Глава восемнадцатая
Далеко не каждый праведный человек является священником, и далеко не каждый священник - праведный по сути человек.
А священник этот оказался тем еще фруктом... Меня притащили к нему в покои, а там... Лучше бы я в клетке осталась. В центре комнаты стояла такая громадная кровать, что на ней мог маршировать целый отряд воинов. Скрывал сие ложе тяжелый красно-золотой балдахин. Вкуса у Божьего Служителя не наблюдалось абсолютно. Слишком много красного и позолоты...
На единственном окне, шириной локтей в пять, висели бархатные портьеры все тех же расцветок. На полу пушистый ковер, тоже красный. Судя по материалу, явно зарифский. Стены были увешаны "инструментами для пыток". По другому и не назовешь все эти приспособления для явно не добровольного занятия любовью. В углу стоял столик, на котором покоился хрустальный графин, содержащий жидкость красного цвета (вино, наверное), а рядом золотой кубок изукрашенный рубинами и жемчугами.
М-да... Куда я попала? Собственно, на коврик, куда меня швырнули, велев помыться и переодеться. Дважды просить не требовалось, сама планировала данное действо. Ванная, так же, как и комната, сверкала позолотой. Витраж окна изображал на фоне леса голую девицу в развратной позе с длинными блондинистыми волосами. Стены и пол - красный мрамор, лишь ванна была кристально белой. Полочки ломились от разнообразных тюбиков и флакончиков.
Сунув нос в пару из них, выбрала свой любимый запах ночной фиалки. Пока оттиралась и мыла волосы, какая-то полуголая служанка забрала мое платье и притащила нечто прозрачное и непотребное взамен. В общем, состояла сия конструкция из двух совершенно раздельных половинок, передней и задней. На поверку это оказалось пеньюаром небесно-голубого цвета с пятью завязками: на плече и по паре на талии и бедрах. Остальное в свободно-обдуваемом состоянии, так как нижнего белья, разумеется, не прилагалось...
Ну, делать нечего, мою-то одежку уволокли, пришлось надевать, что дали. Вышла в опочивальню, а там... У кровати раздвинут балдахин. На голубом шелковом покрывале валяются золотые монеты вперемешку с лепестками роз, кубок такой же работы, что и на столике, а самое главное, из-под подушки торчала рукоять кинжала... Видимо, служанка позаботилась. Хоть кто-то в этом жилище остался с добрым сердцем. Нужно будет ей как-то помочь. Наверняка, она не просто так полуголая бегает.
Я села на кровать и сжала в руке кинжал. Балдахин задернула так, что от входа меня видно не было, а я видела все сквозь едва прозрачную ткань. К сожалению, я уснула. Видимо, устала сильно за то время, что в клетке провела. Проснулась от того, что Риш, следившая за обстановкой все это время, начала рычать. Едва открыв глаза, увидела причину.
Священничек вернулся. Оказалось, ему около пятидесяти, и он абсолютно обычный человек, совершенно без магии. Ввиду этого, выглядел он далеко не молодо. Морщинистое лицо извратила маска похоти и вожделения. Он стянул одежду со своего дряхлого тела, отбросил ее и засеменил по направлению к моему убежищу. Надо ли говорить, что такое поведение не понравилось волчице?
На шее у извращенца висел амулет блокировки магии. Ясно, ни применить к нему, ни вообще в пределах комнаты воспользоваться магией не выйдет. Ну, это он так думает, ведь не знает о магии Риш.
Полог откинулся, явив уже нагого Служителя моим очам. Увиденное заставило скривиться и зажать ладонью рот, сдерживая рвотный позыв. Узрев мою реакцию и кинжал, старикан набросился на меня. В руках у него оказались кандалы, которые он не преминул застегнуть одним концом на моей щиколотке, которую я не успела отдернуть, а другим к ножке ложа. Я рванулась и зашипела, железяка была чем-то смазана и это что-то сильно жгло. Нога начала неметь. Яд что ли? Хашург его побери, это очень плохо! Если меня парализует, я не смогу защититься!
А старикан просто стоял и ржал как мерин над моими попытками освободиться из кандалов, дожидаясь пока подействует вещество. Пять минут я пыталась отомкнуть кинжалом вредную конструкцию, но не вышло. И теперь лежала на этой брыховой кровати парализованная и беззащитная.
Священник потер ладошки и полез ко мне ублажать свои извращенные потребности, а я только и могла, что смотреть, как через пару минут лишусь невинности... Мучительно пыталась найти выход, но мысли ползали словно сонные мухи, не находя ответа...
Его нашли Риш и Хана. Когда старый пердун уже мял мою грудь и второй рукой лез вверх по бедру к ложбинке, волчица и драконица завыли-затрубили в унисон, и спустя мгновенье открылся портал. Из него вылетели мама и папа Ас, которые кинулись оттаскивать священника от меня. Папа Ас молниеносно призвал клинок, а второй рукой схватил мерзавца за волосы, стащив на пол. Мама же кинулась ко мне. А я от пережитого страха уже не могла сдержать слез, что катились по щекам.
- Все хорошо, Хира. Все хорошо. Все уже позади.
Мама поглаживала меня по волосам, прижав к груди. А я все плакала, истерика лишь набирала обороты. Из-за нее и паралича не смогла ничего сказать.
Отец приковал старика к стене весящими на ней вторыми кандалами, после чего отомкнул те, что были на мне. Все оказалось и просто, и сложно. Замочная скважина была на той части, что крепилась к ножке ложа, а моя сторона открывалась одновременно с ней. Да, за пять минут я бы не смогла догадаться. Папа Ас, видимо, считал это в голове мерзавца...
Амулеты были обезврежены. Отец, завернув меня в свой плащ, поднял на руки. Мама открыла портал, и мы перенеслись в их домик в лесу. Я так вымоталась от пережитого, что уснула на руках у папы, едва почувствовав себя в безопасности.
***
Я очнулась, когда солнце, проникавшее в комнату через окно, едва пробиралось сквозь лапы елей на краю полянки. Похоже, уже вечер. Сколько я проспала, не знаю. Комната, в которой я оказалась, была оформлена в сине-голубых тонах, от темно-синего, как ночное небо, до светло-голубого, как на восходе.
Рядом с кроватью по традиции стояло кресло, и в нем спала мама. Мое пробуждение она почувствовала и открыла глаза, стоило мне посмотреть на нее.
- Как ты себя чувствуешь, малышка?
Такое обращение напрягло, но я все же ответила.
- Вроде бы нормально, на удивление.
- Хорошо. Тогда, приводи себя в порядок и спускайся в кухню, накормлю тебя.
Сказав это, вышла. А я села в растерянности. Она назвала меня малышкой? Совсем как папа Шон. Неужели они поняли или узнали как-то? Ладно, рефлексовать потом буду. Сейчас нужно помыться, я все еще чувствую на себе мерзкие лапы этого старика... Его отвратительные потные ладони, гулявшие по моему телу. Даже просто вспоминая на миг, отвращение берет и начинает трясти... Надеюсь, ванна поможет хоть немного забыться. И одежду сменить надо, ибо разгуливать в этой пакости, что нацепили на меня, нет абсолютно никакого желания.
Интересно, та девушка, служанка... Что с ней сталось? Надеюсь, она не попала под горячую руку хозяина. Ведь я не смогла ее спасти, освободить из логова извращенца... Хотя хотела ведь, но так сама перенервничала, что даже у отца на руках отключилась. Стыдно, обидно, больно и противно... Какой же из меня маг, если такое выбивает из колеи? Явно никакой...
Когда я почувствовала себя наконец чистой, оделась и спустилась вниз. Там мама уже накрывала на стол. Выставляла чашки со свежезаваренной тайрой, тарелки с мясом и хлебом, суп в горшочке и зелень. Все еще молча, я подошла к столу и села на понравившийся стул.
- Шон тоже всегда на этот стул садится, - хихикнула мама. - Сахар, варенье нужно?
- Не, я без сахара пью. Не очень сладкое жалую.
- Ну ладно. Расскажешь нам о себе? Или этого тоже нельзя из-за парадокса времени?
- Так вы узнали... - констатировала я.
- Немного. Лишь то, что ты наша дочь из будущего, - опустила взгляд мама.
- Как?
- К тому времени, как мы услышали твоих дракона и волчицу, искали тебя уже две недели. И прыгнули сразу по координатам зова. Тогда у тебя уже не было сил держать щиты, и облик человека не стал препятствием на пути чтения мыслей. Так вот мы услышали, что ты мысленно назвала нас отцом и матерью, а остальное додумать не сложно. Твоя волчица очень смышленая, она сделала нас членами стаи пока ты была в отключке и рассказала, что нам скоро предстоит исчезнуть...
- Но...
- Я понимаю, что ты хочешь сказать, но мы не знаем как это случится, и как можем предотвратить это. Так что, данное знание ничего не изменит. Думаю, это даже к лучшему, что я узнала о тебе. Ведь это значит, что Шон не останется один после нашего ухода...
- Это не совсем так...
- А как?
Я довольно долго собиралась с мыслями чтобы сказать, но не могла. Поэтому мой голос звучал глухо, будто похоронный, и едва был слышен.
- Я появилась спустя почти сто лет после вашего исчезновения. Мне было шестнадцать... О вас я не знала, как и о папе Шоне. С рождения считала себя жительницей того мира, где у меня были другие родители, приемные, видимо...
- Ясно, - прошептала мама. - Значит шанса выжить у нас нет. - Тяжело вздохнула и, мотнув головой, продолжила совсем другим тоном. - Тем важнее время, что мы проведем с тобой и Шоном. Чтобы вам было что вспомнить о нас. Не переживай, все будет хорошо. Даже если нас с Асом не будет рядом, то Шон никогда тебя не оставит. Мы, все трое, всегда будем любить тебя и присматривать за тобой.
- Да.
Это все, что смогла сказать маме. Было слишком грустно и больно оттого, что они не смогут спастись сами, но я постараюсь вытащить их до попадания на Звездный Мост душ. Теперь, когда мама и папа Ас действительно моя стая, я смогу найти их там. Обязана! Ради папы Шона, ради себя самой, ради будущего нашей стаи и семьи...