23 глава

Эмили

Когда мы шли по подъездной дорожке, ведущей к дому Ника, входная дверь внезапно распахнулась и оттуда выбежала миссис Миллер. Её светлые волосы, которые обычно были ухоженными и блестящими, сейчас больше походили на растрёпанный стог соломы. Сама женщина исхудала, а из глаз исчез последний огонёк жизни, но её улыбка, как всегда, была на месте. Фальшивая. И эта улыбка являлась вечным её спутником. Теперь мне это было известно.

— Ник! Сынок, ты вернулся, — она резко остановилась рядом, застыв и осматривая сына с ног до головы. — Ты... Ты похудел, — с болью произнесла она и подняла руку, видимо, собираясь коснуться его плеча, но так и не смогла. Её рука, дрожа, опустилась, как и уголки губ Ника, которому явно не хватало этого прикосновения. Хотя бы на секунду.

— Ты тоже, мама, — только и смог выдавить он.

— Ох, пустяки, — неловко отмахнулась она. — Это... Папы дома пока нет, но я тебе сейчас всё расскажу, — нервно заправив прядь волос за ухо и закусывая потрескавшиеся губы, она развернулась в направлении дома. — Пойдёмте.

Помню, было время, когда я восхищалась этой женщиной. Её красотой и женственностью. Она всегда была добра и уверенно вела себя на людях. Сложно было поверить, что та миссис Миллер и эта нервная женщина, больше похожая на истощённого зомби, действительно один и тот же человек.

Мы стояли на месте, наблюдая, как она медленно уходит, не в силах сделать хотя бы шаг вперёд. Меня сковал страх от одних лишь воспоминаний о том, что произошло в этом доме несколько месяцев назад. И замечая, насколько напряжённым выглядел Ник, понимала, что чувствовал он то же самое.

Без лишних слов я скользнула по его ладони рукой, переплетая наши пальцы вместе, отчего Ник немного вздрогнул, будто бы вернувшись из мрачного омута воспоминаний в реальность.

Когда наши взгляды встретились, от боли, сквозившей в его карих глазах, сердце болезненно сжалось. Я не хотела бы вновь видеть эту эмоцию на его лице, поэтому не придумала ничего лучше, чем просто улыбнуться ему. Хотелось показать, что я рядом. И уходить никуда не собираюсь. Что полностью поддерживаю и разделяю его мысли и чувства.

— Спасибо, — проговорил он одними губами и, сжав крепче мою руку, шагнул вперёд, а вслед за ним и я.

***

Ник

Мы шли позади матери, которая то и дело оглядывалась назад, нервно улыбаясь.

— Мы с папой подумали, что тебе будет лучше э.... на первом этаже, — снова улыбка, которая едва коснулась её глаз, что так и не взглянула в мои ни разу за всё это время. — Мы переделали гостевую комнату для тебя, — она толкнула дверь, открывая взгляду просторную комнату с новыми обоями бледно-зелёного цвета, кроватью, шкафом и столом. — Мы надеемся, что тебе понравится, — она прошла в центр комнаты и осмотрелась. — Ну? Что скажешь? — Из неё вырвался тихий краткий смешок. — Если тебе что-то не нравится, сынок, ты только скажи! Или если чего-то не хватает...

— Нет, мам. Всё отлично, спасибо, — перебил я. — Не стоило так утруждать себя.

— Это... Это не было трудно, — она сглотнула и уставилась под ноги. — Тебе лучше не подниматься наверх пока что. Мы всё там меняем. Чтобы ничего не... Не напоминало... — От её ломающегося голоса я чувствовал, что вновь ощущаю то липкое чувство вины, которое было так до боли знакомо, но теперь я не спешил утешить мать, сказав хоть слово. Она шмыгнула носом, приходя в себя. — Ну, я оставлю вас наедине. Если что-то понадобится, сразу же зови. Я буду наверху. Хорошо, сынок? — Её покрасневшие усталые глаза наконец-то встретились с моими, и я с трудом подавил желание съёжиться.

— Да, мам. Спасибо.

Она прошла мимо, слегка сжала моё плечо, а затем закрыла за собой дверь, погружая комнату в тишину, в которой было слышно лишь тиканье часов.

— Что ж.... — позади внезапно раздался голос Эмили. — Эта комната определённо уютнее, — она, улыбаясь, села на кровать, слегка подпрыгивая на матрасе. — Не так мрачно, не находишь? — Её ноги еле доставали до пола, поэтому глядя на то, как она ими мило мотыляет, я не смог сдержать улыбку.

— Да неужели? — Бросив рюкзак, я принялся расхаживать по новому убежищу, рассматривая каждый уголок и, подойдя к окну, остановился и посмотрел сквозь пыльное стекло на соседний дом. — Первый этаж...

— Ох, а вот это проблема! — Эмили тут же оказалась рядом, высматривая своё окно, почти неразличимое за раскидистыми ветвями дуба. — Тогда я тоже перееду на первый этаж, — серьёзно проговорила она.

— У вас же там кухня, — я косо посмотрел на девушку, щёки которой немного порозовели.

— Ну... Это же здорово, когда холодильник будет в шаговой доступности, — она пожала плечами, пытаясь выглядеть убедительно, что не очень-то получалось, судя по поджатым губам, уголки которых упорно ползли вверх.

— Действительно. Одни плюсы. Надо мне почаще что-то вытворять, чтобы наши жизни так значительно менялись, — проговорил я, но заметив грусть в её глазах, понял, что ляпнул что-то не то. — Неудачная шутка. Извини.

— Не извиняйся, — ответила она. — Просто не делай так больше... Я не знаю, что послужило толчком сделать то, что ты сделал, но больше не надо... — Её взгляд, в котором застыли слёзы, метнулся на картину за окном, будто кустарники действительно были настолько увлекательными, а я этого просто не понимал.

— Я... Прости.

— Ник. Пожалуйста, перестань извиняться, — она развернулась ко мне и серьёзно посмотрела в глаза. — Ты ни в чём не виноват. Разве вы с доктором Шоу не говорили об этом?

Мне нравилось то, какой она становилась, когда злилась и играла главную.

Такая милая.

— Да, ты права. Изв... — я осёкся, вновь едва ли не произнеся извинения, и покачал головой. — Я безнадёжен.

— Вовсе нет, — она слегка улыбнулась. — Ты быстро учишься.

— Вот уж да. — Вздохнув, я сел на кровать, ощущая, как постепенно расслаблялся в этом доме. Возможно, всё благодаря именно Эм. Теперь я не боялся постепенно открываться ей и показывать свои истинные чувства. Не боялся выглядеть в её глазах настоящим. — Знаешь, я был зол на тебя.

— Что? Почему? — пискнула она в ответ на мою неожиданную откровенность.

— Сначала я был зол за то, что ты спасла меня. Потом за то, что ты всё видела и что тебе пришлось испытать по моей вине. А после зол за то, что ты постоянно приходила. Не хотела идти дальше, оставив меня позади. Ведь я этого хотел, — я почувствовал, как она тихо села рядом, но ни слова не услышал в ответ. — И, можно сказать, что поэтому я и сделал то, что сделал. Хотел, чтобы ты шла дальше. Могла жить. Без меня, — сцепив руки в замок, я пытался собраться с мыслями. Кажется, теперь я был готов рассказать ей всё, быть с ней честным. От и до.

— Почему?.. — тихо спросила она.

— Помнишь, я говорил, что у меня был брат и что он погиб? — с трудом сглотнув, я продолжил: — Я всегда думал, что это моя вина. Что он утонул из-за меня, когда пытался спасти провалившегося под лёд мелкого дурака. Но... Я даже не задумывался, что тогда мы были лишь детьми и что было не в наших силах изменить это. Точнее, не в моих. Я всегда думал, что всё могло сложиться иначе, если бы не был таким идиотом. Видимо, по этой причине мне постоянно снился Джеймс. Он всегда тонул, всегда из-за меня. Разговор с Шоу заставил меня понять, что это копилось с момента его смерти. Это был мой спусковой крючок. Я постепенно погружался всё глубже, ускользая... Утопая, — из лёгких вырвался рваный вздох. Быстро моргнув, чтобы прочистить затуманенное зрение, продолжил: — В тот день... В тот день мне приснилось, что из-за меня тонешь ты. И это... Это было выше моих сил. Понимать, что тяну тебя на дно, что, находясь рядом, ты тонешь в моей тьме, что страдаешь из-за меня.

— Но это ведь не так, Ник, — дрожащим голосом проговорила Эм, положив на моё колено свою тёплую ладонь.

— Я считал иначе. И, знаешь, я правда пытался держаться от тебя подальше, — вдохнул глубже, стараясь успокоить бушующие эмоции внутри. — Но у меня не получалось. И подумал, что раз не могу оградить тебя от себя будучи живым, то смогу иначе.

— С чего ты взял, что так будет лучше? Кто тебе сказал такую глупость?! — всхлипнула она и крепко обняла меня, прижимаясь ближе. В этот миг я понял, как все защитные стены из силы и воли, которыми я был обнесён со всех сторон, опустились перед этой девушкой. В её объятиях я чувствовал, как невидимая нить связывает наши сердца, словно Эмили стала неотъемлемой частью моей души.

***

Эмили

— Ник, — тихо произнесла я, погружая пальцы в его мягкие чёрные волосы, которые стали заметно длиннее за время его пребывания в клинике. — Мой милый, глупенький Ник. Почему ты не сказал всё это намного раньше?

— Я думал, что ты убежишь. Что отвернёшься и будешь презирать, — прохрипел он. — Что не примешь то, какой я на самом деле.

Отстранившись, я посмотрела в его карие глаза, всегда заставлявшие моё сердце биться в беспокойном трепете.

— Ты ведь даже не попытался, — скользнув по его плечам вниз, я хотела сжать его ладони, но, когда под пальцами ощутила выпуклые полосы, замерла. Ник тоже это почувствовал и резко отдёрнул руку. — Прости! Больно, да?

— Н-нет. Уже нет, — пробормотал он, натягивая рукава. — Я просто не хочу, чтобы ты это чувствовала, видела их, — он устало вздохнул. — Чёрт. Мне так стыдно.

Он это серьёзно?

— Ник, — я нежно взяла его ладонь и поднесла её к щеке, желая, чтобы он коснулся моего лица. Затем осторожно опустила рукав, открывая покрытое покрасневшими шрамами запястье. — Тебе нечего стыдиться. Каждый твой шрам – это часть тебя. — Я внимательно смотрела на его испуганное лицо, ожидая, что Ник вновь закроется, что вырвется и уйдёт, но он не двигался. Казалось, что даже не дышал. Поэтому я продолжила, стараясь не обращать внимания на грохочущий в ушах пульс. — И каждую часть тебя я люблю за то, что она делает тебя таким, какой ты есть.

Смотря в его глаза, я ощущала, как начинаю тонуть в их бездонных тенях. Как теряю себя и все цепи, которые всегда держали в узде все мои желания. Мои губы коснулись сначала первого и самого глубокого шрама, а затем второго, вынуждая Ника вздрогнуть и гулко втянуть воздух сквозь сжатые зубы.

— Эм, что ты... — его взгляд метался то к моим глазам, прикованным к его, то к запястью, на котором мои губы оставляли лёгкие поцелуи. — Ты...

— Да.

Мне было неважно, что он там подумал, в любом случае, был бы прав.

Дурочка? Да.

Принимаю его? Да. Абсолютно.

Люблю его? Да. Полностью.

— Тысячу раз «да», Ник.

— Э-эм... — губы Ника задрожали, когда по щеке прокатилась слеза. — Эмили... Я... Люблю... Я так люблю... Тебя...

Больше не теряя ни секунды, мы слились воедино в самом тёплом поцелуе, наполненном не только любовью и нежностью, но и той болью, которую мы отпустили, оставив в прошлом. Каждая капля этого мгновения была пропитана надеждой, той самой, что расцвела в наших сердцах, надеждой, которую мы обрели и больше не потеряем.

Но потом движения наших губ стали иными. Более несдержанными. Более отчаянными. В каждом вдохе сквозила потребность быть ещё ближе.

Мои пальцы скользнули под кофту Ника, осторожно касаясь мелких порезов. Их вид всё ещё чётко всплывал в памяти, как и ванная, наполненная алой водой. Я сильнее зажмурила глаза, будто это могло помочь вытеснить этот ужас из головы.

— Эм, не надо, — пробормотал он сквозь поцелуй, перехватывая мою руку, чтобы остановить меня. Его хватка была слабой из-за поврежденного нерва, и знание причины жестоко резануло по сердцу.

— Нет, Ник, — отстранившись, я серьёзно посмотрела на него. — Когда я сказала, что всё, значит, всё. Каждый. Шрам. — Толкнув парня спиной на кровать, я села сверху и подняла край кофты.

Испещрённый мелкими порезами торс оголился. Неоправданный стыд, что волнами исходил от Ника, был осязаем, и это разбивало моё сердце. Смотреть на каждый из шрамов было больно, но ещё больнее было представить, почему он сделал первый порез. Что чувствовал, что толкало его делать каждый новый. Как долго это происходило.

Склонившись, я слегка коснулась губами шрама, красовавшегося на ребре, и это вызвало судорожный вздох Ника. Вместо того чтобы остановиться, я ощутила непреодолимое желание продолжить. Я целовала солоноватую кожу, от которой пахло мылом и Ником. Скользила кончиком языка по каждой вздутой метке, словно пыталась стереть ту боль, что таилась за ней.

— Чёрт... Эм... — простонал он. — Иди сюда, — его руки потянули меня вверх, и вскоре мягкие губы начали покрывать нежными поцелуями щёки.

Я чувствовала, как подо мной тяжело вздымается и опадает его грудь, как руки скользят по моему телу, не зная, где остановиться. Мои губы нашли его, и я припала к ним, как к источнику жизни. И это казалось таким правильным. Будто моя судьба теперь накрепко переплетена с Ником, и всё, чего мне теперь искренне хотелось – делать его жизнь лучше.

На самом деле, если верить словам доктора Шоу, Нику никогда не станет лучше, но он может справляться со своей болезнью. Он может наслаждаться жизнью, может быть счастлив. А если вдруг он соскользнет, я буду рядом и поймаю его.

Потому что сейчас, глядя в его блестящие глаза, в которых плескалась безграничная нежность и уязвимость, я поняла, что не смогла бы поступить иначе. Потому что он всегда был моим тёмным светом, к которому вела меня каждая дорога. Свет, в котором я хотела бы провести вечность.