Запись 1. Пожалуйста, зови меня Кай.

12.03.2066 года по новому Земному времени.

Двенадцатый поднял голову и огляделся, пытаясь понять, какого чёрта произошло.

Секунду назад его капсула спускалась к поверхности, а теперь он очнулся в дымящейся луже среди погасших обломков.

Он с трудом подобрался и медленно встал, стараясь не делать резких движений. Регенерация уже делала своё дело, собирая в функционирующее существо то, что пережило крушение. Будь он человеком, его пришлось бы опознавать по зубным слепкам, а вот нет уж. Затем и был создан. Чтобы экономить драгоценные человеческие жизни.

Рядом зашевелился остов. Он повёл ухом и сломя голову бросился к нему, надеясь, что не опоздает, только тело толком не слушалось, а гул в голове не давал собраться.

Под обломками он нашёл бессознательную, но почти восстановившуюся Линду, осторожно вытащил и, шатаясь, поднял на руки. Со спины подошел третий из их кластера — Гэрри. Он выглядел заметно лучше, даже костюм не обгорел.

— Ты в порядке?

— Да, жить буду, дай мне её, — он протянул руки, и Двенадцатый осторожно передал ему тело напарницы.

— Что произошло? В нас стреляли? Мы проморгали артиллерийский залп?

— Нет, Серый, мы не проморгали залп, — он опустился на одно колено и в пару касаний привел Шестую в чувство. — Это был прощальный салют, мы уходим из корпорации.

— В каком смысле? — он решил, что это дурная шутка. — Это же наш дом, мы должны...

— Нихуя мы им не должны! — внезапно взорвался Третий. — Нас вырастили как скот и обращаются как с вещами. Мы давным-давно отбили им все затраты и ничего им не должны! Хватит!

— Пожалуйста, не говори так, — Серый прижал кулак к груди и замямлил.

— Прекрати! Мы все знаем, что ты только притворяешься плаксой, и не вздумай играть с нами в это! — Линда встала и угрожающе двинулась на своего собрата. Гэрри встал у неё за плечом.

— Мы не предлагаем тебе идти с нами. Ты не нужен.

— Мы уходим, а ты... Ты же настучишь, да? — она оскалилась.

— Милая, не надо, пожалуйста... — Двенадцатый попятился. Поток образов, исходивший от его собратьев, был слишком красноречив, не только в том, что они хотят с ним сделать, но и в том как.

— Я тебе не милая, маленькая серая мышка, — она прорычала. — Ты достал!

Шестая бросилась, выпуская когти, почти синхронно с Третьим, но там, куда прилетел удар остался лишь кусок обгоревшей одежды, когда Двенадцатый растворился невесомым дымом и сконденсировался в нескольких метрах от них совершенно голым.

— Не надо! Я никому не скажу! Я клянусь!

Они обходили его с двух сторон и не думая скрываться, зная, что на второй такой фокус он будет способен не раньше, чем через несколько минут.

— Твоё слово ничего не стоит. Одна вежливая просьба, и ты выложишь всё.

— Ты убил своего куратора, из-за тебя нас списали! Из-за тебя мы болтаемся в ебаном нигде, вместо цивилизованных миров! Ты понимаешь насколько мне остопиздела эта грязь?!

— Только из-за тебя мы вынуждены расхлебывать такой пиздец, что остальным и не снилось, Серый! Нахуй тебя и нахуй твое «не надо»!

— Я не виноват! — Кай шмыгнул носом, по его лицу потекли слёзы. — Я не могу это контролировать!

Они снова накинулись на него, грязно и жестоко, кромсая и вырывая куски, его крик разорвал ночь.

Они вымещали всю злость и обиду на него, на людей, на корпорацию, на осточертевшие задания, на всё, что накопилось за без малого пятьдесят лет оперативной работы, а он всё не прекращал кричать и умолять остановиться.

Но потом что-то изменилось.

Сначала Двенадцатый замолк и расслабился. Но он не потерял сознания и не умер, серые глаза продолжали пристально следить за тем, что они делают.

Гэрри отстранился, пытаясь понять, что это значит, но слишком увлечённая расправой Линда не учуяла угрозы, и в следующую секунду жертва и хищник поменялись местами. Серый дернулся и вцепился зубами ей в локоть, она успела только вскрикнуть и завалилась на бок, разваливаясь и расслаиваясь, рассыпаясь как истлевающая бумага.

— Что? Как?.. как ты это сделал?! — Третий как будто впал в ступор, он не мог себе представить что такое возможно. — Мы... мы же бессмертные... как ты это делаешь?

— Никто не бессмертен, милый, — он только причмокнул, слизывая пепел с губ. — Просто ты не умеешь некоторых вещей, которые должен бы.

На Сером с невероятной даже для их породы скоростью срастались раны, мышцы вставали на место и затягивались шкуркой, на которой оставались рваные шрамы. После ран от своих всегда остаются шрамы.

Кай выбросил вперёд мгновенно усилившиеся руки, сграбастал своего убийцу и сжав в последних объятьях, вонзил зубы ему в плечо. Гэрри не успел даже вскрикнуть.

Всё снова стихло.

Ещё немного потрескивали горящие обломки, но больше ничего.

Двенадцатый встал, вернулся к своей одежде, натянул драный обгоревший комбинезон и нажал на рацию. Она заработала.

— Селеста, забери меня отсюда.

— Принято, модель 2.6.12.13. Что с капсулой?

— Да, капсула потерпела крушение. Вероятно обстрел вражеской артиллерии или... я не знаю. Меня вырубило.

— Принято, передаю координаты для эвакуации. Что с остальными?

— Координаты принял, — он посмотрел на маленький чудом уцелевший экранчик, вшитый в рукав, и окинул взглядом местность, находя ориентиры, по которым предстояло идти. — Я остался один. И, Селеста, пожалуйста, зови меня Кай.

***

Пока синтет шагал до точки эвакуации, адреналин схлынул и он сумел осознать что на самом деле произошло. ЧТО он сделал.

Все выбраковки, все испытания показывали, что его линейка технически практически бессмертна. Огонь, взрывы, агрессивная среда. перегрузки, многое и многое другое и они всегда восстанавливались. даже шрамов не оставалось, ну... за исключением перегрузки, если ты был достаточно нестабилен, чтобы она случилась. У самого Двенадцатого такой шрам был, но речь не о том.

Он убил их. Без вариантов и без обратного билета, остался только прах, там нечего восстанавливать. Он отчетливо ощущал как вытянул то что можно было бы назвать жизнью, будь они живыми существами. И он чувствовал эйфорию от этого. Он чувствовал как будто стал полнее и больше... А потом накатило ОНО.

Одиночество и холод, сдавливающее, сковывающее настолько что стало сложно дышать.

Он остановился, хватаясь за горло.

Казалось бы заросшие шрамы от когтей Гэрри и Линды горели огнем. Серый расстегнул комбез и увидел что исполосован шрамами. Шрамами, которые никак не собирались сходить и даже маскировка, камуфляж, которым он владел лучше всех прочих. не могли их скрыть.

"Шрамы, оставленные своими, не зарастают» — прозвучал в голове его собственный голос, как чужой. откуда он знает это?

Кай свалился на колени и заплакал. И это были настоящие слезы. В первый, но далеко не в последний раз он пожалел, что не дал себя убить. А смогли бы они вообще? Неизвестно... но они очень бы постарались.

Он убил свой кластер. Он убил тех, с кем составлял единое существо, физически и ментально связанные. Любовники, возлюбленные, сородичи. Он чувствовал их боль, как и они его, когда схватились. но каждый давно научился отличать свое от чужого. отгораживаться или использовать. Он слышал их мысли, он мог видеть их глазами и осязать чувствами, так же как и они его.

Кто он теперь? Обрубок. Часть целого. Отрезанная и отброшенная.

Двенадцатый понял, что холод и сковывающая слабость останется с ним навсегда. Он вспомнил как чувствовал их раньше. в самом начале и как они исчезли, когда трое синтетических существ объединились в кластер. И вот все это вернулось. Только к ним добавилась ненависть к себе и равнодушие к дальнейшим событиям.

Вместе с этим пришло отрешенное спокойствие и какая то нездоровая веселость.

— Что ж, — сказал он сам себе, — можешь себя поздравить, теперь ты будешь идеальным инструментом. Прости, Ребекка, видимо ты ошиблась и у меня нет души. Даже искусственной.

Кай медленно поднялся, покачнувшись, и побрел дальше, не разбирая дороги. Небо разрезал яркий росчерк — капсула для эвакуации шла на посадку.

Он прибавил шагу.

***

— Будь любезен, расскажи, что произошло.

Синтет сидел в знакомой ему с первых дней комнате за похожим на ящик столом, сжав ладони между коленей и, прижав уши, смотрел на большое зеркало во всю стену.

Он пару раз вздохнул, болезненно морщась, и рассказал едва заметным силуэтам за стеклом всё с того момента как очнулся, не опуская деталей, слово в слово повторяя сказанное ему и сказанное им самим, насколько он это помнил.

Казалось бы, они молчали, но чуткий слух уловил знакомые голоса: первый принадлежал главе лаборатории и, а второй доктору Форесту, который Двенадцатый помнил с момента своего первого пробуждения и тогда он обозвал его гомункулом.

— Я думаю, его стоит утилизировать.

— Я думаю, что в тебе говорит то, что этот синтетик тебе не нравился с самого начала. Он пережил крушение, мне кажется, как минимум это чего-то да стоит, он устранил дезертиров. Что было бы если б они сбежали и угодили в руки конкурентов? Они могли бы дорого продать и себя, и свои навыки, и свои познания.

— Ты говоришь как Бекка. Хочу напомнить, что именно он её в куски порвал, не говоря уже о прочих случаях.

— Это был несчастный случай, который, между прочим, прописан у нас в контракте. Дайте ему одиночные миссии и переоборудуйте корабль. Поставьте датчики для сбора данных, будем отслеживать обособленную работу.

— Далось оно тебе?

— Это базовый образец, он стоит бешеных денег, и я не собираюсь их просирать из-за того, что кто-то — не будем показывать пальцем, кто — забил и пустил на самотёк построение межличностных отношений у особей. Не его ли все три месяца обучения гоняли и использовали как мальчика для битья? Не ты ли написал работу на основе этого, вместо того чтобы разбить кластеры по психосовместимости, а не по физиологическим потребностям? И что ты после этого хотел?! — взорвался второй мужчина, и микрофон издал неприятный свистящий звук.

— Ты говоришь о нем, как живом существе. В зад себе засунь свой трансгуманизм! Это тебе не репликант! Репликанты являются полноценными гражданами и их защищает закон. Эта технология новая, срок даже первичной обкатки не вышел и не смей своей сентиментальности позволить зашорить тебе глаза. Это инструмент! Сложное и чувствительное оборудование и таковым он и останется.

— При чем тут сентиментальность?

— Сорок лет. Сколько за это время можно их произвести и усовершенствовать? Сколько работ провести? Экспериментов? И то, если все пройдет успешно и не будет сбоев, а у этой модели сбоев больше, чем у всех остальных вместе взятых. И не смей больше выгораживать его, ему всего шесть лет, а уже столько негативной статистики!

— Нет необходимости объяснять мне очевидное.

— Разве, коллега? А я думаю, что это необходимо. Потому, что ты забываешь об этом! Хочешь, чтоб от него была польза? Хочешь что-то доказать? Забирай! Становись его куратором и изучай обособленную работу, Форест. Только не смей фабриковать доказательную базу о полноценной разумности биоробота.

Кай сделал вид, что ничего не слышал, продолжая смотреть в пол. Его кольнула мысль, что с Максом и Арчи его бы никто не обижал, а отсутствие физического контакта он мог бы как-то и потерпеть, но теперь уже всё равно поздно. Другими они рисковать не станут, да и где они теперь, эти Макс и Арчи? Они не виделись с той памятной ночи в курилке, даже новостей узнать не получалось.

Далее последовала осточертевшая рутина с отчётами, образцами, обследованием его самого и привезённых им материалов. Хотя он ничего не привёз, кроме грязи на одежде, пусть это и заинтересовало умников. Судя по всему, он приволок с собой какую-то заразу и, хотя каким то чудом, Кай не подцепил её сам, его всё равно сунули в карантин на месяц, а после отправили на хранение в стазис, до тех пор, пока он им не понадобится.

***

«Серенити» встретила его обновленной кабиной, откуда убрали ставшие лишними стазисные модули, и обновленным интерфейсом Селесты, теперь она демонстрировала эмоции как самый настоящий ИИ компаньон. По дате на календаре Двенадцатый понял, что отсутствовал почти год.

Последние дни Кай провёл в обществе почти невменяемого Сэла, который постоянно сидел на психоподавителях. Его тело раздуло до невероятных размеров и он использовался в качестве производителя редких материалов для нужд лабораторного корпуса. Они натаскали его даже делать композиты. В его сознании царила цветная карусель из обманчивых образов, но Серого он узнал и протянул к нему нелепые короткие руки. Двенадцатому позволили оставаться рядом.

Они играли в те странные игры, в которые Десятый раньше играл со своим кластером, разговаривали без слов. А когда пришла пора уходить, то Сэл оттянул у Кая ворот бесформенной номерной рубашки, которую тот носил заправленной в штаны и, раззявив пасть, насыпал ему за ворот сигарет, а потом отвернулся.

Двенадцатый аккуратно обнял его и ушёл, а после осторожно переложил все эти подарки в чистые боксы на корабле. Он сунул одну сигарету в анализатор принтера пищеблока и присвоил ей отдельный номер.

Пищеблок тоже был нововведением. Теперь он не обязан был питаться только спецпайком, у него были варианты в виде меню из полусотни блюд и десятка напитков. Видимо, в подходе что-то действительно изменилось, и Кай наивно понадеялся, что это будет не только для него.

***

Округлый белый корабль, похожий на каплю, стоял в доке. На нем хорошо читались швы отдельных модулей, из которых состояла «Серенити». Топливные блоки, спусковая капсула, что-то ещё, чего он не знал, просто потому что никогда особо не интересовался — раньше этим занимался Гэрри. Но теперь, наверное, имеет смысл разобраться, потому что теперь корабль — это его дом. В любом месте и любом мире оставаться синтет будет только тут, и горе ему, если он там что-то сломает, потому что на время ремонтных работ ему придется искать себе место прямо в ангаре.

Серый поднялся на борт и сел в кресло пилота. Перед ним зажглись экраны инструктажа, пока Серый бесконтрольно расчёсывал места, куда ему насажали дополнительные отслеживающие устройства. Он не чувствовал их, но знал, что они там, и больше всего хотелось от них избавиться.

Первым самостоятельным заданием была короткая разведывательная вылазка по материалам небольшой текстовой симуляции с утерянным авторством.

— Я до сих пор не понимаю как можно отличить симуляцию от простой фантазии фикрайтера, — Двенадцатый сделал себе распечатку и листал страницы, лениво усваивая текст. Ему не нравилось как написано, он был избалован классикой научной фантастики, спинномозговым экшеном постапокалиптических мясорубок, либо глубокомысленными выкладками антиутопистов. Тут всё было... слишком предсказуемо, и автор слишком много внимания уделял тому, что смаковал секс и употребление веществ... Двенадцатый сглотнул и почувствовал что краснеет под шерстью. Во время прочтения затянутого пикантного момента у него потеплело в паху. Это было для него слишком неожиданно, а хуже всего, что сигнал об изменении состояния пришел к ИИ.

— Кай, у тебя прослеживается изменение реакций. Ты отмечаешь повышение чувствительности при демонстрации близости?

— Я понял, — Серый отложил распечатку и встал, проигнорировав ее вопрос. — Я, в целом, понял, нужно привезти образец и копии описанной документации. У тебя все приготовления окончены?

— Почти. Батареи заряжены на 85 процентов, и я не закончила обновление баз данных.

— Понятно. Когда нам дадут коридор?

— В 12.45 по общему времени.

Кай посмотрел на часы и вздохнул, ещё пять часов нужно было что-то делать.

— Ладно... В таком случае, проведи мне максимально подробную экскурсию. Я хочу знать что тут где.

***

Перед отлётом персонал провёл последние проверки. Кай, переодевшись в предоставленный для миссии костюм стоял у трапа. Ещё несколько комплектов были в грузовом отсеке вместе со всеми его вещами, оружием, инструментами и прочим, упакованным в промаркированные ящики. Костюм состоял из хлопковой рубашки с карманами на груди, парки из тонкого брезента, штанов-карго и ботинок. Голени обтягивали кожаные краги на ремнях, вся одежда была зеленовато-коричневого цвета, отличаясь оттенками, и выглядела помятой и поношенной.

Он стоял в предписанной протоколом позе, поставив ноги на ширине плеч, и заведя руки за спину в своей начальной форме, пока к нему не подошли трое. Двоих он знал: это был руководитель лаборатории и его нынешний куратор, тот самый, кто настоял на одиночных миссиях вместо утилизации. Дерек, кажется. Они так и не сблизились и куратором он был лишь номинально, предпочитая личному общению переписку в виде блоков указаний и требования отчётов. Третьей была незнакомая женщина в штатском.

— Добрый день, модель 12, метаморф, — поздоровался Дерек. — Готов к отлету?

— Готов.

— Докладывай.

— Прокол РI-неизвестно-49-602. Задача: добыть образец растения с местным названием «орхидея магнезия», а также копии документов экспедиции профессора Райли О 'Шин, обнаружившего её. Мир технологической ступени F. Полное сохранение инкогнито, работа под псевдонимом «Артур Монро», визуальное соответствие «три».

Синтет приступил к перевоплощению. Одежда натянулась и стала по размеру на увеличившихся плечах, груди и бёдрах, хотя рост остался прежним. Артур имел азиатский разрез глаз, маленький нос и широкие скулы, большой рот с узкими губами, светлую кожу, крепкое телосложение и не лишенные изящества черты в целом. Длинные чёрные как смоль и прямые волосы были собраны в аккуратный конский хвост, только глаза остались серыми, теряясь на почти безбровом лице. Он достал из кармана футляр с каппой и поставил её, скрывая треугольные зубы на обеих челюстях, а затем продолжил.

— Уровень метаморфизации для агента не выяснен, потому подгонка происходит перед вылетом. По прибытии будут проведены стандартные тесты. В случае отката, действовать по обстоятельствам. В приоритете сохранение инкогнито и сохранение линии симуляции.

— Отлично. Желаю удачи, Кай, — заговорила женщина.

Они распрощались и он вернулся в корабль, тут же выплюнул каппы и спрятал их обратно в футляр. Дверь за ним закрылась, загудели двигатели. Заиграла «Last day on Earth» из обновленного плейлиста, и Серый сердито фыркнул.

— Если всё готово, то давай отсюда сваливать, — он растянулся в кресле и расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке.

— Я бы советовала пристегнуться, — проговорила Селеста, в её голосе появились заботливые нотки.

— Что у тебя с голосом?

— Установлен эмоциональный модуль, но тебе запрещено изменять настройки.

— Да блять! — синтет ругнулся, но ремень пристегнул.