Запись 35. CS-737-975 «Сломанные ангелы» Часть 2.
Кругом витало стойкое ощущение беспокойства, будто наверху кто-то притаился и ждет, наблюдая из-за свернутых крыльев.
Кай с дрожью выдохнул и стал стаскивать с себя скафандр, обнажаясь полностью. Он сложил все вещи в одну кучу, запихал что смог в рюкзачок, а остальное привязал к нему, чтобы можно было легко схватить и ничего не растерять. Единственное, что у него осталось, это небольшой наушник, находящийся пока в автономном режиме и делающий снимки по таймеру.
Метаморф встал напротив пилота, рассматривая его, и стал меняться. Сначала перестроились кости, натягивая на себя мышцы и кожу, копируя мертвеца, лицо вытянулось в клюв, глаза провалились в глазницы, но спустя несколько минут плоть стала наливаться, кожа светлеть и покрываться узором, когда синтет «оживлял» существо, исходя из своих познаний и того, что он непосредственно видит. Тело покрылось протоперьями и окрасилось узором из красной охры, серого и белого.
Кай расправил перепончатые крылья сложной структуры, потянулся и попробовал издать звук, раззявив клюв.
Эхо вернуло многократно отраженный от стен неуклюжий немелодичный выкрик, и внутри корабля что-то как будто резонировало. Синтет услышал усилившийся перезвон каменных деревьев и низкочастотный едва уловимый гул, а сверху упал свет...
Он пришел из пространства, находившегося под сводами прозрачного зала — от нескольких ярко вспыхнувших блоков центральной конструкции. Линии, цвет и сила его ярких, пронизывающих воздух лучей напоминали метание порванных штормом парусов. Фонтаны света падали вниз, они разливались по полу и касались стен, заставляя их излучать сияние.
Казалось, звезды померкли. В распространившихся повсюду лучах растворились даже мумии погибших марсиан, потом пришел звук, давящий низкочастотной вибрацией ниже человеческого спектра восприятия.
Синтет снова закричал, не понимая, как он мог вызвать такую реакцию, но, как выяснилось, причиной был не он.
Задрав голову, сквозь потоки заливавшего прозрачную крышу яркого света он не увидел прямоугольника портала. Ворот не было видно, и Кай даже подумал, что корабль изменил орбиту, и нужно искать их в другой позиции, но взгляд упал на мутное серое пятно, слишком блеклое и...
Наконец, он понял.
Световой шторм вовсе не замыкался во внутреннем объеме прозрачного купола. Ожило все пространство вокруг огромного корабля. Звезды потускнели, теряясь в сиянии едва видимой преграды, мерцающей на расстоянии нескольких километров над орбитой ворот.
— Да вы, блять, издеваетесь! — Серый закричал, взмахнул крыльями и, цапнув свои пожитки короткой лапкой, воспарил к самым верхним пилотским насестам.
Шторм защитного экрана разгорался, и над самой его головой пятна света замелькали по висевшей сетке, стекая к углам и посеребрив ее ячейки, так, что объемное изображение, зависшее вокруг двух мертвых марсиан на сотне уровней, показалось негативом. По углам непрерывно бегали сполохи, придававшие всей картине перламутрово-серый оттенок.
Наконец корабль заговорил, перекликаясь с дрожащими стенами в довольно внятной манере. Над площадкой повисло эхо от звуков, напоминавших глубокие вздохи органа информационной системы. Корабль взывал к своим пилотам, сигнализируя о чем-то, что требовало от него защищаться.
В перекрестьях света и тени что-то двигалось, хищно вытянутое и угловатое. Система оповещения продолжала свой разговор на языке, которого не понимало единственное живое существо в стенах корабля. Впрочем, судя по напряженной интонации, в дословном переводе не было никакой необходимости. Синтет ткнул кнопочку на наушнике и пустил непрерывную запись.
Световые сполохи, очевидно, техноглифы, появлялись буквально отовсюду, как будто радарная система для противоракетной защиты отсчитывала время перед ударом.
Корабль вокруг мелко вибрировал, словно отряхивался, собираясь с силами. Под прозрачным куполом сияла система управления в полной боевой готовности: вокруг центральной конструкции в воздухе повис целый массив из экранов и панелей. Некоторые из них походили на известные Серому устройства боевого управления, другие не следовали привычной аналогии. Повсюду виднелись информационные отметки, непонятные изображения, несомненно, относившиеся к спектаклю, развернутому в окружающем космическом пространстве. Но среди всего этого великолепия попадались целые участки, где изображения не было видно, или оно менялось с частотой, неуловимой для глазных имплантов, и было неясно, это целостное изображение или некоторые дисплеи попросту неисправны.
Часть загадочного оборудования выдавала совершенно понятную телеметрию реального времени, многоцветные спектрограммы и траектории полета. Другие экраны представляли аналитические модели динамики столкновения в целом, координаты то и дело происходивших взрывов и какие-то графики, часть из которых соответствовала возможному значению градиента гравитационного поля.
Центральный экран ежесекундно обновлял изображение атакующей стороны: тень скользила по кривой, следуя гравитационному полю, с хищными, выставленными как у хирурга, инструментами и эллиптическими формами, ясно определявшими военное назначение корабля. В подтверждение этой мысли закачался пол под ногами. На одном из экранов, показывающих изображение в неизвестной пока области спектра, в пустоте космоса вдруг заморгало направленное на марсианское судно оружие противника. Высоко над прозрачным куполом с ярким свечением задрожал силовой экран. Корабль содрогнулся.
Оружие действовало со сверхсветовой скоростью, вражеский корабль двигался на расстоянии в половину астрономической единицы, и удары приходили практически мгновенно, хотя никаких повреждений пока не было.
Кай понял, что не хочет приводить в корпорацию этот корабль. Он уже один им отдал, и что толку? Они даже не похвалили его, только сделали пометку, которая толком не сыграла роли при его наказании. Он не собирался отдавать начальству такую мощь. А с другой стороны, провал такого задания, при условии, что он сумел добраться до цели — это то, что окончательно размажет его репутацию. Он должен стать неосторожен. Фатально неосторожен.
Пространство перед кораблем взорвалось золотистыми трассами направленных на него торпед, столь плотно, что их изображения накладывались друг на друга, делая картинку неразборчивой. Детали тут же проявились на втором экране, и Двенадцатый увидел, как нападавшая волна встретилась с противодействием. Оборонявшаяся сторона маневрировала, да и зона конфликта растянулась на миллионы километров. Неужели они тоже сверхсветовые?
Корабль несильно дрожал, словно испытывая толчки с множества направлений сразу. Внешний экран опять заискрился, и в этот раз Серый почувствовал, как через него в долю миллисекунды прошла какая-то темная энергетическая масса. Действие шло слишком быстро, чтобы его видеть, все равно, что пытаться отследить трассу лазерного импульса. На экране эта волна была окрашена в фиолетовый цвет. Встречаясь с золотистыми искрами, она генерировала множество вспышек, тут же пропадавших в чернильной пустоте. Пространство между враждующими кораблями постепенно расчищалось.
Синтет выдохнул, взмахнул крыльями, нелепо вскрикнул и свалился на панель управления, неуклюже дергая конечностями и ругая себя. Он нажимал на рычаги и касался сенсоров, отдавая беспорядочные неизвестные команды.
Два патрульных корабля, сталкивающиеся с заранее известной периодичностью, наносят удары друг другу, а затем расходятся. Оборонительные системы автоматические и стоящие на протяженных орбитах — этот замкнутый цикл, судя по всему, повторялся уже тысячи лет, но теперь в дело пошло ручное управление и «комета» с маленьким серым диверсантом на борту пропустила удар.
Над его головой сошлись в механическом танце две новые волны золотистых и фиолетовых стрел, корабль сотрясло чудовищным ударом и двенадцатый навернулся на пол, тут же получив по клювастой башке свертком со скафандром для его человеческой оболочки.
По корпусу прокатилась дрожь, корабль застонал всеми своими фибрами. На этот стон едва слышимым низким звуком отозвались сонгспиры. Взглянув на экран, Двенадцатый увидел, что атака уже захлебнулась, на сей раз заметно ближе, чем при первой волне.
На него накатило предчувствие беды. Обостренное чутье напомнило о себе. Метаморф кожей почувствовал: что-то не так, и дело плохо. Казалось, обоняние уловило запах гари.
... ловят несущую частоту...
... сонгспиры...
... время замедляет ход с выбросом адреналина...
Он посмотрел на экраны, и по телу пополз липкий страх.
Пора уходить отсюда...
БЕЖАТЬ!!!
Атакующая сторона сделала новый, по-настоящему сильный ход.
Из передней части их корабля словно вылетело что-то живое. Казалось, это была бесформенная и турбулентная клякса черного цвета. Словно овеществленный сгусток ненависти. На втором экране было видно, как черное образование пожирает космос, оставляя после себя волну сокрушенного пространства. Чтобы понять сущность явления, не стоило напрягаться слишком долго.
Гиперпространственное оружие.
Плод больной фантазии. Тайная мечта любого большого начальника из любой армии или империи.
Корабль содрогнулся. Теперь Кай точно знал, что второе, не похожее ни на что судно, было вовсе не марсианским, а его корабль запульсировал так, что метаморфа едва не вывернуло наизнанку. С нестерпимой силой заныли все до единого зубы.
Перед столкновением в космос что-то ушло. Нечто бурлившее, изгибавшееся и широко раскинувшееся в пространстве, словно готовое взорваться. Синтет слышал, как напряжение отдавалось в корпусе корабля, и казалось, вибрация эта выпадала прямо из окружающего реального пространства.
Экранная проекция черной кляксы распалась, испуская во все стороны странного вида осколки. И он увидел, как засветился внешний экран, дрожа и падая, словно пламя гаснущей свечи.
Корабль закричал.
Невозможно описать этот крик. Модулированный высокой частотой, он проникал повсюду. Казалось, источником звука являлся сам заполнявший внутреннее пространство воздух. Крик этот пронизывал череп, прорезая насквозь вообще все, как лазерный скальпель.
Шум нарастал, потом навалился всей силой и наконец укатился прочь, оставив после себя лишь агонизирующие и слабые отзвуки. Часть исходила от тревожных сигналов информационной системы, а часть была осколком едва слышного эхо, принадлежавшего...
Осматриваясь, Двенадцатый покрутил головой.
... зарослям сонгспира.
Сомнений не оставалось. Сонгспиры, впитавшие крик корабля, воспроизводили его — как тихий, словно бы свистящий в обломках скал ветер. Их нестройное звучание могло даже сойти за музыку.
Снаружи встал на место защитный экран.
Опять то же самое ощущение, дрожь где-то внутри корабля. Снова зудящая дрожь под ногами.
Ответный огонь.
На экране показалась темная масса, извергнутая невидимой внутри батареей корабля. На сей раз выброс занял больше времени, и нападавший корабль сократил дистанцию прежде, чем марсианская защитная система смогла перехватить и рассеять его залп.
Ударной волной Двенадцатого отбросило на пол, не давая подняться. Такое ощущение, словно весь корабль перекрутился, Солнце сместилось в сторону, защитный экран упал и больше не поднялся.
Ожидая нового крика, Серый схватился за голову и вместо крика услышал долгий и низкий плач, внезапно почувствовав, будто по рукам и груди пробежали маленькие коготки. Сонгспиры поймали и воспроизвели звук более высоким голосом — не как эхо, но скорее как собственное его подтверждение.
На краю видимости что-то мелькнуло...
Неверящими глазами Кай уставился на потолок и увидел полупрозрачную тень, порхавшую над верхними информационными дисплеями.
Слева и сверху скользнула новая тень, быстро начав танец рядом с первой.
Нырнув ниже, первая тень принялась кружиться возле трупа марсианина.
— Этого не может быть.
Но это было.
Затем они стали появляться опять и опять, падая вниз со всех сторон от прозрачного купола. Они скользили по невидимым кривым, затем принимали видимые трехмерные формы и стряхивали с себя те конвульсивные искажения, что были следствием полученных по пути ударов. Сперва тени падали вниз, на уровень пола. Потом они взлетали, описывая круги около центральной конструкции. Они вызывали лишь небольшую рябь в момент пролета сквозь их экраны. Некоторые случайно вылетали сквозь прозрачный купол в космос и тут же возвращались обратно. Многие оказывались в куполе, влетая по тому же коридору, через который пришел Двенадцатый. Пространство внутри купола стало чересчур оживленным.
Издаваемые ими звуки походили на тот низкий плач, что корабль пропел в последний раз. Тот же звук негромко издавали росшие по полу сонгспиры, в воздухе витал запах вишни с горчицей, смешанный с каким-то другим, отдававшим гарью и старостью.
В окружавшем корабль пространстве исчезли гиперпространственные искажения и вспышки. Корпус марсианского корабля вновь содрогнулся. Его батареи последовательно наносили удары.
Появилась боль в груди и чувство давления где-то за глазами. Показалось, что площадка стала гораздо больше, Кай почувствовал, что лицо заливают слезы, переполняя глаза. Услышал, как в горле рождается звук, которым отзывались сонгспиры. Они записали вовсе не голос корабля, а плач его огромной команды. Стоны миллиона погибавших здесь существ. Синтета обожгла боль о погибших марсианах. Чужая боль, хранившаяся здесь и не имевшая смысла более нигде.
В груди застряло холодное, совершенно чуждое ощущение. Оно рвало внутренности и никак не хотело уходить. И Кай понимал, что этот не совсем точно настроенный, впервые услышанный здесь звук вот-вот разорвет ему сердца.
Потеряв контроль над телом, он расплылся и снова завердел, вернувшись в свою настоящую, истинную форму, лишенную какой-либо маскировки.
Внезапно показалось, что мимо промчалось что-то черное, на мгновение окутав с головой. Над ним по кругу с пронзительным криком запорхали тени.
Шатаясь, он встал.
Надо уходить...
Слишком далеко, так далеко идти... В невыносимой тоске по нестерпимо яркому свету. Над головой усилилась пляска черных теней. Казалось, он вдыхал их, казалось, они разъедали что-то внутри, гораздо глубже его осознанной психики. Он чувствовал, как они вгрызаются в самую душу....
В горле захлюпало. Небольшая слабость — и он упал в океан рыдания, о котором пели сонгспиры. Рот открылся сам собой. Наверное, чтобы выкрикнуть хотя бы часть скопившегося... Но этого слишком много. Кай промолчал, и все осталось внутри.
Что-то выжало из Двенадцатого настоящие слезы, и он опустился на пол, сосредоточиваясь на своей собственной боли, словно пьяный на пустой бутылке.
Собственная вина и потери, терзавшие изнутри.
Те, чья кровь на его руках...
Страх его собственного тела, забившегося в угол, прячась от побоев...
Беспомощность, потери и те, кого он не смог защитить...
За такую короткую жизнь такой длинный список...
Иные миры. Иная боль, иная, но такая же.
Жизнь, проведенная в жестоких испытаниях и тренировках. Борьба с болью и ожидание в стазисе. Ожидание того, что не придет...
Над головами марсианских мумий кружила и кричала их боль. Кай чувствовал, как рвется из груди его собственный крик, и знал, что он разорвет его, выйдя наружу.
«Малыш, посмотри на меня.»
На него вдруг упал купол тишины, а перед внутренним взором появился силуэт и золотисто-карие глаза с ласковым прищуром, на губах отпечаталось ощущение поцелуя.
«Соберись, Кай, ты боевой синтет, а не декоративная собачка.»
И запах клубники защекотал ноздри.
«Давай, Серый, соберись, у тебя есть дело.»
Знакомые горячие лапы как будто поставили его на ноги, как это было в учебке...
И Двенадцатый, сломя голову, ломанулся прочь, надеясь, что черные призраки неотомщенных мертвецов не станут следовать за ним.
***
Головокружительный бег по пустым коридорам и залам марсианского корабля, которые какого-то черта никак не заканчивались. Он не слышал ничего, кроме собственных шагов, и даже думать не хотел, какой природы был выверт сознания, приведший его в чувство, но Кай знал, кто это был, и знал, воспоминание о чьем поцелуе все еще жгло его губы.
Высохшие глаза марсианских трупов остались позади. По крайней мере, понятна причина, из-за которой хозяева оставили корабль на орбите. Они кричали от боли. Это было всеобщее страдание. Возможно, гибель огромного экипажа. Наверное, никому еще не случалось пройти мимо... Мимо смерти стольких существ. Может быть, эта раса не способна умереть вот так, все сразу, по крайней мере такие теории бродили в умах местных археологов... Они наверняка могли переходить в иное состояние.
Двенадцатый остановился около причального дока и суетливо стал одеваться, напяливая и прилаживая скафандр с летным поясом, подогнал рюкзак и выключил запись на наушнике, прежде чем нахлобучить шлем.
Корабль снова тряхнуло, и он заныл, как гигантское страдающее животное.
Синтет активировал маяк и приклеил его к стене у самой границы воздушного пузыря. Нерешительно подкрался к краю и выглянул. Артобстрел продолжался, пусть атака приходилась с противоположной стороны циклопического корпуса, но вспышки были отчетливо видны, освещая всю сферу видимого пространства.
Теперь предстояло как-то выбраться отсюда. Ворота портала находились вне поля зрения из-за того, что корабль развернуло.
Подавив мысли о пустоте, он сосредоточил внимание на массивном теле корабля, нависшем над головой. Кай включил двигатели на поясе и шагнул наружу. Вместо того, чтобы петлять по коридорам в поисках другого выхода, который не факт что существует, Двенадцатый решил пролететь вдоль внешней обшивки.
«Малыш, посмотри на меня», — звучало в ушах.
— Я вернусь... Я выживу и вернусь! — синтет закричал так, как будто действительно хотел, чтобы его услышал обладатель этого голоса.
Опасная близость корпуса обостряла восприятие нечеловеческой архитектуры. Скульптурно вылепленная поверхность корабля выглядела поверхностью настоящего планетоида, и он парил вдоль нее на дистанции около пяти метров. Метрах в ста горел яркий свет, отбрасывая неровно пляшущие тени на стены, мимо которых он двигался. На поверхностях окружавших стен он видел причудливые архитектурные фрагменты, завитки и прорези, напоминавшие барельефы или техноглифы монументального размера.
Серый внимательно разглядывал затвердевшие на корпусе пузыри, пока двигатель тихонько тащил его вперед и выше. Синтет оказался у стыка, на котором застывшие сферы образовывали круг, выступая из основной структуры. Вытянув руку вперед, зацепился за неровность. Что-то как будто беззвучно хрустнуло под пальцами.
Что это?
У него в руках было крыло марсианина.
Двенадцатый на секунду остолбенел. Достаточно, чтобы появилась мысль что барельефы — лишь резьба, искусно выполненная на корпусе корабля. Достаточно, чтобы понять — это вовсе не резьба.
Марсианин умер в крике. Крылья отведены назад, за спину. Почти на всю длину они оказались вросшими в материал корпуса и выступали лишь там, где находились двигавшие ими мускулы, шедшие от согнутой спины погибшего существа. Вывернутая в агонии голова, раззявленный клюв и глаза, устремленные в пространство... Над поверхностью корпуса выступала одна конечность с выставленными когтями. Труп покоился в материале корпуса так, словно утонул в нем, как в трясине.
Посмотрев по сторонам, Кай увидел, что все окружающее пространство наполнено точно такими же фрагментами, и понял наконец, где находился. Корпус корабля вокруг причального порта — весь этот усеянный пузырями ландшафт — представлял собой огромную могилу. Место оказалось гибельной ловушкой, устроенной для тысяч и тысяч марсиан при помощи неведомой субстанции, обрушившейся неизвестно откуда и поглотившей их, когда...
Когда что?
Стоявшая перед его глазами скульптурная композиция лежала далеко за пределами воображения. Он не представлял, что за оружие совершило такое, не имел понятия, какие обстоятельства могли спровоцировать конфликт между двумя цивилизациями. Вероятно, более весомые, нежели стремление человечества сколотить небольшую межпланетную империю.
Синтет не мог представить, как именно это произошло. Зато видел мертвых.
— Мне жаль. Пусть ваши боги судят вас, — произнес Кай возникшие из ниоткуда в голове слова.
В новой вспышке он едва смог увидеть прямоугольник врат и, как только залп стих, синтет рванул к порталу на максимуме скорости. на которую был способен его джетпак. Рванул, не оглядываясь, и только перед тем, как пройти неосязаемую мембрану, за которой светило солнце, Серый обернулся и увидел, как в громады мертвого корабля впечаталась черная клякса концентрированной ненависти, сбивая его с траектории и выбивая разлетающиеся, медленно вращающиеся осколки.
***
— Модель 2.6.13.12, тебе предъявляется обвинение в саботаже, приведшее к потере уникального образца из прокола CSA-737-975.
Двенадцатый только сошел с трапа в ангаре, вернувшись на базу корпорации на Земле. Он поднял взгляд исподлобья и молча сунул в руки встречавшему его офицеру планшет с отчетом, еще двое держали его на прицеле пистолетов с транквилизатором.
— Теперь еще и это? — вздохнул Серый с холодным равнодушием и поднял руки. — Хорошо, я понял...
— Отлично. Ты идешь со мной.