~25~

Нет, в конце концов, Юлий был прав — это действительно была глупость. Виталик чувствовал себя грязным, ужасным человеком. И проблема была в одном: прежде чем убедить его, нужно было убедить себя. Но Виталик просто представить себе не мог любовь к Юлию. Это казалось ему настолько незбыточным и ужасным, что он просто не мог убедительно сыграть любовь. Хотя мальчик никогда и не пробовал такое играть, но был заранее убеждён в том, что делает он это неплохо. Он сам не понимал, что чувствует к Юлию, просто было плохо, слишком плохо одному.

Мужчина шёл на уступки, а это что-то да значило. Отказаться от своей садистской натуры в пользу чего? Мальчик не понимал, зачем ему это надо, но пользовался добротой Господина. По правде сказать, это обещание очень даже развязало Виталику руки, и теперь он почти не боялся, почему-то безоговорочно веря мужчине. Сбежать теперь стало проще, но мальчик осторожничал, ведь одна ошибка — и всё вернётся на круги своя.

Виталик обнял себя руками и уставился в потолок. Обычный белый потолок с разводами от воды — ничего примечательного, но мальчик изучал все изгибы странных уродливых пятен и думал ни о чём и обо всём на свете. Перед глазами мелькали образы матери, отца, бабушки, сестры, Юлия и даже Сони. Почему-то он вспомнил и её. Думать о прошлом было мучительно больно, но не думать он не мог. Просто как бы невзначай вспомнилось, что прошло где-то пять лет со смерти бабушки, а вот мамы...

"Месяц, наверное, не больше. И как она сейчас?.."

И он представил её с полосой от верёвки на шее, с невидящими, выпученными глазами. Он вздрогнул и потёр глаза рукой, привстал на локтях. Надо было сделать хоть что-то, чтобы отделаться от навязчивых видений. Он встал и решил найти какую-нибудь одежду. Мальчик нашёл только рубашку, которая была ему велика, и спортивные штаны. Одевшись и почуствовав себя намного лучше в более-менее тёплых вещах, Виталик решил пойти на кухню. Там нашлись остатки хлеба и колбасы, которые мальчик съел скорее от скуки, чем от голода. В квартире было жутко. Наступила оттепель, солнце ярко светило, и с крыш срывались капли, звонко падая на подоконник, но в помещение доходили только отголоски света и радости с улицы, и от этого становилось как-то страшно. Тишина ничем не нарушалась, даже привычный шум сверху прекратился. Внезапно ему на плечо легла чья-то рука, он резко обернулся и, к своему удивлению, увидел Кэтрин. Девушка рассмеялась.

— Ты такой забавный! Не ждал меня?

— А должен был?

— Нет; слушай, не знаешь, где Юлий?

— Нет, ушёл куда-то.

— Просто прекрасно, — девушка улыбнулась, — я пришла тебе кое-что сказать: я могу обеспечить тебе свободу и ничего не возьму взамен. Тебе остаётся только согласиться. И всё — ты будешь свободен!

— Зачем это вам? — отстранённо спрашивает мальчик.

— Это уже моё дело. Да и какая тебе разница? Главное — ты будешь свободен, никто больше не потревожит тебя. Всё будет как раньше.

— Ничего уже не сможет быть так, — со странной улыбкой сказал Виталик. Он замолчал ненадолго, затем неожиданно спросил: — Это потому, что вы хотите навредить ему?

— А ты как будто не хочешь? Или тебе здесь так хорошо?

Виталик промолчал в ответ.

— Ну? Чего ты молчишь?

— Мне просто страшно, — честно ответил мальчик. — Я уже не смогу жить как раньше, но и здесь... Здесь тоже плохо.

— Глупый ты ещё, — рассмеялвсь девушка. — Но ладно, я просто проинформировала тебя. Когда я приду в следующий раз, скажешь, что решил.

Не дождавшись ответа, она испарилась. Виталик вновь остался наедине со своими мыслями. Кэтрин только укрепила его надежду и веру в светлое будущее, хотя он не был уверен, что оно когда-нибудь будет счастливым. В конце концов что-то бесповоротно сломалось внутри, и это что-то уже не получится починить. Даже если не будет Юлия, всё не вернётся на круги своя, случилось нечто непоправимое, и теперь грядущее было сумрачно и печально, хоть и грезило свободой. В недоумении, страхе мальчик вновь вернулся в комнату. Он сел на подоконник, скинув на пол пару тряпок. Сейчас он вполне мог бы выломать оконную раму и спрыгнуть вниз (здесь всё равно не высоко), но это ничего бы не решило. Идти некуда, тем более, что Юлий, если захочет, может найти его где угодно, а что будет потом Виталику даже представлять не хотелось. А Кэтрин предлагала выход, но её предложение казалось мальчику слишком странным, чтобы быть правдивым. И Виталик вновь погрузился в раздумья, которые не давали ни покоя, ни приводили к чему-то, а всё же были необходимы, чтобы просто не сойти с ума.

***

Юлию было не лучше. Он вышел из дома с явным намерением отомстить Виталику. Нужно было совершить нечто ужасное, заставить его вновь трепетать и бояться. Поведение Виталика порядком пугало, потому что он не мог найти ему объяснение. Мальчик должен восхищаться, боготворить или хотя бы ненавидеть, подчиняясь и страдая, но он просто как бы между прочим говорит о любви, просто целует его. Смеётся, смотрит на Господина как будто с презрением, а ведь так быть не должно! Виталик не должен взять вверх, превратится из немой жертвы в господина, как когда-то уже произошло с Кэтрин. Когда-то невероятно давно и эта гордая девушка с болью, страхом, ненавистью смотрела в глаза Юлию. Тогда он владел её телом и разумом. Но после он увидел в её глазах насмешку, её уже было не сломить болью, она терпела любые пытки, сохраняя гордость, и её снисходительный, насмешливый взгляд ещё больше злил Юлия, а всё же поделать с этим он ничего не мог. Она вырвалась из-под его контроля, властной руки, которая несла благославение или наказание, и теперь он припадает к её ногам, теперь она вольна делать с ним всё, что захочет. Но это она! А Виталик не такой, он не сильный духом, не смелый, в нём мало выдержки, силы воли, той королевской гордости. Тем более Кэтрин — принцесса, а Виталик просто человек.

Однако это пугало. Юлию ужасно хотелось вернуть всё как было, но он уже дал обещание и теперь втайне очень жалел об этом. Хотя всё же у него остались способы воздействовать на мальчика и внушить ему страх. План был зловеще прост и одновременно сложен: если он не может причинять боль Виталику, то почему бы тогда не причинять её кому-то на его глазах? И вышел мужчина на улицу с одной целью: найти такую жертву, которую ему жалко не будет, а мальчику будет ужасно видеть, как она умрёт в мучениях, если он не будет подчиняться его желаниям. В конце концов Виталик вовсе не был хладнокровным, а даже наоборот чувственным, доверчивым мальчишкой, так что задумка Юлия удастся на славу. Тем более, что мужчина давно уже хотел вновь ощутить кровь на своих пальцах, увидеть предсмертную агонию в глазах жертвы, снова мучить, пытать без малейшего сожаления, растворяясь в удовольствии. А то, что за этим будет наблюдать мальчишка было ещё большим стимулом к действию.

По правде говоря, Юлий вышел из дома с тем, чтобы просто привести мысли в порядок и хорошенько всё обдумать. А жертва нашлась довольно-таки быстро и идти далеко не пришлось: в том же подъезде, где располагалась квартира Юлия, жила одна неблагополучная семья, один из детей которой идеально подходил для плана мужчины. В этот день удача сопутствовала Юлию во всём. И мальчик спал в подъезде на старом матрасе, абсолютно один. Родители в который раз выгнали его из квартиры, а идти было больше некуда. Юлий разбудил его и вежливо пригласил к себе, на что мальчик без промедления согласился. Без лишних свидетелей они дошли до квартиры, и несчастная жертва, не подозревая об участи, ей уготованой, смело шагнула в квартиру, на встречу своей погибели.