~10~

— Завтра твой первый день в школе, — буднично сообщил Барон Виталику, когда тот вытирал пыль. Мальчик обрадовался, даже был счастлив, хоть и пытался не показывать этого, просто кивнув в ответ Юлию.

— Рад?

Виталик пожал плечами, не поворачиваясь лицом к мужчине.

— Вижу, что рад, — протянул Барон с досадой.

— Господин, я могу у Вас кое-что спросить?

— Попробуй, — усмехнулся Юлий, притягивая мальчика к себе и усаживая к себе на колени. Виталик от такого смутился и потупил взгляд, но всё же решил спросить.

— Эта девушка, что приходила ко мне, кто она Вам? — Виталик думал, что именно она может помочь ему выбраться из плена Юлия.

— Так, воспитанница моя, — Барон помолчал, — когда-то у ног моих была, а теперь сама на троне, а я как презренный раб... Позабыла она старого учителя! Но, впрочем, неважно, — поспешно завершил Юлий.

— А почему забыла, Господин? — продолжал любопытствовать Виталик.

— Не твоё дело, — грубо оборвал Барон.

— А та девочка, что будет со мной учиться, кто она?

— Ты задаёшь слишком много вопросов. Но, так уж и быть, сегодня я отвечу тебе. Она твоя одноклассница, ты должен помнить её. Раздражающая девчонка, — Барон поморщился.

— Да, помню.

Виталик пытался вспомнить ещё что-нибудь и спросить сейчас, пока Юлий в хорошем настроении, но мысли упорно не лезли в голову, а беспокойство медленно поглощало.

— А расскажи мне про себя, — вдруг неожиданно попросил мужчина и не менее нежданно поцеловал мальчика в шею. Виталик подскочил, как от удара, на глазах выступили слёзы. Ошарашенно посмотрел он на мужчину, в ужасе прикасаясь к коже где, казалось, ещё сохранился холод. Он даже сам не знал, что его так испугало и удивило, но тотчас же ему захотелось как можно быстрее уйти.

— Ты чего? — удивился Юлий, снова сажая мальчика к себе на колени. Не получив ответа, Барон повторил свой предыдущий вопрос.

— Что именно Вам рассказать, Господин?

— Ну, к примеру, в каких отношениях ты был с родителями?

— Неплохих.

— А конкретнее? Ты, наверное, как все подростки, ссорился с ними?

— Бывало.

Виталик явно был не намерен рассказывать что-либо о себе, да и боялся какой-нибудь мелочью разозлить Барона, поэтому внимательно следил за его эмоциями. Не решаясь заглядывать в лицо, мальчик следил за движением его рук, одна из которых поглаживала колено Виталика.

— Вижу, разговаривать ты не хочешь. Ну ладно-ладно, завтра мы продолжим эту тему, не сомневайся, а сейчас можешь идти спать. Только не к себе! Иди в мою комнату и жди.

— Хорошо, Господин, — Виталик задрожал всем телом, но ослушаться не посмел.

***

Виталик скромно стоял в углу комнаты, когда Юлий вошёл и тут же закрыл за собой дверь. Шторы были задёрнуты (Виталик открыть их не решился), помещение утопало в полумраке. Явственно можно было различить только большую кровать, высокий шкаф справа, да стол напротив.

— Неужто ты так сильно боишься меня? — усмехнулся Барон. — Впрочем, это хорошо.

— Чем же?

— Когда ты боишься, точно не сможешь пойти против меня, ведь так?

Виталик кивнул.

— Знаешь, я хочу поразвлечься с тобой сегодня, — Юлий стоял, повернувшись лицом к окну, бессмылено смотря по сторонам.
Мальчик ничего не ответил, практически смирившись со своей участью, но продолжавший терзать его страх не давал возможности мыслить трезво.

— Знаешь, таких как я называют садистами. Ты умный мальчик, должен был уже понять. Мне нравится причинять тебе боль, видеть твои слёзы, слушать мольбы о пощаде, — Барон повернулся к Виталику лицом, и ему показалось, что на секунду глаза мужчины сверкнули в темноте красным, — ведь если и есть любовь, то она такая. Причиняющая боль, ломающая кости и безжалостно смеющаяся над страданиями других, она посещает каждого, издеваясь над бессмысленными, глупыми чувствами, даёт всё новые испытания. Ведь мы все встретились неслучайно, у каждого есть своя предначертанная какими-то высшими силами судьба. Так мне твердили. Я верил. А теперь? Что теперь? — он подошёл к мальчику вплотную, грубо вздёрнув двумя пальцами его подбородок.

— Я — садист, ты — должен быть мазохистом. Где же система дала сбой?

— Может, Вам стоит пересмотреть свои взгляды на любовь?

— Эти взгляды были сформированы жизнью. А ты о ней ничего не знаешь, сопляк. Ты хоть знаешь, чего стоит полюбить кого-то?

— А Вы знаете? — продолжал упорствовать Виталик, надеясь разговорами немного отсрочить момент "развлечений".

— Да, знаю, — горячился Барон, абсолютно не замечая намерений Виталика, — у меня была жена. Я не любил её как женщину, но она была дорога мне как друг. А потом, когда они узнали — убили, они убили её у меня на глазах!

— Жестоко, — прокоментировал Виталик монолог мужчины, присаживаясь на кровать, которая тихонько скрипнула.

— Впрочем, я заговорился, — Барон подошёл к мальчику, прижав его животом к кровати.

— Пожалуйста, Господин, прошу Вас! — не помня себя от объявшего его ужаса, закричал Виталик, активно сопротивляясь.

— Заткнись, заткнись, — Юлий заломал мальчику руки за спину, целуя.

— Господин, если в Вас есть хоть капля жалости...

— Я не собираюсь тебя трахать, успокойся. Мне просто интересна твоя реакция на мои игры, — усмехнулся мужчина, отпуская Виталия. — Просто подчиняйся мне, и будет не так больно.

— Зачем? Зачем Вам это, Господин? Я буду Вам безмерно благодарен, если Вы не тронете меня, — тихо лепетал Виталик, надеясь смягчить мужчину, но тот был непреклонен.

— Зачем? Потому что мне это нравится, потому что я хочу так.

— Но...

— Раздевайся, — холодно перебил Барон. Виталик сжал в руках одеяло, но не двинулся с места.

— Господин, прошу Вас...

— Раздевайся, блять! Или хочешь, чтобы я тебя сейчас привязал к кровати и трахал до тех пор, пока моё имя не превратится в крик о помощи? — Юлий дьявольски усмехнулся, а Виталик побледнел.

— Нет, простите, — пролепетал он в ответ. Дрожащими руками мальчик стянул с себя футболку, вновь с мольбой посмотрев на Барона.

— Наверное, девчонки заглядывались на тебя? Встречаться предлагали? — Юлий без капли стеснения разглядывал уже обнажённое тело. Щёки Виталика пылали, слёзы сами собой стекали по щекам, губы тихо шептали то ли мольбы, то ли проклятья, а грудь часто-часто вздымалась. Таким — дрожащим от ужаса и униженным — мальчик ещё больше нравился мужчине. Он внезапно понял, что до беспаметства влюблён в его тело, голос и глаза, голубые, как само небо в ясный день на картинке маленькой девочки, которая, гордая своим рисунком, бежит показать его родителям. Прекрасный лазурный цвет его глаз напоминал самые безбедные годы в Раю.

— Отвечай! — рыкнул Юлий, решая сегодня быть строгим господином для своего не очень-то верного раба.

— Да, было, Господин.

— Так, значит.... Понимаешь теперь насколько жестока судьба? Ну, или как назвать этот злой рок, зачастую толкающий на преступления, убийства, суициды? Ты мог бы быть с самой красивой девочкой в классе, но лишь одной насмешкой судьбы ты брошен ко мне. И я, право, рад. Ну, а теперь приступим к тому, ради чего я позвал тебя сюда.

Юлий хищно улыбнулся, направившись к шкафу, казавшемуся в полутьме огромным свирепым стражником. Как казалось Виталику, это был обычный плотяной шкаф, достаточно современный и дорогой, чтобы бояться сломать его. Но мальчику ещё предстояло узнать все тайны...