Запись 34. CS-737-975 «Сломанные ангелы» Часть 1

Двенадцатый летел в небольшой одноместной капсуле, направляясь на юг. Внизу мелькал пейзаж, состоящий из пустынной растительности с редкими вкраплениями настоящей зелени там, где вода подступала достаточно близко к поверхности. Вскоре на горизонте появилась фиолетово-голубая полоса, растягивающаяся при приближении в береговую линию, и синтет взял курс на открытое море, не набирая высоты, чтобы миновать районы, где еще шли боевые действия и были расставлены самонаводящиеся мины, для которых он был легкой мишенью.

Он проигнорировал населенные пункты, контакты с местным населением, подготовку плацдарма и все то, что он делал обычно. Он просто знал по симуляции, куда лететь по ориентирам, и делал именно это. Добраться до точки, войти в портал, разобраться, что там где, и съебать.

Работа с изящностью молота.

Море тут было глубиной не больше пяти метров, он скосил взгляд и чуть наклонился, чтобы рассмотреть, что скрывала вода. Перед глазами развернулся пейзаж в тонах от ясного голубого до серого, с хорошо видимым ландшафтом морского дна. На дне лежали в основном безжизненные металлические останки, покрытые ржавчиной и песчаным налетом.

— Насколько я далеко?

— Примерно в шести часах при нынешней скорости. — ответил грубо эмулированный женский голос, в котором с большим трудом и только при участии воображения узнавалась Селеста. — Я могу включить дополнительную тягу, и мы дойдем в два раза быстрее.

— Да-а, конечно... Я не хотел бы стать мишенью, спровоцировав системы охраны.

Синтет сунул сигарету в зубы и прикурил, выпустив дым через нос. Шрамы на лице, оставленные Четвертым, так и не затягивались, и он разработал себе новый образ, который было относительно проще держать: та же фигура, та же длина волос, что у его базовой формы, только шевелюра прямая и темно-каштановая, более мягкие и правильные черты лица, глаза с неприятным прищуром, прямой нос и двухнедельная щетина, скрывавшая форму подбородка и контур челюсти — располосовавшие лицо шрамы на лбу, щеке и брови, пересекающие глазницу смотрелись тут уместно.

Он назвал эту оболочку Влад Ортега и по легенде был участником нелегальных боев на ножах и наемником, не брезговавшим никакой работой. Благодаря этому амплуа Двенадцатый и оказался на этой заштатной, погруженной в войну Протектората с местными повстанцами планетке.

Шесть часов — это прекрасный отрезок времени, чтобы подумать, и Двенадцатый гнал по прямой, посматривая по сторонам, а сознание его было далеко. Это было его первое задание после того, как он накуролесил с Эриком. А после той истории с нервным срывом и попыткой угона «Серенити», после возвращения из прокола CS — 355-148, откуда его забрал куратор, это определенно стало последней каплей.

Он не знал, сколько прошло времени на самом деле, но вынули его из стазиса очень не сразу. Как минимум, они успели перелопатить «Серенити» и откатить там Селесту, которая занялась анализом поведения синтета и стала выдавать далеко идущие выводы, отказавшись с ним работать. Теперь системы его бортового компьютера были чисты как голова лоботомированного пациента, летная лицензия для перелетов вне атмосферы снова аннулирована в качестве наказания за нападение на сотрудников корпорации, а ему самому обновили контрольную прошивку, потому что она по какой-то причине не сработала, когда Эрика пришли забирать.

Теперь он летел сквозь голубоватое безмолвие, но перед глазами стояла совсем иная картина, а накаченный подавителями эмоций мозг с ледяной методичностью перебирал варианты дальнейших действий, выбирая самый эффективный, без оглядки на последствия.

Главное, что его включили, теперь надо сделать все, чтобы провести минимум времени в ящике, а за время бодрствования сделать достаточно, чтобы....

Тени, неужели он действительно это сделает?

Да. После того, что они сотворили... Надо решить вопрос так, чтобы его списали. Списали, но не уничтожили.

А значит, поспешно поступать нельзя...

***

Пламя дрожало, отбрасывая вокруг желтоватое сияние. Двенадцатый смотрел в огонь невидящим взором и курил, прислушиваясь к звукам ночи и прибоя.

Костер сам собой затрещал, и какое-то время он смотрел в тлеющие угли. Перед глазами опять возникли все те же образы, глаза, лицо, изящные изгибы плеч и спины, ощущение от прикосновений. По какой-то причине его преследовало именно это, вытеснив из сознания кошмары о бросающемся на него среди неоновой арены рептильном существе или крушении капсулы, или когтях Шестой, выворачивающих его собственные внутренности, даже б зовущий его хриплый голос и последнее «Не бросай меня», от которого бросало в холодный пот... Желтовато-карие глаза с хитрым прищуром мучали намного сильнее.

Синтет собрался, зафиксировал внимание на выдержках из симуляции прокола и перевел взгляд с огня на наладонник. Надо было работать.

В этом проколе существовала высокоразвитая инопланетная цивилизация, остатки деятельности которой были найдены на Марсе во время колонизации, однако в последствии выяснилось, что эти существа были распространены повсюду, и на Марсе только один из некрупных аванпостов. Тем не менее, название «марсиане» за ними укрепилось.

Существует теория узловых пунктов, приписываемая археологу Вышински. Вышински предположил, что все открытые нами факты о марсианах свидетельствуют о гораздо более раздробленном в сравнении с человеческим строении их общества. Крылатые и хищные существа, произошедшие от ветви вроде как оторвавшихся от земли хищников. И ничего напоминающего культуру поведения стаи, что предполагает необходимость значительно большей зоны доминирования индивидуума, чем у людей, а также отсутствие потребности в общении. Можно сравнить с поведением хищных птиц. Одинокие и агрессивные. Вообще, то, что они начали строить города, свидетельствовало об осознании необходимости преодолеть собственные генетические ограничения.

Судя по картам, у марсианской цивилизации не существовало единого центра. Где бы ни находились исследователи этой культуры, они обнаруживали себя в центре всех раскопанных ими звездных карт. Любое поселение стояло непосредственно в центре собственных карт и выглядело самой крупной точкой, независимо от реального размера города или важности функций. Вышински утверждал: «Это не должно нас удивлять, учитывая остальные имеющиеся данные о способе мышления марсиан. Для чертившего карту марсианина его позиция в момент создания карты казалась действительно самой важной.»

Археология тут наука необычайно мутная. В последние столетия технологический прогресс активно действовал на археологию как таковую, превратив «копание» кладов из обыкновенного грабежа в высокое искусство. По итогу, люди отыскали следы «марсианской» культуры, разбросанные по безумно далеким планетам. Они нанесли на карты их останки, пользуясь при этом данными с автоматических кораблей, потом построили куда более совершенные машины, способные определять значение находок и изучать то немногое, что от них осталось. Наконец, после пяти сотен лет практики люди начали ориентироваться в обретенном богатстве, что открыло для них множество новых технологий и обеспечило скачок технологического прогресса.

Теперь его прислали сюда, чтобы немного от этого пирога отщипнуть. Согласно данным симуляции, под породой тут погребен портал перехода на корабль - корабль огромный и то ли окаменевший, то ли выдолбленный в астероиде. Так или иначе, местные туда сходили, впечатлились и завалили портал обратно. Задачей Кая было его откопать, переместиться, проверить и, если все на месте, то расставить маячки, чтобы специально обученные умники прибыли для работы, а его самого оттуда же с корабля заберет прибывшая по координатам «Серенити».

Как минимум, до места он добрался. Ну, более или менее. Из холодного серого моря вырастала линия берега. Мощные гранитные скалы едва окаймляла полоска низкорослой растительности. Меньше десяти километров в глубь побережья — и между пиками уже виднелись полосы ровной земли, а чуть позже — более пологие вершины древних гор Дэнгрека. Сквозь облака пробивалось вечернее солнце, делая море похожим на огромную лужу грязной ртути. С моря тянулся легкий близ, обещая прохладную ночь, благо Кай прихватил с собой парку, хотя при желании мог бы утеплиться и сам. В кои-то веки его отправили в прокол, где его способности работают почти как на Земле, и он может не думать про одежду, температуру, погоду и наличие воздуха. Ну, в разумных пределах, конечно, но все-таки.

Синтет развел костер в небольшой бухте, тут же была припаркована и капсула. Серые скалы сильно выдавались в море, между ними была узкая полоска песка, переходящего в покрытую жухлой травкой землю, за линией прибоя виднелись притопленные обломки самолетов. Чуть дальше из воды проглядывали небольшие островки и обломки скал. Линия берега уходила на восток, а дальше ее как будто разрывало, раскол был безобразно-серым, корявым и подернутым дымкой, в которой вспыхивали редкие алые огоньки. Заубервилль, город, по которому прошлась ядерная бомбардировка. Чистое оружие по местным понятиям, уничтожившее город и создавшее заградительный барьер.

Но сейчас его интересовало не это. Совсем рядом были обломки скалы, свежие, на них еще не успела заползти растительность. Это было то самое место, где экспедиция «похоронила» портал, просверлив породу и заложив несколько зарядов.

Но с этим он разберется утром, ночью огни подсветки, которая понадобится, могут заметить с линии укреплений. Его чертовы протезы ни на что не годятся в темноте.

Двенадцатый отложил планшет, поднялся и закурил, глядя на темнеющую линию горизонта, тишину разорвал слышимый только для него крик «Кай, сиё цичерт возьми, би чисука, хоть посмотри на меня!», перекрываемый тихим «Только не уходи, блять, Артур, не бросай меня», срывающееся «Нахуй тебя и нахуй твое «не надо», Серый», ласковое «Ты постараешься для меня, маленький» и другие новые и новые голоса, его персональный ад из боли, обид и черной вины. Он зажмурился, усилием воли прогоняя образы, преследовавшие его как мстительные призраки.

— Соберись. — заговорил он с собой вслух, — Спрячь и сбереги. Ты вернешься и попытаешься исправить хоть что-то.

Это не помогало и Кай сжался в комок, обняв колени и впервые за несколько лет произнес это имя. Бекка. Двенадцатый говорил одними губами и, как будто вернувшись во времена обучения, рассказывал то, что его тревожит образу в своей голове. Он не мог вспомнить ничего, кроме зеленовато-ореховых глаз, первого, что он увидел в жизни. Он даже не почувствовал, как по лицу потекли слезы.

Но постепенно этот монолог сошел на нет. Он не приносил облегчения, он не помогал выговориться, становилось только хуже. Кай почувствовал, что еще немного и совсем накроет, и замолчал. Перед этими глазами он виноват едва ли не больше, чем перед всеми прочими его призраками вместе взятыми.

***

С рассветом синтет выбрался из пилотского кресла, где тихо дремал этим странным сном без снов, когда ты слышишь все, что происходит вокруг, а голова пустеет. Он скинул парку и начал разминку, чтобы разогнать жидкости в затекшем теле. Кай периодически этим занимался: ноги шире плеч и сначала текучее движение в раскачку, дыхание подчинено движениям рук и так гоняешь внутреннюю энергию внутри, до тех пор, пока она не станет послушной. Потом постепенно усложняешь движения, раз за разом, собирая и выбрасывая. В мирах с так называемой магией он таким образом мог поднять бурю, а на испытаниях именно таким «танцем» он довел себя до перегрузки, сконцентрировав сыворотку в крови и доведя это все до критической массы. Он называл это ли-гои, сам не зная почему.

Двенадцатый сам изобрел это все, насмотревшись занятий по цигун и прочим системам концентрации, добавил своего и однажды надеялся научиться себя контролировать достаточно, чтобы обуздать если не Голод, то связанные с ним психозы.

А еще это очищало голову.

Здесь внешний мир не реагировал на его старания, что только радовало, учитывая то, что надо было сохранять тайну своего нахождения на закрытой территории.

Краем глаза он заметил движение, остановился и повернул голову, разглядывая то, что привлекло его внимание. Это было похоже на свежеприготовленную биомассу для очистки гнойных ран, только не несколько грамм, а большое, примерно метра в диаметре околосферическое образование. У серой массы была такая же осклизлая поверхность, и она шевелилась, словно потирала миллионами пар крошечных ручек. Должно быть, Санкции IV потребуется много этих червей — чтобы вычистить все раны планеты. Метаморф наблюдал, как оно медленно перемещается по склону, словно наполненный газом воздушный шар.

— Ты экспериментальные нанотехнологии? — синтет поднял бровь.

Они описывались как адаптивная, саморазвивающаяся боевая система. Эволюция чистого ума. По симуляции было неизвестно, по каким законам она действует, а теперь он видел ее своими глазами. В последний раз, когда он слышал о проекте, говорили о четырехминутном цикле смены поколений. Как действует? В целом неизвестно. Они, вероятно, выпустили рой в зону около боевых действий, чтобы посмотреть, как оно себя поведет и во что разовьется.

Оставалось надеяться, что тут нет достаточного агрессивного воздействия, чтобы служить фактором эволюции, и это чудо может найти себе иные занятия, чем близкое знакомство...

С этими словами Кай взялся за разбор завалов. Он перестроил торс и руки, увеличив мышечную массу в ущерб нижних конечностей, перестроил кости и покровы и стал рыть как крот, ворочая камни, целенаправленно расчищая место взрыва. На его удачу, слишком крупных валунов тут не было.

***

Долго, осторожно и монотонно он расчищал завал и уже к вечеру оказался перед скрученной из множества слоев конструкцией ворот, исписанной техноглифами. Серый убрал выбившиеся волосы с лица и выдохнул, рассматривая причудливый замысловатый рисунок, приоткрыл рот и взял ноту.

Поверхность ворот засветилась мягкими мерцающими огоньками. Для пользователя, которому портал был предназначен, все было просто: надо было просто подойти и сказать. Но для него... Он, да и никто из живущих никогда не слышал того языка, а сами эти «марсиане» вымерли так давно, что успели превратиться в окаменелости.

Археолог по фамилии Вордени, которой впервые удалось вскрыть их, использовала звуковые синтезаторы и потратила много времени на перебор последовательностей звуков, меняя подходы и алгоритмы.

Его отвлекла низкочастотная вибрация, синтет повертел головой и вышел из-за отвала, чтобы найти исчтоник. Небо у линии горизонта уже стало менять цвет, в той стороне виднелось лишь смутное марево, шедшее от Заубервилля, не было ни дыма, ни огней и никаких признаков, говорящих о попадании в боевую технику.

— Что это? — спросил он сам у себя и сплюнул на песок, рот наполнился слюной, как будто его вот-вот вырвет.

В висках запульсировала боль.

Еще один, более мощный аккорд. Дрожь волной прокатилась по внутренностям. Хорошо согласованная серия импульсов, и раскат отчетливо слышной реакции от встречи залпа с целью. Стиснув зубы, Кай закрыл глаза. Он понял что это — ультравибраторы, новое для него, но распространенное здесь оружие уничтожения. Вибрация утихла. Наклонившись, он закашлялся и изрыгнул сгусток рвоты. Синтет был слишком близко, и длины волн резонировали с телом.

Двенадцатый прополоскал рот и вернулся к работе с угрюмой настырностью.

У него была схема звуков, осталось ее воспроизвести. Он перестроил речевой аппарат и достал наладонник, тяжело вздохнув.

Раз за разом он пытался повторить последовательность звуков с правильным ритмом и скоростью, и в конце концов древний механизм отозвался. Верх ворот четко обозначил себя в этой гамме вспышками и подвижными яркими пятнами, метавшимися на фоне сияния всей конструкции словно сигналы биологической тревоги. Казалось, будто каждое из ярких пятен загорается на макушке ворот, затем отделяясь и быстро скатываясь к основанию по фронтальным углам конструкции. В интервалах между падением светящихся капель вложенная внутрь завившаяся структура озарялась вспышками света, шедшего откуда-то из глубины и заливавшего своим сиянием передние панели ворот. Вспышки пробегали по всей длине хаотически собранных складок.

Теперь нужно было ждать, на полную активацию портала должно уйти порядка шести часов.

Синтет позволил себе полюбоваться переливами еще пару минут, развернулся и побежал к своему транспорту. Вспышки были очень яркими, а уже скоро начнет темнеть и они будут очень хорошо заметны. Он достал плотный тент, молоток и колышки и принялся водружать непрозрачное укрытие над аркой портала, скрывая его от посторонних глаз. То же следовало сделать и с кораблем.

В голове было пусто и гулко, он просто переключился на задачу и не думал ни о чем больше. Не позволял себе думать. Вокруг было действительно опасно, настолько, что неприятное чувство покалывало плечи, нельзя было отвлекаться.

Кай переоделся в комбинезон для выходов в открытый космос и перенес все снаряжение под тент. По плану, его кораблик улетит отсюда на автопилоте, как только Кай подаст сигнал, либо через три дня местного времени, в зависимости от того, что наступит раньше.

***

Зрелище того, что происходило перед открытием ворот, и того, что находилось на другой стороне, оказалось потрясающе обыденным.

За пару минут до конца условного обратного отсчета, падающие по поверхности ворот капли ультрафиолетового свечения начали сливаться в ручейки красноватого света, метавшегося по ребрам конструкции вверх и вниз.

За пятнадцать секунд до контрольного срока в состоянии ворот что-то изменилось, и пошел процесс развертывания их спрессованной вложенности, словно раскрывались крылья.

За девять секунд на шпиле без каких-либо внешних эффектов появилась черная точка. Она блестела, точно капля масла, и, казалось, вращалась.

Восемь секунд спустя точка мягко и не спеша переместилась к основанию, фундамент ворот куда-то пропал, а вместе с ним на глубину около метра исчез песок.

В черной пустоте замерцали яркие звезды.

Метаморф растерянно распахнул глаза. Он ожидал этого, но все же зрелище поразило его: небо под ногами. И это была не проекция и не иллюзия, это было окно в глубокий космос за невидимой мембраной портала.

Так же молча, Двенадцатый достал пеленгатор с подпространственной связью, включил, синхронизировал с наладонником и бросил в черную пустоту, затем открыл астронавигационную карту и замер в ожидании. Семьсот восемьдесят миллионов километров в один конец.

Маячок оказался в пределах орбиты Банхарна — одинокого и весьма впечатляющего своими размерами газового гиганта, стоявшего на страже внешних границ системы Санкции. Примерно в трех тысячах миллионов километров, в плоскости Эклиптики, находилось образование, слишком огромное для кольца. Скорее — пояс, по каким-то причинам не вошедший в массу планеты. По другую сторону, на расстоянии около ста миллионов километров, была Санкция IV. Планета, на которой Кай стоял на своих ногах.

Действительно, впечатляло.

Синтет надел снаряжение, застегнул маску, передал сигнал о выходе и, почему-то задержав дыхание, как будто готовясь нырнуть, шагнул в портал.

***

Никакого процесса перехода не было, по крайней мере, он его не заметил, просто перешел черту, оказавшись один в беззвучной пустоте. Со всех сторон Двенадцатого окружали звезды, и только небольшое пятно света из портала рядом объясняло появление одинокой фигурки в бездне.

Кай запустил двигатели джетпака.

Вокруг необъятной сферой висели звезды, но с одной стороны они беззвучно исчезли, с ужасающей быстротой заслоненные какой-то огромной и нависшей, казалось, в нескольких метрах над синтетом тенью, вышедшей из-за границы зрения.

Приборы показали дистанцию около пяти километров, что означало, что неизвестный объект был не меньше двадцати пяти километров в поперечнике и больше пятидесяти в длину, плюс внешние конструкции, которые можно было разглядеть в отсветах. Серый невольно присвистнул.

Читать о таком и видеть собственными глазами все же очень разные вещи.

Объект лежал в дрейфе, однако рядом с ним крутились какие-то то ли ошметки, то ли осколки, то ли...

Что-то ударило Двенадцатого сзади по ногам с такой силой, что, казалось, хрустнули кости, а сам он полетел в сторону, бешено вращаясь.

Ему потребовалось несколько минут, чтобы унять инерцию при помощи джетпака и выровняться. Серый включил фонари и огляделся, пытаясь понять, что это могло было быть, и стал возвращаться обратно к дрейфующей в пустоте махине.

Свет выхватил высушенные холодом, разорванные или, скорее, вспучившиеся из-за низкого внешнего давления останки, они оказались вполне узнаваемы. Замороженный труп человека, одетого по-летнему, такие вещи носили местные.

— Ахренеть, — вырвалось у синтета вслух.

Почерневшее, обращенное прямо на него лицо смотрело пустыми глазницами, из которых тянулись пряди лопнувшей и отвердевшей от холода ткани. Под глазницами зиял рот, открытый в беззвучном крике, столь же немом, как и в момент, когда его владелец агонизировал в пустоте и старался подать голос. Ниже виднелась до абсурда яркая летняя курточка, под которой было раздутое внутренним давлением тело. Сведенная последней судорогой и похожая на клешню рука тянулась к нему, вторая была заведена за голову. Ноги были подогнуты, одна впереди, другая позади. Кем бы ни был этот человек, он умер в вакууме.

Остальных Кай обнаружил по маякам на их скафандрах в непосредственной близости к циклопическому кораблю.

Они плавали в пустоте под дном скорлупы диаметром метров примерно триста вблизи того, что, по всей вероятности, было причальным портом. Их было четверо, одетых в дешевые цельнооболочечные скафандры. Судя по внешнему виду, трое медленно умерли от недостатка воздуха. Если принять во внимание технические характеристики скафандров, это заняло часов шесть или восемь. Четвертый не захотел ждать. В его шлеме остались два аккуратных отверстия диаметром сантиметров в пять — одно слева и другое справа. Сделавший свое дело промышленный лазерный резак болтался тут же, привязанный к правому запястью.

Фонари на джетпаке освещали небольшое пространство радиусом всего в несколько десятков метров. Однако, несмотря на огромные размеры конструкции, ее контуры угадывались лишь благодаря тени, оставляемой марсианским кораблем на звездном небе. Форма казалась поистине необъятной, изгибаясь под нехарактерными для человеческого творения углами, местами напоминая готовые взорваться пузыри и не давая глазу смириться с окружающей тьмой.

Вглядываясь в эту тьму, могло показаться, что в ней угадывается край корабля, и за краем видно мерцание звезд. Потом становилось ясно — свет опять превратился в тень, а звезды были лишь игрой отражения или миражом на фоне еще более громадной стены.

Внутреннее пространство корабля распростерлось вширь, поражая взгляд с первого момента, пузыри висели, словно примерзнув к месту, едва окрашенные в голубовато-розовый перламутр. Казалось, из-под их поверхности исходит неяркое сияние. Не было никакого видимого ритма или смысла в форме слияния или поглощения отдельных пузырей. Местами связующее их пространство оказывалось не более метра в диаметре. Кое-где округлые стены превращались в резкие изломы, встречая пересечение сразу нескольких секций. В первом помещении, куда он попал, потолок вообще не опускался ниже метров двадцати.

По крайней мере, тут была гравитационная установка или ее аналог и плоский пол, по которому можно было без проблем шагать ножками.

Длинные ступенчатые стены выходили наружу двухметровыми трубами. Кольца не везде были ровными. Казалось, что проектировщики инорасового корабля так и не смогли окончательно уйти от аналогии с какими-то природными формами. Похоже, эти кольца были частью механизма, каким-то образом облегчающего переход принимаемого корабля в атмосферу с более высокой плотностью. Тем не менее не оставляла мысль, что находишься внутри какого-то циклопического окаменелого животного.

Зал не был совершенно пустым. По периметру виднелись расставленные на уровне пола скелетные конструкции — насесты для крылатых существ, построивших это место, рядом с ними стояли какие-то иррационального вида механизмы, но синтет не стал к ним даже приближаться.

При всей очевидной древности корабля, что-то еще работало. Воздух был пригоден для дыхания, опять же гравитация... И он шел по заложенному курсу, что было известно из симуляции. Именно это и было нужно его работодателям — сверхживучие материалы и узлы с таким запредельным запасом прочности.

***

В ближайший час он ушел вглубь почти на километр, потом вернулся, блуждая по казавшемуся хаотичным нагромождению переходов. В некоторых местах уровень входа оказывался выше, в других — чуть ниже пола. В остальных помещениях вход располагался чересчур высоко, и в них приходилось забираться, отрастив себе пару перепончатых крыльев, для этого он расстегнул и снял верх костюма, завязав рукава на поясе.

Никаких признаков пребывания тут живых не удалось найти. Вообще ничего.

Постепенно, с продвижением в глубину корабля, стали попадаться другие структуры. В целом, их можно было назвать коридорами: вытянутые, обширные помещения с овальными яйцеобразной формы входами. Способ формирования этих конструкций не слишком отличался от уже виденных пузырей, несколько модифицированных для какой-то цели.

Серый услышал звук, похожий на низкий колокольный звон. Его эхо разошлось по помещениям и затерялось, путаясь в асимметричных стенах, затихая и сливаясь с тишиной. Пару секунд спустя донесся характерный запах: смесь вишни и горчицы, так пах сонгспир — марсианское комнатное растение, за поворотом он его увидел растущим прямо из стены как коралл. Ни живое, ни мертвое, не попадающее под критерии местной науки.

За первой веткой проросли следующие. Целый лес из карликовых деревьев, они прилепились к полу, переходя на изгиб стены у самого входа в огромный пузырь. Казалось, деревца пробились на месте стыка сквозь основу конструкции корабля. Звук, шедший от деревьев, отдаленно напоминал виолончель. Но инструмент звучал так, будто смычок водили слишком замедленно. Звук лежал на самом краю слухового диапазона, и всякий раз, когда он нарастал, желудок отзывался неприятной вибрацией.

— Они поют при движении воздуха, значит где-то тут есть сквозняк... — Двенадцатый двинулся по сильно надутому коридору, затем миновал цепочку из таких же надутых пузырей, повторяя описанный путь экспедиции из текста.

Но тут что-то изменилось... Острый слух уловил, как ненавязчивый тон, похожий на звук виолончели, менялся, словно резонируя со звуком его шагов.Модуляция едва заметно усиливалась.

Корабль как будто почуял незваного гостя...

***

Взобравшись по огромной спиралевидной трубе, наклон которой не соответствовал человеческому представлению о комфорте, синтет решил передохнуть на краю пятидесятиметровой площадки с прозрачными стенами, свесил ноги и закурил.

Вид определенно стоил того, чтобы сделать перерыв и провалиться в созерцание: казалось, что он висел в самом центре звездной пустоты, над головой великолепной сферой выгибалась бездна космоса, перечеркнутая только конструкцией центральной структуры корабля, от ощущения пространства перехватывало дыхание.

Прозрачный сплав корпуса, толщиной около метра, при этом не задавший никакого искажения и идеально чистый, дающий полный визуальный контроль по полусфере перед кораблем.

И тут он увидел пилотов...

Они висели над площадкой, как призраки казненных орлов, широко расставив схваченные компенсаторной сеткой крылья. Сеть колыхалась от движения воздуха. На центральной конструкции их было двое: один висел на самой верхней точке, а второй — метрах в двух от пола.

Кай соскочил вниз и приблизился к тому, что был внизу, и стал разглядывать сеть, натянутую на непонятных приспособлениях.

Марсианин был мертвым. Он умер очень давно, это было совершенно очевидно. Тело напоминало мумию с высохшими, истончившимися крыльями. Голова иссохла, остался лишь узкий череп с полуоткрытым клювом. На своих местах оказались только глаза, черневшие в продолговатых оттянутых назад щелях, наполовину прикрытых мембраной век. Ниже клюва под кожей выпячивалось какое-то образование, вероятно, горловые железы, кожа высохла в тонкую полупрозрачную пленку. Из-под крыльев высовывались угловатые, тянущиеся через сетку конечности с тонкими когтями, вцепившимися в панель управления.

Кем бы ни было это существо, оно умерло за работой. Кай отступил на шаг и глухо сглотнул. Понимание происшедшего резонировало с чем-то внутри, и этот резонанс скрутил все его естество в болезненный спазм.