Запись 17. Прокол CS - 355-148 «Галактический вор». Часть 6.

Зейн снова проснулся один, правда на сей раз не в полной темноте — на одном из ящиков рядом с матрасом стоял небольшой фонарик и бил в потолок желтоватым лучом, играя роль ночника.

Мужчина был укрыт мягким одеялом и прижимал к себе подушку в бессознательном объятии, а постель рядом с ним была холодной. Кай ушел достаточно давно.

Однако искать синтета в этот раз не потребовалось: как только Громов открыл дверь отсека, то в открытом проеме напротив увидел профиль Эйдена, очерченный ярким светом лампы. Парень сидел, поджав ногу, на табурете у верстака и что-то увлеченно паял архаичным большим паяльником, от которого вился дымок канифоли. На голове большие закрывающие уши наушники, музыка при этом грохотала в них так, что Зейн, не особенно напрягаясь, уловил мелодию, а сам синтет был одет только в черную футболку с ярким рисунком, такую длинную, что она уже могла называться коротким платьем.

Громов, улыбаясь, привалился к дверному косяку и скрестил руки на груди, он с интересом наблюдал за парнем, который так и не заметил его появления. Через несколько минут мужчина все же решил подойти и, приблизившись, сначала посмотрел через плечо, а после осторожно коснулся, привлекая к себе внимание. Кай снял наушники, подняв голову. Черная футболка, в которую сегодня обрядился Двенадцатый, оказалась украшена принтами с виде пары маленьких демонических крыльев на спине и двух сплетающихся в объятьях суккубов на груди.

— Что делаешь, Малыш?

— Это часы. — парень указал на несколько антикварных газоразрядных ламп с цифрами, которые прежде Зейн мог видеть разве что на голопроекторе в каталоге коллекции или в музее. — Я знаю, что если я отдам это Селесте, то дрон соберет их минут за десять, а я паяю плату уже месяц... — он показал на свою работу, грубую и неумелую, — но я не знаю... не хочу так.

Вор, открыв рот, смотрел во все глаза на паяльник и работу синтета.

— Убиваешься по «Утерянной цивилизации»?

— Эм... ну...— Кай забегал глазами, не зная, как сказать напарнику, что эти вещи он банально купил в магазине старьевщика, когда у него из-за ошибки в расписании были свободные сутки в сознании перед отправкой на предшествовавшую этой миссию. — Наверное, можно и так сказать. — он неловко улыбнулся, но его любопытство уже зацепилось за фразу, — «Утерянной цивилизации»? Это ты о Земле или о чем?

— Ага, — вытягивая шею, Громов пытался рассмотреть все, что находилось рядом, после чего вытянул руку, чтобы потрогать, — удивительно, что ты про нее слышал, немногие в курсе насчет этой планеты, — затем рассмеялся, заглядывая парню в лицо. — Хотя, если ты убиваешься, то не так уж и удивительно.

— Убиваюсь — это не то слово, — широко улыбнулся парень и подал мужчине одну из ламп, чтоб он мог рассмотреть ее поближе. — У меня есть еще кое-что что, если тебе интересно.

Громов взял в руки лампу и покрутил в руках, пока Эйден выключил паяльник и воткнул его в подставку, развернулся на табурете лицом к вору и задрал голову, глядя на него.

— Я как-то видел что-то похожее у моего отца, когда еще совсем шкетом был, — положив лампу обратно на стол, — он говорил, что это раньше типа компы с такими файхуа (хреновинами) были. Хотя, может, я ошибаюсь, мне ж тогда не больше трех было, — повернувшись к парню, Громов улыбнулся, опустившись на колени и положив руки на бедра, направил их к паху, — ну да, ты знаешь, как меня заинтересовать.

— Не совсем такие, ну да не суть... — Кай лукаво улыбнулся и потер подбородок, — ... ламповой техники нет, но есть цифровая, рабочая. Хочешь посмотреть?

Парень погладил мужчину по щеке, тело как будто само подалось навстречу теплым рукам и, сам того не заметив, Кай чуть сильнее развел ноги. Громов чуть повернул голову, поцеловав вначале руку, а после внутреннюю сторону бедра.

— Мой отец чичи чаопищал бы от восторга, — усмехнулся Зейн, вновь припав к внутренней части бедра и подбираясь к паху, — он тоже на ней помешан был. Я о Земле от него и узнал.

В голове синтета, собранного в Детройте, промелькнула мысль о странной иронии происходящего, но ее сбили ощущения от скользящих по коже губ.

— Красавчик, ну что ты делаешь? — на лице играла ласковая улыбка и Двенадцатый запустил пальцы в темно-русые волосы, нежно перебирая пряди. — Неужели ты все еще голодный?

— Разве можно тобой насытиться? — ответил вопросом на вопрос Громов и, приблизившись к паху, через боксеры чуть куснул и тут же поцеловал.

— Мхах...— Эйден запрокинул голову, приоткрыв рот и жмурясь, — Тени...

Член под мягкой тканью напрягся, отзываясь на ласку, и через нее проступил рельеф из трех маленьких полусфер. Кай глубоко вдохнул и закинул одну ногу Зейну на плечо, уперевшись носком над ключицей. Громов продолжал и у него самого в штанах все напряглось. Он просто приподнял любовника, стянул с него боксеры и снова припал губами, языком облизав пирсинг.

Парень задрал и цапнул зубами футболку, открыв живот и грудь, и откинулся назад, опершись ладонями на табурет. Полностью открываясь и отдаваясь любовнику, он покорялся его желаниям, получая от этого наслаждение. Комнату заполнили высокие стоны.

— Я хочу вам напомнить, что ранее не были закончены работы по профилактике и ремонту корпуса. — донесся недовольный голос — и если до вмешательства Двенадцатого мы могли перемещаться через подпространство, то сейчас — не можем.

— Лапа, дай нам час, — проговорил Громов, облизывая головку члена, — а после я буду в твоем полном распоряжении.

После чего взял член парня целиком.

***

Ровно через час, секунда в секунду, Селеста снова подала голос.

— Время вышло.

— Я весь твой, Лапа, — ответил Громов, улыбаясь как Чеширский кот, после чего обратился уже к Каю, — хочешь ты можешь тут продолжить делать...— Зейн посмотрел на паяльник и лампы, поняв что не в курсе как это называется, — то, что ты тут делал. А я сам схожу все починю. Мне только в радость... и я страховку сразу закреплю.

Каким бы наглым он не был, Зейн понимал, что корабль не его и решает не он. Поэтому Громов посмотрел на парня щенячьими глазами и захлопал ресницами, в ожидании ответа.

— Я хочу продолжить, но я не хочу отпускать тебя туда одного, даже несмотря на страховку. Но... — Кай криво ухмыльнулся, — ты взрослый дядька и я понимаю, что если я туда полезу с тобой, ты половину времени будешь думать о том, что я снова разобью себе шлем. Я прав?

— Еще как буду думать, — Громов коротко кивнул, — а еще мне просто очень нравится такими вещами заниматься. Да и Селеста же присмотрит.

— Тогда я останусь, — парень поцеловал его в нос. — и я буду на связи.

Кай отлепился от любовника и стал одеваться, ловя на себе взгляды Зейна.

— Спасибо, Малыш, — быстро чмокнув Кая, он довольный выбежал из каюты, — Лапа, я весь твой.

***

Следующие несколько часов Громов провел, рыская по пяти тысячам квадратных метров обшивки, меняя датчики, латая небольшие трещины и поправляя антенны, которые делали Серенити похожей на ежа, если все их поднять. В конечном итоге он добрался до злополучного закрылка, который отправил Кая в полет.

Громов забрался в открывшуюся нишу и увидел то, что ожидал увидеть в последнюю очередь: на маленькой серебристой табличке с гравировкой, приклеенной в нише была надпись, которую ему автоматически перевела система дополненной реальности на шлеме.

«М.И.К. собственная разработка «Серенити»

Модуль 1215.

Произведено 12.10.2073 г. по новому Земному времени, Протекторат Альфа, Детройт, Земля.

Следующая проверка модуля 07.2077»

При чем над последней датой проверки было еще несколько. говоривших о том, что эта самая проверка делается раз в полгода.

Громов свел брови в непонимании.

— Сянт чжо ян (как это)? — задумавшись, позвал Кая по рации, — Малыш, можно вопрос личностного плана?

— Если он не касается моих напарников, то валяй.

— Что означает: «Произведено 12.10.2073г. Земля»? — Зейн не стал перечитывать весь текст, ведь и так было понятно, что Кай в курсе.

— Это и означает. — голос синтета стал тише и было слышно как он сглотнул, за этим последовал нервный смешок. — Я сказал тебе что у меня есть рабочая электроника с Земли и некоторые устройства, помнишь?

— Ха, — протянул Громов, — так ты это имел введу? Я не совсем понимаю как это возможно?

— В том числе это... Но, я боюсь, что я не могу тебе рассказать как это работает в деталях, это секретная информация. — было слышно, что Кай осторожно подбирает слова, чтобы не врать и при этом не сказать лишнего, — Это... я... я тоже оттуда, не только корабль.

— Ха, — повторил Зейн, задумавшись и пытаясь осмыслить услышанное, — но... тогда... время... да нет, может мультивсе... — Громов поджал губы, — тебя накажут, если расскажешь?

— Вплоть до утилизации. И для тебя это может быть опасно, если это попадет на запись. — извиняющимся тоном проговорил Двенадцатый, — либо тебя сделают полевым агентом, но я не уверен, что этот строгий ошейник то, о чем ты мечтаешь. Хотя мультивселенная это близко.

— Тогда я больше ничего не спрошу, — Зейн закусил губу, вновь задумавшись. Желание узнать было очень большим, но... — а ты улетишь намного дальше, чем я предполагал, — он встряхнул головой, отгоняя ненужные мысли.

— Ты даже не представляешь...

В голову Кая впервые пробилась мысль о том, что ему так или иначе придется возвращаться в корпорацию, под горлом образовался тяжелый холодный ком и резко захотелось чтобы пока они тут висят, все документы и образец с Арора успели эвакуировать. Он шмыгнул носом и сглотнул, поняв, что так просто он тоскливые мысли не задавит, поднялся и пошел за чаем к пищевому принтеру.

Он вполуха слушал щебетание Селесты, обменивающейся с Зейном любезностями, пока он заканчивал проверку последних оставшихся узлов и то как он разговаривал с Селестой, то что вор улыбается было слышно.

— Лапа, я сам тут разобрался, поэтому отдыхай. Ты великолепно все объясняешь. Надеюсь я тоже был не бесполезен.

***

Закончив с необходимым ремонтом, Громов наконец вернулся на корабль. Сняв скафандр и одев обычные спортивные штаны, завалился в каюте управления прямо на пол, не прекращая улыбаться.

— Это было великолепно, — усталость из-за ранения все же дала о себе знать и дыхание было слегка не ровным, он прикрыл глаза, — мне бы мои инструменты и... а ну да для вмешательства в работу корабля у меня нет доступа. Милая, ну как я справился?

— Отлично справился, дорогуша, — проворковала ИИ, — А теперь поднимись и ложись на кушетку, я должна тебя проверить. И нужно сдать кровь, чтобы удостовериться, что ты ничего не подхватил от своего Малыша, — последние слова были сказаны с особой язвительностью.

— Мне кажется или она ревнует? — синтет обнаружился в дверях, обнимая чашку двумя руками.

Парень оделся в клешеные джинсы, слишком длинные для него, отчего штанины заворачивались под пятку, но остался в той же майке с обнимающимися демоницами.

Громов встал потянувшись и улегся на кушетку.

— Не волнуйся Лапа, меня не долго осталось терпеть, — хмыкнул Зейн, прикрыв глаза, — а-а... устал, — после чего улыбнулся во все тридцать два зуба, чуть тише произнеся, — но оно того стоило. Я могу вздремнуть?

— Как только я закончу. — манипулятор выехал из кожуха и вогнал иглу ему в шею, тихо пшикнул и тут же скрылся, а над Зейном загорелось несколько огоньков сканера.

— Та ма да (блять), — резко подскочил Громов, схватившись за шею, — говорили же, что без игл...

— Ты не со мной договаривался, — категорично заявила Селеста.

— Начало положено, — проговорил Кай без тени каких то эмоций, допил чай и поставил чашку обратно в принтер, — Добро пожаловать в семью. Если она начинает хамить, шпынять и обращаться как с вещью, значит почти свой. Скоро начнет стрелять транквилизаторами в спину, чтоб не выебывался.

— Ой, как мило, — потирая место укола, проговорил Громов, — знаешь Лапа, хоть у меня и нет полного доступа к кораблю. Это ведь не значит, что я попасть туда не смогу и отключить тебя от управления. Поэтому побудь зайкой и я не перестану быть послушным. А-а... — взвыл Зейн.

— Думаешь, я не пытался? — синтет был не в настроении, — Хотя... с тобой некоторые вещи сделать не сможет.

— Системы жизнеобеспечения не работают при отключении ИИ корабля. — выдала Селест и замолкла.

— Отключить можно и на планете с кислородом, а дай мне пару недель и я перенаправлю системы жизнеобеспечения в автономный режим без контроля из вне, в крайнем случае можно и стороннюю систему поставить. Правда это будет дольше и муторней.

Кай напрягся, ожидая реакции ИИ практически на открытую угрозу, но ее не последовало, в душе шевельнулся страх, переросший в злость и желание защищать, он снова издал тот странный насекомый стрекот с рыком, который Зейн уже слышал.

— Я предлагаю свернуть дискуссию на эту тему. — примирительно выдала Селеста, в прошлый раз вскоре за этим рыком последовало вырывание приборной панели и искин не хотел повторения конфликтной ситуации.

— Сон пропал... Может тогда обсудим наши действия на Ароре? — как ни в чем ни бывало проговорил Зейн.

Кай прошлепал к панели управления, зажглись экраны, на них спроецировались карты. Планета Арор находилась в одной из звездных систем галактики Треугольника, последней показалась карта искомой планеты.

— Да, давай обсудим план. — синтет вздохнул и плюхнулся в кресло и забросил ноги на панель, отставив кружку.

— Есть идеи по поводу того, как нам достать данные в месте, где нас ожидают?

— Я предлагаю воспользоваться той же тактикой, что и в прошлый раз. — Кай свел руки перед лицом, соединив кончики пальцев. — Я устрою бенефис и отвлеку внимание, а ты войдешь. Полагаю что в этот раз потребуется что то посерьезнее фетишистского прикида, возможно диверсия или взрыв.

— Хочешь опять собой отвлечь? — слегка нахмурясь проговорил Громов, — а я по тихому данные найду? — после чего посмотрев на Кая раздевающим взглядом вздернул бровями, — или ты другое «войти» предлагал?

— Первое. — парень скосил на него взгляд, — мы вроде говорили о деле. Но сначала надо удостовериться что там хоть что-то есть, а то может быть после предыдущей заварушки они снова все вывезли. С другой стороны... Сколько транспортный корабль будет лететь от точки до точки?

— Смотря от какой и к какой точке, — задумался Зейн, — от месяца до года. Примерно.

— От Хип44б до Арора, Красавчик, не тупи, — Кай повернулся к Зейну, у него на лице было странное, немного растерянное выражение, — Или ты хочешь сказать, что мы можем рвануть на Арор и загорать там от месяца до года в ожидании прихода корабля?

— Малыш, а зачем им транспортным пользоваться, когда безопаснее военным крейсером, — пробормотал Громов, — если на «Богомоле» лететь, то пару дней.

— У нас транспортники самые шустрые. — разочарованно пробормотал синтет, — На самом деле по вашей военке у меня вообще не было информации. — он пощипал переносицу и вздохнул, — па-па-па... Ладно.

Кай пробежал по кнопкам и посмотрел результаты анализов Зейна, столбцы цифр и показателей заставили синтета нахмуриться, однако комментировать что его озадачило он не стал.

— Судя по тому что я вижу, мы можем выдвигаться через семьдесят-восемьдесят часов. На месте надо будет прошвырнуться и проверить что привезли и куда. Серенити сменит форму и цвет на подлете... Селест, подготовь конфигурацию под другой пакет документов.

***

Этим утром, покинув складской отсек и зевнув, Зейн, по сложившемуся обыкновению, вышел в каюту управления, однако там Кай не обнаружился. Его не было и на втором складе и в коридоре к трапу. Больше, собственно, искать было негде. Помимо прочего, стояла тишина, не было музыки, которая почти постоянно играла фоном.

— Лапа, а где Малыш? — всё ещё осматриваясь, спросил Громов Селесту.

— Проводит проверку фотонного двигателя. — коротко ответила Селест и, спустя несколько секунд паузы, — Хочешь посмотреть?

— Ань чоу (в смысле)? — Громов завис, на лице появилась обида, — он проверяет без меня? Я тоже хочу проверить, мне куда идти?

— Тебе потребуется защитный костюм, которого у нас нет, иначе ты получишь не совместимую с жизнью дозу излучения.

На экранах появилось изображение с камер наблюдения: Защитный кожух был открыт, видео застало момент, когда Кай вытаскивал из-под защитной скорлупки сломавшегося там бота. Он выложил на помост, по которому они ходили с Зейном, бездвижный корпус с оплавленной обшивкой и нырнул обратно. На другом экране было видно как он аккуратно меняет патрубок, который залило остатками маленького робота.

Двенадцатый был безволос и обнажен, с анатомией манекена, а все тело было серым и каким-то более вытянутым.

— Во время прыжка дрон-ремонтник оказался в зоне поражения, его остатки мешают системе охлаждения. — решила пояснить ИИ.

— А-а... — взревел Громов, — что у вас за скафандры гао цалэ (ёбнутые), нормально защищать не могут? — он не мог усидеть на месте, — да ладно, давай я не надолго, я же помочь могу. Ну отхвачу чутка радиации, полежу недельку под сеткондом.

— В первый час у тебя выпадут волосы и на коже появятся волдыри и язвы, следующим симптомом будут многочисленные полостные кровотечения, что проявится внешне в кровотечении изо рта, носа, глаз и прямой кишки, почти сразу после этого ты потеряешь зрение... — начала монотонно перечислять ИИ.

Громов взревел, поняв, что никак не получится это сделать и со злостью пнув кресло, направился к выходу.

— Лапа, Гао та ма дэ орика (завали ебальник) бесишь!

Развернувшись вышел из помещения, он понимал, что Кай не позвал, чтобы защитить... Понимал, но все равно...

Взгляд упал на дверь с наклейками, прищурившись, Зейн подошел, дверь оказалась не заперта и он вошел, усмехнувшись. В комнате царил беспорядок, мелкие цветные огоньки мягко освещали пространство, создавая ощущение нереальности из-за медленно движущихся голубовато-розоватых пятен. Ни замков на ящиках, ни даже запоров не было.

На полках все те же фигурки, шкатулки, камни и ракушки, незаконченная самоделка так и осталась на столе. Смятые бескаркасные подушки на ящиках, арсенал и рисунки на стенах.

— Неосмотрительно... — взглянув на замок сказал Громов.

Он стал осматриваться, пользуясь отсутствием хозяина. Зейн решил подгадить Каю, что-нибудь сломав, переложив или спрятав. При этом понимая, что это по детски, но не отступать же сейчас? При беглом осмотре на оружии Зейн нашел маркировки с датой, некоторые стволы, от которых пахло порохом и смазкой, были на триста лет старше корабля и все еще работоспособны, судя по плавности скольжения деталей. В выдвижных ящиках стола были инструменты и пластиковые органайзеры с мелкими детальками, кремниевые пластины, тюбики с клеями и пастами. Дальше был комод из дерева, ну или искусной его имитации, с низкими широкими полками, в нижних ящиках были краски, карандаши и маркеры, тут же архаичные кисти, на других полках бумага разной плотности и рельефа, а выше — рисунки. Там были пейзажи, странные звери, человеческие фигуры, не очень умелые зарисовки лиц, в том числе Громов нашел кого-то похожего на себя. Кай рисовал все что видел и что задевало его эмоции.

Зейну все это показалось милым и характеризовало парня, как того кто хотел бы иметь свой дом. Во всяком случае именно так и подумал Зейн. В руки попала та статуэтка, которую он уже разглядывал. Взяв, вор с нежностью посмотрел на нее, поглаживая пальцем, а после положил в карман. Выйдя из помещения, вернулся в спальню, где спрятал статуэтку и завалился на кровать, снова насупившись.

***

Спустя немногим менее двух часов Зейн услышал как открылся люк.

Кай, такой же серый и вытянутый, ссутулившись прошел мимо двери, достал что-то из маленького шкафчика на стене и ушел к медблоку.

— Приготовь мне сыворотку, — он уселся на кушетку, дождался ампул и вколол в шею порцию лекарства. — и закрой двери.

Тут до Громова только дошло, что в том излучении, от которого его оберегали, искупался синтет.

— Лапа, — позвал он Селесту, — как Малыш?

— Ничего необычного для этой операции.

После того как створки закрылись, Кай всадил себе треть дозы транквилизатора в бедро, взвыв от боли, из-за переборок до вора донесся сдавленный вскрик.

Громов подскочил с места, сердце сильнее застучало. Поднявшись, вышел из комнаты и подошел к каюте, где находился парень.

— Лапа, — проговорил Зейн, — открой.

Дверь отъехала в сторону.

Кай лежал на кушетке, свесив одну ногу и закрыв глаза предплечьем и тяжело дышал. На бедре расползался огромный синяк, но при этом к нему постепенно возвращался привычный Громову вид. На лице Зейна появилось беспокойство и он практически подбежал к парню.

— Малыш, — глаза вора забегали, рукой осторожно провел по щеке, — ты как?

— Дай мне полчасика и я буду в норме, — Кай прижал ладонь Зейна к щеке и мягко улыбнулся, — Я надеялся закончить до того как ты проснешься, но эта железка загадила своими ошметками весь пол. — Синтет хихикнул. — Хотя я сам виноват, конечно.

Зейн тяжело вздохнул, легче от слов не стало. Хотя головой понимал, что Кай к подобному привык. Чтобы как-то себя отвлечь сказал:

— Я тоже хотел к фотонному двигателю...

— В следующий раз я запасусь костюмом и ты сможешь обниматься с ним столько, сколько захочешь, — синтет оперся на локоть и тяжело сел, достал из лотка и поставил каппы. — Ты не мог бы мне притащить какую-нибудь одежду?

Зейн еще немного подержал руку на щеке, после легко поцеловал и направился к выходу.

— Из-за того, что ты без меня пошел в двигатель, я очень обозлился, — сообщил Громов, остановившись у прохода, — поэтому обматерил Селесту и нагадил в твоей берлоге, — чуть оглянувшись, улыбнулся, — сейчас принесу одежду.

— Могло быть и хуже, — Кай усмехнулся, проводив мужчину взглядом и потер лицо.

Он поднялся с кушетки, потянулся и несколько раз покачавшись из стороны в сторону, посмотрелся в зеркало и окончательно принял форму, носящую имя Эйдена. Синтет потрогал кончиками пальцев лицо, взъерошил волосы и отошел к пищевому принтеру, сделав себе апельсиновый напиток с таурином.

***

Зейн вернулся с одеждой для Кая, принес только афгани. Улыбнувшись, подошел и обняв Кай сзади, поцеловал в шею.

— Одежда...

Парень залпом допил питье, игриво повилял бедрами, потираясь задницей о пах Зейна и тихо заурчав.

— Спасибо, Красавчик, — он забрал афгани и собрался одеваться.

— Больному еще нужны процедуры? — спросил Громов, лаская руками тело, — а то у меня шприц подходящий есть.

— Прости, но мне надо немного времени, чтобы вернулась чувствительность, а то я буду как тряпичная кукла, — парень провернулся в его руках и коснулся губами подбородка, заглядывая в глаза, — но как только это случится, ты сможешь сделать со мной все, что захочешь.

Зейн крепче обнял парня, уткнувшись головой в шею.

— Надеюсь, больше не увижу, как ты ранишься, — тихонько проговорил вор, отпустил парня и развернулся к душу, по дороге раздеваясь, — пойду душ холодный приму. Хоть какое-то преимущество перед аэрофобным, в норму приводит быстрее.

— Увидишь, и не раз, — Кай расхохотался, — я как-то отхватил себе палец когда еду готовил, а споткнуться на ровном месте — так вообще запросто.

Громов остановившись перед душем, оглянулся.

— Какой ты у меня неуклюжий, Малыш, — проговорил Зейн, он открыл рот, явно чтобы еще что-то добавить, но передумав, просто подмигнул и зашел внутрь, где включил воду.

— У тебя... — проговорил Кай одними губами и сглотнул.

От этих слов в нем проснулось странное, незнакомое ощущение, а к лицу прилила краска. Двенадцатый нахмурился, глядя в пол и пытаясь понять, что с ним происходит, натянул штаны и бросил короткий взгляд на фигуру за запотевшими прозрачными стенками. Сердца в груди стукнули в разнобой, а к горлу подкатил ком. Синтет сглотнул, глупо улыбаясь, и потер центр груди.

— Так вот, как это у вас работает, — пробормотал тем же неслышным шепотом и замер.

***

Громов, приняв душ, вышел освежившимся.

— Аа... — улыбнувшись, встряхнул рукой волосы, — хорошо, но все же аэрофобный мне привычней.

Его встретил запах пряностей. Кай сидел с ногами в кресле и ел руками, выуживая из соуса кусочки. Он поднял взгляд, любуясь телом мужчины, но взгляд остановился на физиономии.

— У меня что-то на лице? — проговорил Зейн и ощупал свое лицо.

— Все в порядке, мне просто нравится то, что я вижу. — проговорил синтет с набитым ртом и у него покраснели уши.

Эйден снова выглядел смущенным, однако в этот раз это не мешало ему вести себя открыто.

— Ну... — проговорил вор, одеваясь, — я — красавчик, так что тут ничего не поделаешь. Любуйся, — засмеялся мужчина и после того как оделся, завалился рядом в кресле, — не бесишься, что я у тебя похулиганил?

— Я там еще не был, — Кай продолжил жевать. — С другой стороны ты вряд ли переплюнешь Шестую, которая однажды просто выбросила все мои вещи под сопла просто за то, что я забрал последнюю порцию ее любимого пайка.

— Ах-ах, — громко засмеялся Зейн, — нет, я хотел все раздолбать к нэ ляй му херам, но там все так тебя напоминает, уютно. Поэтому не смог и по мелочи нагадил, — глядя на жующего парня, Громов стукнув по подлокотникам, поднялся, — надо поесть.

— Такого мне еще никто не говорил, — синтет задумчиво дожевал. — А на складе с одеждой тоже все перерыл? — вдруг спросил парень, провожая его взглядом.

Громов забирал миксэрэм и от вопроса замер на секунду.

— Не понимаю о чем ты говоришь, — заулыбался вор, — меня не интересует женское кружевное белье.

— Ну, если ты нашел только это, то я спокоен, — промурлыкал Кай с хитрой усмешкой, закинул в рот последний кусочек, оставил тарелку на панели и, текучим движением соскользнув с кресла, направился к двери в техотсеки. — пойду гляну, что там.

— Ага, — сказал себе под нос Громов, хихикнув, — только это. — и остался сидеть, попивая из бутылки.

***

Двенадцатый даже порадовался, что напарник не пошел следом, он открыл дверь с наклейками и пробежал глазами по бардаку.

Надо сказать, что когда ты долго живешь один, то можешь устроить любой хаос и будешь понимать, что где, и малейшее вмешательство в него будет заметно. И тут оно бросалось в глаза: что-то смещено, что-то закрыто не так плотно или наоборот слишком... хотя так или иначе все он не помнил, ну и волновало его больше другое. Парень метнулся в дверь напротив — в склад, где они спали, вынул один из ящиков из стопки, закинул на плечо, утащил и спрятал в своем логове под бескаркасными подушками.

— Оставь анальные шарики и веревку, — в двери стоял Зейн, улыбаясь, — я бы посмотрел, как ты связываешь.

Парень застыл и выпрямился, не поворачиваясь, можно было наблюдать как у него багровеет затылок и уши, он закрыл лицо ладонями.

— Ты нашел это раньше, да?

— А ты, что? — проворковал Громов, облизав губы, — разве прятал это? Я думал, специально для меня поставил.

— Я не то чтобы... я... скорее забыл вовремя заныкать, на... не до того было. Это не совсем то, чем я очень горжусь, и в целом... — Кай сбился и замолк.

Парень с обреченным стонов выдохнул и пощипал переносицу, сдаваясь. Мысль об использовании этого арсенала дала под дых.

— Просто иногда бывает одиноко. Какую ты хочешь веревку?

Зейн подошел к парню и обняв за талию, притянул к себе и поцеловал в шею.

— Ты необыкновенный, — прошептал вор на ухо Каю, — и не перестаешь меня удивлять. — после чего уселся на табурет у верстака и выставил вперед руки. — Меня нечасто связывали, — закусил губу Громов, — окажи честь — покажи, что умеешь.

Кай замер, ощутив прикосновение губ, а когда Зейн отстранился, парень еще секунду постоял спиной, а потом медленно обернулся, кусая нижнюю губу. В нем как будто что-то переключилось.

— М...Нет. — синтет хищно сощурился, — не здесь. И тебе придется раздеться. — к прищуру добавилась улыбка. — Обещаю быть очень ласковым, — он наклонился к Зейну и взял его за подбородок, — а вот нежным — не обещаю.

— Дак кай заводит, — улыбнулся Громов. — Веди меня. Малыш или Чанг воу Хозяин?

— Иди в спальню и разденься, я сейчас подойду, только выберу нужные вещицы, — парень поцеловал его, укусил и оттянул нижнюю губу, отпустил подбородок Зейна и отстранился, возвращаясь к коробке.

— Не задерживайся, — произнес вор, выйдя из отсека.

Войдя в спальню, мужчина молнией снял с себя одежду и уселся на край кровати в ожидании.

***

Кай пробежал пальцами по содержимому своего сундучка удовольствий, рассовал игрушки по необъятным карманам своих афгани. Прихватил лубрикант с жасминовым маслом и повесил на плечо бухту мягкой хлопковой веревки толщиной в палец. Он прошлепал босыми стопами в соседнее помещение и оценивающе посмотрел на любовника, сидящего на матрасе, зрелище ему нравилось, очень нравилось, а больше всего нравился немного взволнованный, ожидающий взгляд.

— Только не зови меня хозяином, — он обошел мужчину и сел на колени у него за спиной, проводя ладонями по плечам.

— Как скажешь, Малыш, — произнес Громов. От соприкосновения рук к телу прошли мурашки и член чуть дернулся.

Двенадцатый поцеловал едва-выступающий позвонок на загривке и провел носом по затылку, вдыхая запах волос. Зейн чувствовал трепет, когда Кай начал связывать его. Его уверенные движения давали понять, что он опытен в подобных играх.

Он завел руки мужчины за спину и стянул локти, после связал предплечья. Веревка скользила по коже теплым шелковистым прикосновением, синтет делал все молча и аккуратно. Дальше он накинул петлю через шею, пропустил концы вперед и оттянул петлю, чтоб она не давила. Еще два витка легло под грудными мышцами и они притянули руки мужчины к спине. Зейн понял, что не может вдохнуть полной грудью, а руки и плечи зафиксированы так, что это мешает развернуть корпус. Ощущения смешались. Было и чувство беспомощности, и невыразимое чувство предвкушения. Дыхание участилось, член стоял от прикосновений веревки и рук любовника.

Одну руку Кай положил мужчине на горло, заставив задрать голову, а вторая мягким прикосновением скользнула по его боку на живот и к паху, и Зейн почувствовал, как его член и мошонку у основания обхватило кольцо, которое сдавливало тем туже, чем больше он возбуждался.

— Это чтобы ты не кончил, пока я не разрешу, — горячий шепот коснулся уха.

От этого шепота, такого спокойного, но властного голоса, вор готов был тут же кончить, но кольцо приятно сдавило. Дыхание стало еще более неровным, мужчина прикрыл глаза и застонал.

Кай провел языком по шее и чувственно прикусил, прежде чем отстраниться.

— Вкусный...

Он сел на край их кровати и потянул мужчину к себе, так легко, как будто Зейн почти ничего не весил. Перекинул его через свои ноги, и вор уткнулся лицом в матрас, лежа у парня на коленях кверху задницей.

Все ощущения обострились.

Пахнуло жасминовым маслом и теплая густая струйка пролилась на отставленные булочки и между ними.

По телу прошли мурашки.

Мягкие ладони синтета размазали лубрикант, пальцы скользнули меж ягодиц, смазывая в несколько движений, проникли внутрь, растягивая и поглаживая колечко ануса. Ласковое прикосновение сменилось хлестким ударом по заднице. И снова скользящее теплое касание и пальчики шевелятся внутри, и снова шлепок с оттягом.

— А-а... — застонал Громов, выгнувшись.

Внутри все пульсировало от проникновения, а в сочетании со шлепком, тело подрагивало. Хотелось большего...

— Хороший мальчик... — ласково проворковал Кай и снова шлепнул.

Он прервался ненадолго, выудив из карманов все содержимое. Шарик уперся в анус, легко скользнул внутрь по смазанной коже и провалился, парень пальцами протолкнул его поглубже и включил вибрацию с пульта. Сразу следом за этим в Зейна зашла ребристая пробка.

И снова шлепок, куснувший сильнее предыдущих, потому что пришелся по уже раскрасневшейся коже.

Зейн, застонав, приподнял голову, и сильнее приподнял ягодицы. Вибрация внутри проходила по всему телу, он напрягся и веревка сильнее врезалась в тело, удерживая.

— Мм... — протянул вор.

Шлепок.

И по телу вновь прошли мурашки. Громов не открывал глаза, сосредоточившись на своих ощущениях. Тихие стоны от удовольствия, не прекращая срывались с губ.

Кай вцепился ему в волосы на макушке, потянул, заставляя сильнее запрокинуть голову, второй рукой он взялся за пробку, пошевелил ею внутри любовника, вынул и стал трахать ею податливую задницу, не спеша, давая прочувствовать каждое ребро. Громов двигался навстречу пробке. Ток проходил по всему телу и сосредотачивался на члене, который был так сильно напряжен, что эрекция стала болезненной.

Но буквально через десяток проникновений, Эйден взял игрушку поудобнее, с более выраженными ребрами и гораздо более длинную. Следующая игрушка проникла внутрь, стимулируя стеночки ребристым рельефом.

Двенадцатый выпустил волосы любовника и запустил руку ему под живот, подушечка пальца коснулась головки и стала размазывать по ней выделяющийся секрет. Одновременно с этим парень глубоко погружал игрушку в любовника, планомерно наращивая темп, а виброяйцо продолжало делать свое дело у него внутри. Он наслаждался процессом, этот прекрасный мужчина стонет у него на коленях, послушный, открытый, отдавшийся в его руки. Тело подается к ласками и так сладко извивается. Для него это было едва ли не лучше секса, такой контакт, он почти чувствовал любовника, осязал его реакции вплоть до малейшей дрожи.

Громов ощущал каждую клеточку в теле. Таких ярких эмоций он не испытывал никогда. Он выгибался и шел на встречу толчкам. Это, наверно, единственное, что он был в силах сделать. Руки по прежнему были привязаны к телу, а на члене все еще было кольцо, которое так мешало... Мешало кончить.

Он испытывал и наслаждение, и мучение от действий парня.

— Малыш, а-а... — еле выговаривая произнес Зейн, — прошу, дай кончить.

— Проси лучше, — Кай наклонился к любовнику, немного ослабив напор, чуть медленнее двигая игрушку, но ласкать головку пальчиками не перестал.

— А-а-а... я, — Зейн сильнее двинулся задом на игрушку, внутренними мышцами сжимая ее, — я очень сильно хочу кончить и сделаю, что ты захочешь.

Синтет облизнулся и загнал игрушку по самый упор, перевернул и уложил Зейна на спину, на уже начавшие неметь руки так, чтоб голова его свешивалась с края кровати, а сам встал перед ним на колени и спустил штаны.

Унизанный пирсингом член коснулся узких губ.

— Ты кончишь сразу после меня, Красавчик.

Зейн чуть улыбнулся и вытащил язык, облизав член. В связанном состоянии ему еще не приходилось отсасывать, но невозможность трогать член руками дала ощущение, будто и в рот он проникает глубже. Его собственный член подрагивал от этого, так же как и от вибратора внутри, продолжавшего стимулировать чувствительные места.

Кай придерживал его голову под затылок, позволяя расслабить шею, он аккуратно подстроиться под движения языка и стал двигаться сам, плавно загоняя член любовнику в глотку. Тому оставалось только принимать и стараться не поперхнуться. Он схватился за веревку на груди мужчины как за рукоятку. Постепенно, видя, что Зейн справляется, Кай усиливал напор, двигаясь все быстрее.

Чем дальше, тем грубее двигался Эйден, дергая веревку, он с силой вгонял член в податливую глотку. Он стонал, прикрыв глаза и чувствуя, как добрался до пика, потянулся и снял кольцо с любовника, позволяя ему извергнуться, а собственный член вынул и кончил Зейну на лицо.

Семя пролилось и на живот, и на лицо. У вора были фантастические ощущения, что наконец кончил, член продолжал подрагивать, а внутри все еще находилось яйцо и продолжало вибрировать. Громов лежал прикрыв глаза, с широкой улыбкой на лице.

***

Синтет деловито перевернул его на живот и потянул за концы, веревка ослабла и Двенадцатый быстро ее снял, на руках остались темные красные следы. Следом он извлек из Зейна игрушки, позволив его нутру закрыться и отдохнуть. Парень уселся рядом, поглаживая мужчину по плечам.

Зейн наконец смог пошевелить руками и обтер лицо, что бы сперма не попала в глаза. Руки слегка дрожали, он с улыбкой смотрел на них. После перевел взгляд на Кая.

— Малыш, — проговорил вор, дыхание все еще было учащенным, — не убирай далеко свою волшебную коробочку.

Кай затащил его к себе на руки и глупо хихикнул.

— Если ты любитель, то почему молчал? Хотя нет, не говори...

Он поцеловал Зейна в висок и уткнулся носом ему в волосы. Громов лежал, блаженно улыбаясь, пытаясь вспомнить, когда он с кем-то так хорошо себя чувствовал. Его рука блуждала по телу парня, а губы периодически целовали плечо и все, что находилось рядом. Но расслабленность перешла в осознание, что парень все равно улетит, да и он не из тех, кто с кем-то задерживается. Нельзя так сильно расслабляться. Приняв сидячее положение, он улыбнулся.

— Пойду еще раз душ приму, — взглянув на игрушки, наигранно нахмурился, — без меня не уноси. Может выберем что-то для следующего раза. — подмигнув, голышом вышел из помещения.

Похожие мысли посетили и Кая, но он затолкал их так глубоко, как только мог. У него была маленькая надежда на то, что корабль с документами и образцом будет идти между системами долго... Насколько месяцев или, скажем, полгода... Полгода это было бы больше, чем он пробыл в сознании без перерывов на стазис за один раз в жизни. Вообще, он уже потихоньку подбирался к этой отметке, еще пара недель буквально.

***

«У нас еще может быть время» — парень улыбнулся этим мыслям, но не посмел произнести вслух.

Приняв прохладный душ и отрезвив свои мысли, Громов вышел из кабинки и вернулся в спальню. Кай успел протереть игрушки очищающими салфетками и смотать веревку в аккуратную бухту. Он поднялся Зейну навстречу, поправив штаны.

— Ну, пойдем, — Кай лукаво улыбнулся, привстал на цыпочки и поцеловал мужчину в подбородок, про себя отметив, что ему нравится видеть след от укуса у основания шеи любовника.

Парень скользнул по руке напарника ладонью, взял его за руку и нежным прикосновением повел за собой. Громов вновь расплылся в улыбке и проследовал следом. Кай вернулся в свою нору и достал пресловутый ящик, распахнув крышку. Вначале Зейн смотрел на содержимое, обдумывая, что бы выбрать еще. Когда взгляд упал на Эйдена и внимание переключилось на эмоции на его лице, вору пришлось опять себя одернуть и отойти чуть дальше, делая вид, что осматривается. Взгляд блуждал по фигуркам, когда на одной из полок за статуэтками каких-то непонятных существ — наполовину люди, наполовину животные, он заметил что-то цилиндрической формы, и ему это показалось знакомым.

Подойдя ближе и отодвинув несколько фигурок, Зейн достал предмет. Это оказалась небольшая деревянная шкатулка, в высоту около пятнадцати сантиметров. Друг на друге стояли шестеренки, сверху выглядывали несколько палочек, которые проходили через всю конструкцию. Громов широко улыбнулся и начал сдвигать эти шестеренки и палочки.

Кай скинул все в ящик и подошел, выглядывая у мужчины из-за плеча.

— Я так и не смог ее открыть, даже не знаю что там. — он с любопытством наблюдал за действиями Зейна

— Это не так сложно, когда знаешь как, — проговорил вор, передвигая последний рычажок и вытаскивая палочку, удерживающую крышку.

Положив ее рядом на стол, следом он снял и саму крышку со шкатулки. Под крышкой оказалось отверстие, внутри которого лежал небольшой предмет цилиндрической формы из камня, с одной стороны у него была рельефная часть с какой-то надписью. Что было написано, Зейн не понимал. Взяв в руки непонятную штуку, протянул ее Каю.

— Что это?

— Любопытно... — парень взял в руки цилиндрик и повертел перед глазами. — Это старинная печать, я щас покажу. — он полез в комодик с красками, попутно продолжая болтать, — а откуда ты знаешь, как с такими вещами обращаться?

— У моего отца была подобная, — проговорил Громов, с интересом глядя, как Кай достает чернила из ящика, — помнишь, я говорил — он помешал был на «Утерянной цивилизации». Я вначале подумал, что это его, но нет. У него немного другого цвета, такая красноватая.

— Было бы интересно с ним познакомиться... — задумчиво проговорил синтет, — меня всегда восхищают увлеченные или даже зацикленные на своем деле люди.

Кай налил немного чернил на кусочек салфетки, дал пропитаться, потоптал ее печатью и аккуратно поставил оттиск на листе бумаги.

— Во-от так. — он отложил печать и поднял лист с оттиском. — Это чье-то имя... Имя того, чьи решения в его время много значили, раз печать была спрятана подобным образом... — Эйден склонил голову на бок и голос его стал задумчивым, — мы на секунду оживили память о нем, хоть и не знаем, кто это был...

— Да уж, — усмехнулся Зейн, — начинаешь задумываться, что же останется после меня, — и начал обратно собирать шкатулку. — Судя по всему, ничего. — он поставил шкатулку обратно. — А-а...— взвыл Зейн, направившись к выходу, — может тоже себе кораблик приобрести и всякую фэй хуахрень собирать, — остановившись около прохода, оглянулся на парня, — Малыш, а с отцом к сожалению я познакомить не могу, и не потому, что я к такому не готов, — произнес вор, усмехнувшись, — просто он давно уже умер, — после развернулся обратно к выходу, — хочу себя чем-то занять. Лапа, тебя нигде больше подлатать не надо?

Кай как-то даже потерялся от такого переключения настроения у его напарника. Он так и остался стоять с листочком в руках, хлопая глазами, пока Зейн не скрылся из виду. Вопрос о том, что останется после него, синтета не мучил, он знал ответ и не испытывал по этому поводу иллюзий. Хотя до него вдруг дошло, что этот человек точно его запомнит.

Парень повесил листок с печатью на стену около верстака и перебрался в соседний отсек на матрас, где свернулся клубком под одеялом, подавленный незнакомыми эмоциями, не понимая, что делать.