Глава вторая

Mы живём в мире, где улыбка уже не значит хорошее отношение к тебе. Где поцелуи совсем не значат чувства. Где признания не значат любовь. Где каждый одинок и никто не старается это изменить. Где слова теряют всякий смысл, потому что несут ложь.
Житейская мудрость

Когда я проснулась, вокруг ничего не поменялось. Лес все так же был холоден и неприступен, и, к сожалению, все так же гол. Под кроссовками была пожухлая листва и сухие, обломанные ветром ветки. Мой желудок врос в позвоночник и уже не подавал признаков жизни. Не удивительно, ведь последний раз я ела в пятницу обед в школе, а сейчас, наверное, уже вечер воскресенья. Судя по ощущениям, если я не найду в ближайшее время хоть, что-то, что можно закинуть в себя, то помру от истощения дней через пять мучительной голодной смертью. С водой все было ещё хуже, ни ручейков, ни речки, ни даже лужи захудалой нигде не нашлось. Так что, думаю, смерть от голода мне не грозит, через пару-тройку дней умру от жажды и это будет ещё хуже, чем от голода.

Я брела по этому стылому краю черных деревьев. Устала, ноги и руки онемели от холода, а моя походка пьяной черепахи, наверное, насмешила бы даже меня саму, если бы все было не так печально. Через пару часов стемнело и теперь я начала ещё и спотыкаться о коряги, которых уже не видела под ногами. Решила, что походов на сегодня хватит, пора устраивать "ночлег". Мда, слишком громкое название для ситуации, когда я просто подползла к ближайшему дереву, у которого корни на колыбельку были похожи, и отрубилась.

Я стояла на обрыве, было тепло и свежо.Наслаждалась пейзажем, что раскинулся передо мной. Древний лес, трава, кустики со всевозможными ягодками, грибы и фруктовые деревья. Подо мной шумел водопад, и его брызги очерчивали радугу над загадочной, прекрасной горной долиной. Водопад громыхал, перекатывался и разрезался о камни обрыва, с рокотом скатываясь в прозрачное горное озеро. Хотелось прыгнуть туда вслед за водой и либо разбиться о камни, либо добраться до столь желанной долины и наесться и напиться вдоволь.

Я уже готова была сделать последний шаг, как кто-то невидимый схватил за руку.

- Не стоит. Ты не должна умирать. Живи, - сказал мне грустный голос. Он был мне приятен. Его теплота и сочувствие так меня тронули, что по щекам потекли слезы. Я чувствовала чью-то руку, такую теплую и нежную, она не отпускала меня навстречу смерти.

- Кто ты?

- Я тот, кому не безразлична твоя судьба.

- Почему?

- Потому, что это я виноват в том, что ты попала сюда.

- Ну и что? Ну попала, а тебе-то с этого что?

- Я виноват. И я хочу исправить то, что наделал.

- А не надо ничего исправлять. Я довольна тем, что умру в мире о котором мечтала всю жизнь.

- Ты не умрёшь. Я не позволю. Я уже нашел тебя. - Улыбка так и сквозила в голосе.

- Ну ладно. Нашел, так нашел. А теперь-то что?

- Спи, - улыбнулся голос в последний раз, и ощущение присутствия кого-то, кроме меня, исчезло.

Сон был очень долгим. Я все сидела на обрыве и наслаждалась видами. Есть и пить уже не хотелось, ничего не болело, и было тепло и уютно. Я думала о том, что я, вероятно, умерла. Иначе он не появился бы, тот загадочный голос, чтобы сказать, что все исправит. Я уже пятый день смотрела, как поднимается и опускается солнце над горами и долиной, а потом его место занимает луна. Такая прекрасная белая и холодная луна. Я всегда любила ее больше, чем солнце. Она была мне ближе. В моменты, когда она почти зависала надо мной, казалось, рукой дотянуться можно, и моя душа и сердце пели ей волчью песнь.

***

Я проснулась, когда десятая луна скрылась за горами справа, а солнце уже начало свое восхождение слева. Пробуждение было тяжёлым, казалось, все тело было сплошной гематомой. Сил не было даже открыть глаза, не то, чтобы двинуть хоть пальцем. Мозг отказывался признавать, что не умер, и отчаянно булькал серой кашей.

- Ты ещё не пришла в себя. Поспи ещё... - и я снова провалилась в объятия Морфея. Снов не было, но боль ушла и пришло умиротворение.

Второе пробуждение мало отличалось от первого, разве что такой ужасной боли уже не было. Голос снова посчитал, что просыпаться не время, и просил поспать ещё. Я не сопротивлялась, сил не было совсем.

Наконец в следующий раз, при пробуждении, я смогла открыть глаза. Правда, горько пожалела об этом, так как перед ними поплыли разноцветные круги, и меня затошнило. Я рванулась к краю того, на чем лежала, и меня вывернуло, и рвало ещё долго, пока я не почувствовала теплую руку, поглаживающую мою спину, облегчая боль. Когда спазмы прекратились, смогла наконец нормально увидеть, где я оказалась. Комната была небольшой. Одно окно, занавешенное черными бархатными портьерами, было закрыто ими так, что ни единого лучика солнца не пробивалось. С противоположной стороны была дверь из темного дуба, массивная, как надгробная плита. В углу у двери стоял не менее габаритный гардероб из того же дерева и походил на тот самый гроб, от которого плита. В другом углу покоился не менее жизнеутверждающий письменный стол. Впрочем, стул, что был к нему придвинут, казался лёгким и вполне движимым. Ковер на полу был тоже из разряда погребальных принадлежностей, толстый, черный как смола, с редким вкраплением ярких ворсинок. Словно на звёздное небо смотришь темной ночью. Я, оказывается, лежала на не слишком широкой кровати, всего на двух человек, все из того же незабвенного дуба, по углам были резные столбики в форме спирали, а на них висел балдахин такого же типа, что и ковер. Рядом расположилось довольно массивное кресло темного, почти черного цвета.

В кресле сидел парень лет двадцать от силы. Кстати говоря, ничего так, симпатичный. Встрепанные каштановые волосы, красивые карие глаза, тонкие губы, нос с горбинкой слегка кривоват, что нисколько не портило бледное лицо. Надет на нем был какой-то балахон все того же черного цвета, как и практически все здесь. А на этом балахоне, етить твою за ногу, дырка на дырке, пятно на пятне. Такое впечатление, что парень либо художник неопрятный, либо химик. Я почему-то склонялась ко второму, ибо ТАК порвать балахон из явно прочного материала, просто случайно зацепившись за что-то, надо еще постараться.

- Хорошо, что ты наконец очнулась. Я уж думал, что никогда не придешь в себя, так и умрешь. - Щелкнул пальцами и у парня в руке появился стеклянный стакан с водой. - Выпей-ка, а то сказать даже ничего не можешь.

Я послушно взяла стакан, понюхала содержимое и убедившись, что жидкость не более чем вода, выпила все залпом. Горло обожгло, будто не пила и не ела месяца три. Увидев мои выпученные глаза, "химик"рванулся ко мне и, сделав пас  рукой, приложил ее к моему горлу. Боль прошла также внезапно, как и появилась, а я еще долго не могла отдышаться и надрывно кашляла.

- Извини, надо было предупредить, что пить нужно осторожно. Ты конечно не три месяца провалялась трупиком, но месяцок пришлось. Выбора не было.