~14~

— Привет, а я тебя уже давно жду, — весело сообщила Соня Виталику, как только они остались наедине.

— Почему?

— Так мы учимся в одном классе, я тебя проведу и расскажу о всех порядках. — Беззаботно улыбнулась Соня, взяла мальчика за руку и повела по коридорам. Виталик не сопротивлялся, воспоминания "прошлой жизни" нахлынули на него, так что он почти не слушал девушку.

— А как тебе у Юлия живётся? — как бы невзначай поинтересовалась Соня.

— Неполохо, — солгал Виталик. — Слушай, а почему именно ты, а? Я думаю в классе много других учеников, кроме тебя, так почему ты?

— Потому что мы знакомы, вот и всё. Тем более, там учатся не очень-то дружелюбные люди, тебе лучше быть рядом со мной.

— Ещё чего, — буркнул Виталик. Он абсолютно не хотел зависеть от девушки, которую считал недостойной, он презирал Соню раньше, и раньше он бы отказался от её помощи, чего бы ему это ни стоило, но теперь Виталик считал, что держаться рядом — единственное правильное решение, хоть и признавать этого не хотел.

— Ты скоро поймёшь, что я права. — Соня немного помолчала. — Вот мы и пришли. Будем учиться в этом классе, а учителя сами буду к нам приходить, как в началке.

Виталик просто кивнул в ответ. Они сели за парту. Небольшая комнатка без окон, с парочкой парт и стульев, также учительский стол, доска — в общем, обычный класс. Всё строго и без излишеств, даже казалось, что это комната создана для рекламы в мебельном салоне, настолько всё было приятно глазу, но в то же время здесь нехватало житейского беспорядка. Тут каждая вещь стояла на своём месте, как будто выверенном до миллиметров, что показалось Виталику странным.

— Знаешь, как много всего изменилось у нас в классе? — продолжила Соня.

— Ты до сих пор там учишься? — поинтересовался Виталик. — Но как ты можешь учиться и здесь, и там?

— Сейчас летние каникулы, — коротко пояснила Соня. — А твои друзья до сих пор вспоминают о тебе, но, в основном, в шутках.

Что-то неприятно кольнуло в груди у мальчика, он отвернулся от Сони.

— Да не друзья они мне. Просто общался с ними, больше ведь не с кем было. — Виталик немного помолчал, но вдруг ему в голову пришёл вопрос, который уж слишком интересовал его, так что мальчик решил переступить через свою гордость и задать его:

— А мои родители? Ты слышала что-нибудь?

— Да, — Соня грустно опустила голову, — твой папа приходил даже в школу, спрашивал, где мы в последний раз видели тебя.

— А мать?

— Она... умерла.

— Как? — новость произвела на мальчика впечатление, но не то, которое первое приходило ему в голову в "прошлой жизни". Грусть только на секунду тронула его душу, где-то в глубине сознания мелькнула мысль, что это снова плохой сон.

"Мамочка... неужели её больше нет?"

Слёзы застилали глаза, но Виталик быстро опомнился, сжав кулаки и подавив слёзы.

"Она меня продала этому извращенцу! Сдохла — так сдохла, в Ад ей дорога!" — злорадно подумал мальчик, издевательская улыбка мелькнула на его губах.

— И как она умерла? — голос Виталика лишь немного подрагивал.

— Она повесилась. Она так сильно плакала, когда я её в последний раз видела, не думала, что люди могут так сильно горевать. Не зря она в Рай попала, хотя мне кажется, что она нигде счастлива не будет...

— Её и в Рай?! — вскричал Виталик. — Она ни во что не ставит своих детей, плюёт на них, а потом просто продаёт в рабство, а потом в Рай?!

На Виталика обернулись некоторые ученики, он это заметил и решил впредь говорить чуть тише, хотя внутри всё пылало от гнева.

— Она не продавала тебя, — удивлённо начала Соня, — Юлий увидел твою фотографию у меня на столе, ну, там, где общая фотография нашего класса, спрашивал у меня про тебя, а потом (я слышала!) он сказал Кэт, что ты по-любому будешь его рабом.

Что-то похожее на совесть укололо Виталика, но он быстро отбросил "ненужные" душевные терзания:

"Сейчас я должен думать о себе, а не о ней!"

Спросить о побеге Виталик не успел, так как прозвенел звонок, а вскоре он просто об этом забыл, полностью оттавшись новым довольно-таки приятным впечатлениям: пообщаться с другими людьми было просто великолепно.

Раньше он чуть ли не считал минуты до конца учебного дня, теперь же он пролетел незметно. Не успел он распрощаться с Соней, да парочкой новоприобретённых приятелей, как прямо у двери класса его встретил Юлий и, ни слова не говоря, потащил его за собой. Виталик заметил плохое настроение Господина, но не придал этому значения, до тех пор, пока они не оказались дома. Нужно было многое осмыслить, обдумать, для этого Виталик хотел пойти в свою комнату, кинув подальше пакет с новыми учебниками, но его схватили за руку, затем с силой ударили в живот.

— Я предупреждал, чтобы ты вёл себя хорошо? — грозно спросил Барон, схватив Виталика за ворот рубашки. Мальчик в страхе кивнул. — А ты вёл себя просто отвратительно, мне придётся тебя наказать.

— Боже, — выдохнул Виталик, мелко задрожав.

— Перестань молить Господа, который не желает тебя слышать.

Юлий резко ударил мальчика по щеке. Перстни, украшавшие пальцы мужчины, оставили пару ссадин.

— За что?! — Виталик вытер кровь со слезами с щеки.

— Разве я не говорил тебе, чтобы ты не смел с ней общаться?! — Юлий ударил мальчика в ребро. Виталик упал, по виску потекла тёплая кровь, в ушал непрерывным гулом звучал голос Юлия. Барон, не дав мальчику опомниться, наклонился, дёрнув его за волосы, снова ставя на ноги.

— Ты мне, тварь, ответишь?! Я не говорил тебе, что нельзя общаться с этой дрянью?! — Юлий сильней сжал волосы.

— Вы о ком? — через силу выговорил Виталик. Перед глазами всё плыло, он каждой клеточкой хотел умереть, чтобы не чувствовать боли, но судьба и его собственное тело оказались немилосердны.

— О рабыне Кэтрин, Соне.

— Вы не говорили, что мне нельзя с ней общаться.

— Лжёшь. — Юлий сдавил горло несчастной жертвы. — Ты смеешь лгать мне?

— Я не лгу, Господин, — прохрипел Виталик, — отпусти...

Воздуха критически не хватало, лёгкие как будто разрывались изнутри стальными крюками. Юлий наслаждался беспомощностью жертвы, своей безграничной властью, он может прекратить жизнь мальчика за секунды, стоит только посильнее сдавить его горло... Виталик активно сопротивлялся, вцепившись в руку мужчины, тщетно пытаясь разжать пальцы ослабевшими ладошками.

— У меня есть отличный способ выяснения истины, — ухмыльнулся Юлий, всё же отпуская мальчика. Пока тот приходил в себя, Юлий принёс табуретку, обвязал вокруг люстры верёвку, на конце её сделав петлю.

— Что Вы хотите сделать? — мальчик с ужасом наблюдал, потирая шею.

— С помощью этого нехитрого устройства я узнаю, врёшь ты мне или нет.

— Я не вру, клянусь!

— Это мы и проверим. Держи, — он вручил мальчишке перочиный ножик. — Успеешь перерезать верёвку — невиновен, не успеешь — пеняй на себя.

Юлий давно уже вспомнил, что действительно не запрещал Виталику общаться с Соней, но он никогда не признавал свои ошибки.

— Не надо, правда! Что я Вам сделал?! Я не врал!

Но мальчика никто не слушал. Юлий подвинул табуретку, поставил на неё мальчика, накинул на шею петлю, крепко затянул и напомнил:

— Всё в твоих руках.

Наслаждаясь зрелищем, Юлий обошёл вокруг дрожащего мальчика. Мужчина легонько толкнул табуретку, Виталик ещё крепче сжал нож в дрожащих руках, на это Барон только посмеялся, теперь уже с силой толкнул табуретку. Мальчик не успел опомниться, как руки сами взметнулись вверх, обрезав верёвку, и он упал на пол, отделавшись испугом.

— Что ж, ты и вправду не врал мне, мальчик. Это хорошо, — довольно сообщил Барон. — Отдохни немного, а потом мы займёмся кое-чем интересным.

Юлий улыбнулся и вышел из комнаты. Виталик прошептал в его адрес пару проклятий, встал с пола и, еле добравшись до дивана, упал на него, в голос зарыдав. Сейчас он остро чувствовал вкус неволи, горечь своего незавидного положения. Он раб, его Хозяин волен делать с ним всё, что захочется, и он вновь что-то задумал. Вновь будет боль, будут уговоры, слёзы, его страдания.  А он — бесправный мальчик для битья — не сможет ответить, не сможет протестовать: ещё больше боли он не выдержит.

"Я должен сбежать от этого ублюдка или перерезать себе вены. Или это не поможет, я вроде как и так в Аду? Значит сбежать, убить его и сбежать!"