Глава 3

Перед ним внезапно выросла тень. Ван Цзинь посмотрел на мужчину: тот осторожно приподнял его ногу и молча надел на нее обувь.
Такое предупредительное услужение заставило Ван Цзиня на мгновение впасть в забытье. Ему показалось, будто он все еще тот самый богатый молодой господин, вокруг которого вьются толпы служанок, одевая его, кормя и подавая напитки...
Ван Цзинь вспомнил, что в прошлой жизни внешность каждой его служанки тщательно отбиралась. Даже советники и ученые, которых он приглашал в свое поместье пожить, все как один были утонченными и статными красавцами.
А этот человек...
Ван Цзинь опустил взгляд и протянул руку, коснувшись пальцами шрама на щеке мужчины. Только эта отметина в данный момент могла безошибочно напомнить ему о том, что он больше не богатый барин.
Ван Цзинь надул губы, внезапно посчитав этот шрам ужасно назойливым - он даже повспоминать былое толком не давал!
Он водил пальцами по шраму туда-сюда. Его мягкие подушечки пальцев, словно мелкие капли весеннего дождя, касались лица, даря необычайно приятное ощущение.
*«Неужели у всех гэров такие мягкие руки?»*
Мужчина замер как вкопанный, словно столкнулся с опаснейшим врагом, и не смел даже шелохнуться.
Ван Цзинь, ничего не замечая, продолжал ощупывать грубую, затвердевшую ткань шрама. Глядя на мужественное и красивое лицо мужчины, он поймал себя на мысли: если этот изъян вылечить, мужчина точно окажется привлекательнее всех тех утонченных гостей, которых он когда-либо приглашал к себе.
Он вспомнил, что поскольку сам постоянно обо что-то бился и ходил в синяках, в его усадьбе всегда держали личного лекаря, который то и дело готовил для него снадобья.
Среди них была мазь под названием «Бишэн» (Мазь Изумрудной Жизни), разработанная лекарем специально для сведения шрамов... И парень почти всегда носил ее с собой.
Глаза Ван Цзиня засияли, и он, словно вспомнив о чем-то важном, радостно воскликнул:
- Этот шрам можно вылечить! У меня как раз есть мазь «Бишэн»!
Мужчина опешил. Он никак не ожидал, что первой осмысленной фразой, которую этот сумасшедший произнесет в его доме, окажутся именно эти слова.
Ван Цзинь слегка отодвинулся от мужчины и вытянул руки перед собой. Заведя левую руку под правую, он попытался нащупать что-то в широком рукаве... но его пальцы поймали лишь пустоту.

Он опустил голову и увидел свои абсолютно голые руки. На нем больше не было шелковых одежд с длинными рукавами.
А раз нет длинных рукавов, то негде и взяться мази «Бишэн», которая обычно лежала в их потайных карманах.
Ему показалось, что он все помнит, но на деле он снова забыл...
Он больше не тот сказочно богатый молодой господин. У него ничего нет!
- Ффшух...
Лицо гэра перед ним снова изменилось. Сделав несколько странных движений, он застыл на месте, а выражение его лица сменилось с радостного на потрясенное.
Его нежные губы от этого изумления слегка приоткрылись, обнажив ровный ряд зубов, похожих на белый фарфор. Выглядел он до невозможности глупо и мило.
Мужчина не сдержался и тихо хмыкнул, после чего протянул руку и ласково взъерошил ему волосы на голове.
С самого момента пробуждения этот парень вел себя довольно адекватно, если не считать привередливости в еде. Юань Хэн уже было подумал, что остальные ошиблись и гэр вовсе не безумен. Но теперь, глядя на это...
Мужчина покосился на Ван Цзиня и слегка покачал головой:
- И правда, сумасшедший.
- ... - У Ван Цзиня дернулся глаз.
*«Сам ты, к лешему, сумасшедший!»*
*«Хоть и сумасшедший, зато сердце у него доброе...»* - подумал мужчина.
Юань Хэн провел большим пальцем по своему шраму. Этой ране было уже много лет, она давно не болела. А раз не болит и не угрожает жизни, то кому какая разница, как она выглядит и можно ли ее вылечить? Кому, кроме этого безумца...
Взгляд мужчины стал чуть мягче. Пожалуй, провести всю жизнь с таким дурашливым гэром - не самый худший вариант.
- Будет немного больно, потерпи.
Услышав голос мужчины, Ван Цзинь посмотрел на него и обнаружил, что тот уже приподнял одну его ногу. Налив на ладонь какую-то коричневую жидкость, мужчина сразу после своего предупреждения прижал ладонь к его сине-фиолетовым синякам.
А затем начал с силой растирать.
Ван Цзинь от боли взвыл на весь дом. Судорожно втягивая прохладный воздух, он принялся брыкаться на стуле:
- Ты что творишь?!
Мужчина не прекращал своих движений, негромко уговаривая его:
- Если не приложить силу, запекшаяся кровь не разойдется.
- Ну и пусть не расходится, только бы не болело! Отпусти! Отпусти меня! - Ван Цзинь попытался пнуть мужчину ногой.
Кто же знал, что тело этого мужика окажется твердым как камень. Мало того что сдвинуть его не получилось, так от одного удара его собственная нога разболелась еще сильнее.
Видя, что от этих брыканий у гэра появляются новые микротравмы, мужчина нахмурился. Он ловко зажал его дергающуюся ногу у себя под мышкой, одной рукой перехватил обе его ладони и практически заблокировал его тело между собой и стеной.
- Больно... Больно... Ай, больно же!.. - Из глаз Ван Цзиня от такой дикой боли едва не брызнули слезы.
Щеки гэра слегка порозовели, растрепанные от борьбы пряди волос прилипли к лицу, а уголки глаз покраснели, и в них блестели прозрачные слезинки.
Этот заплаканный, беззащитный вид заставил сердце мужчины дрогнуть от непонятного, внезапного трепета.
Он продолжил растирать ногу, но его голос стал нежным как никогда прежде:
- Не больно, не больно, тихо.
*«Не больно тебе в три погибели, черт бы тебя побрал! Нашел трехлетнего ребенка, чтобы так забалтывать!»*
Ван Цзинь сверлил мужчину яростным взглядом, стиснув зубы от злости.
Мужчина не обращал на это внимания и упорно продолжал свое дело.
Ван Цзиню от боли уже становилось дурно, из его рта посыпались любые мольбы о пощаде, лишь бы этот человек остановился.
Но мужчина будто оглох - его руки двигались без остановки.
В прошлой жизни, когда он ранился, вокруг него ходили несколько слуг, а мази всегда были с обезболивающим эффектом. Когда это его лечили настолько варварским способом?
Чем больше он думал об этом, тем обиднее ему становилось. Под конец Ван Цзинь просто громко разрыдался.
Он плакал навзрыд, оглушительно, совсем как маленький ребенок.
Мужчина опешил и тут же отпустил Ван Цзиня, растерянно произнеся:
- Ты...
- Ты издеваешься надо мной! - Ван Цзинь ткнул в мужчину пальцем, размазывая слезы по лицу, но от этого они текли еще более бурным потоком.
Мужчина лишь горько усмехнулся:
- Я вообще-то лечу твои раны.
- Нет, ты просто издеваешься!
- ... - Мужчина поймал себя на мысли, что его характер действительно стал намного мягче - в иной ситуации он бы уже давно разозлился.
Однако...
Гэр перед ним рыдал так, что у него перехватывало дыхание. Лицо его полностью покраснело и шло пятнами от слез. К тому же парень только что коснулся испачканной в пыли стены, и когда вытирал слезы, размазал эту грязь по всему лицу. В таком чумазом виде он выглядел невероятно жалко.
Глядя на это зрелище, мужчина понял, что злиться на него просто не получается...
Он снова опустился на корточки, вытер руки о свою одежду, а затем принялся осторожно стирать пыль с его лица, терпеливо успокаивая:
- Ладно, ладно, это моя вина. Я прошу прощения, хорошо? Только не плачь больше.
- ... - *«И правда общается со мной как с трехлетней крохой!»*
Ван Цзинь внутри был глубоко возмущен, но в то же время понимал: а чем он сейчас отличается от трехлетнего ребенка? Но он просто не мог сдержать этих чувств...
Постепенно его громкий плач сменился прерывистым, тихим всхлипыванием. То, как он то и дело вздрагивал всем телом, вызывало глубокую жалость.
Мужчина немного помедлил, а затем приобнял его за плечи. Парень тут же без лишних церемоний уткнулся ему в грудь. Мужчина со скованным от напряжения телом принялся легонько похлопывать его по спине, баюкая...
Постепенно всхлипывания в его объятиях утихли. Мужчина опустил голову и обнаружил, что гэр сам не заметил, как уснул...
Тихо вздохнув, он смиренно подхватил Ван Цзиня на руки и поднялся.
...Ван Цзинь в полузабытьи почувствовал, будто оказался посреди густого белого тумана. Он сделал пару шагов вперед, туман рассеялся, и впереди показался седовласый старец с белоснежной бородой. Он сидел с закрытыми глазами за низким столиком. Рядом со столом закипала вода в чайнике, стояли чашки, а из курильницы плавно поднимался ароматный дым.
Старик, словно почувствовав приближение Ван Цзиня, открыл глаза и поманил его рукой.
Ван Цзинь быстрым шагом подошел и сел напротив него.
Старец ласково посмотрел на Ван Цзиня и взмахнул рукой. Чайник сам собой наклонился и налил в чашку ароматный напиток:
- Ну же, отведай. Это ведь бессмертный чай.