Глава 15. Разбег буйволов (2)

— Ай!

    В который раз зашипел кудрявый шатен и попытался выдернуть руку, на что швея закатила глаза и продолжила неумело штопать рукав. Рыцари в сторонке переговаривались между собой и, видимо, лишь из красоты сторожили принца.

— Может... Вы будете чуть поаккуратнее?

    Морщинистое лицо женщины скривилось, мутным взглядом окидывая юнца.

— Как скажете, Ваше Высочество.

    Выплюнула она эти слова. Но вектор действий слуга не сменила, все также укалывая запястье веснушчатого парня. Глаза, с прекрасным аммолитовым переливом из оранжевого в зеленый, наполнились влагой, которую смахнули при моргании длинные ресницы. И только после того, как что-то скатилось по руке, юноша осмелился оттолкнуть иглу швеи и отойти в сторону. Старая дева запыхтела, требуя не мешать работе, но, разглядев что под одеждой, сдавленно проговорила:

— Прошу прощения, Принц Ороз. Я отнесу ваше одеяние в прачечную.

    Парень поджал губы и глянул на окровавленную руку.

— Хорошо, иди.

    Прошептал он, скомкано снимая с себя фиолетовую накидку и передавая в костлявые руки. Низкая полная фигура без почтения удалилась из покоев, оставив юношу со стражей наедине. Ороз развернулся к выходу и открыл свое запястье, показывая подчинённым рану. Но те даже не заметили его, смеясь между собой.

— Эм... Можете позвать лекаря?

    Выдавливая из себя более громкий голос, нежный тембр все равно не смог отвлечь двух гогочущих мужчин. Зато их сразу заткнула появившаяся на пороге женщина в царском бордовом платье.

— Ороз, что это такое?!

— Мам?

    Принц улыбнулся, но тут же отшатнулся, когда в него полетел золотой браслет с ее руки.

— Отказ! Снова отказ! Ты — бесхребетный сын!

    Заверещала Царица, размахивая ладонями и одним своим криком прогоняя двух рыцарей.

— Даже твой восьмой брат, что только ходить научился, делает больше, чем ты!

— М-мам...

— Не называй меня матерью! Лишь из-за того, что ты первенец, тебя выбрали на роль супруга! А ты даже девку не можешь соблазнить!

— Не называй так Амелу, она...

— К черту ее! Ты отправлял принцессе письма?

— Да...

— И где результаты?!

— Я не знаю... Мне ни разу не пришел ответ.

— Безнадежный! Если не сможешь что-то сделать, вместо тебя отправят Какзена!

— Третьему брату всего тринадцать, это ведь неразумно!

— Тебе восемнадцать, и что? Бесполезен да и только! Парфянское Царство давно уже должно было породниться с Римской Империей, сходи к своему отцу и пусть он тебя отправит свататься!

— Да, ма... Царица Дельбар.

    Лишь после этого женщина успокоилась, задрав подбородок и достав опахало.

— Они отказались от сопровождения наших рыцарей. Но если ты будешь уже в Риме в их приезд, Император не сможет избежать обсуждения свадьбы. Сделай все возможное, чтобы заполучить младшую Флоракис и унаследовать трон. Ты меня понял?

— Да.

— И приведи себя в порядок, а то выглядишь как жалкая тварь.

    Сердце юноши сжалось и окровавленная рука стиснула белоснежную рубашку, запачкав ее. От такого вида Царица нахмурила брови и сморщила нос, сразу разворачиваясь и направляясь к выходу.

— Какое разочарование.

    Кинула она вслед и оставила мальчика одного стоять в большой комнате.

Здесь было все — роскошное убранство заполняло каждый угол дворца; танцовщицы заходили по вечерам для выступления в саду, повара постоянно работали, и стол ломился от еды, прекрасные служанки в открытых одеяниях обслуживали гостей. Но все это сделано не для принца, а для Царя. Каждому сыну полагалась своя усадьба, и Орозу достался замок для наследников, который отец превратил в личный бордель.

Принц сжал свою руку и, сгорбившись, поплелся к лекарю. Голова начинала гудеть от пестрого декора, блеска украшений и темных тонов колонн и стен. Везде лежали толстые узорчатые ковры, сжирая свежий воздух и поддерживая тепло, как в бане, даже в осенние ночи. Здесь не принято ходить закрытым и одетым, как Ороз, но лишь от похотливого взгляда на себе его прошибало потом. Стоны и непотребства принц воочию видел с детства, и все это уже стояло так глубоко в глотке, что начинало душить.

К счастью, докторов здесь было тоже много. Во время страстных игр, особенно нетипичных, часто бывают конфузы, требующие своевременного вмешательства. Поэтому лекари разбросаны по всем частям дворца, и один такой пункт находился как раз рядом с покоями принца. Ветерок пробился сквозь тяжелые бархатные шторы и пощекотал лицо юноши. Воспоминания сразу наплыли, о Риме, главном дворце и... Амеле.

Злится ли она за то, что его внезапно отправили в Парфию и отменили их помолвку? Почему все его письма с четырнадцати лет так и остались без ответа? Принцесса была единственным другом, и даже она... Ороз сглотнул, отмахивая темные мысли. На его губах заиграла мягкая улыбка. Нет, Флоракис не такая, как его матушка. Наверняка кто-то перехватывает послания, и подруга тоже скучает по нему. Верно же?

***

    Послеобеденное время. Не только руки уже были стёрты в кровь, но и многочисленные синяки болели по всему телу. Алхимик сам виноват: предложил выдающемуся офицеру его, как мячик, попинать, вот и пожинает свои плоды, еле успевая менять руки в битве. Лично для юноши было удобнее сражаться левой ладонью, но изначально вести бой с ней нельзя. Его ведущая рука — это козырь, поэтому нужно будет начать с правой и взять врага внезапностью. Хотя это на словах легко, а на деле... Ни разу юноше не удавалось выбить оружие у блондина, зато сам постоянно спотыкался от его донельзя простых подножек.

Хотя бы научился правильно группироваться при падении. Вновь подпрыгнув на ноги, рубиновые очи успели уловить несущийся удар, и деревянный меч отразил оружие Александроса. На губах «принца» появилась довольная ухмылка, и в ту же секунду Алхимику дали рукояткой по прессу. Он согнулся пополам и уткнулся макушкой в рассмеявшегося главу отряда.

— Не забывай о том, что выносливость и крепость мышц также важны на поле боя.

— Агх... Мгм.

    Отхаркиваясь и сжимая майку на животе, словно уймёт этим боль, отвечал юноша. Но большие мозолистые руки с ним ещё не закончили, постукивая то по его плечам, то по спине.

— У тебя неплохое телосложение. За пять дней ты сможешь выстоять хотя бы... Две минуты с Агафодором.

    Рубиновые зеницы округлились у Алхимика, и он с ужасом отшатнулся, чтобы еле как выпрямиться и взглянуть в лицо блондина.

— ...Две?

    Прохрипел он так жалобно, что Эрмис на фоне аж с набитым ртом засмеялся.

— Увы, ты новичок. Но если подумать... Его Высочество Царица сказала его победить?

— Нет... Просто не ударить в грязь лицом.

— Проиграть — это не опозорить честь Фараона, учитывая твоего соперника и ее родство с Императором. А вот если не впечатлить как раз ее жениха, то не видать тебе должности.

    Алхимик проморгался и приподнял бровь, на что Александрос вздохнул и опер руки в бока.

— Объяснить?

— Нет, просто... Что может «впечатлить»?

    Офицер хмыкнул:

— Если продержишься в бою больше пяти минут, отобьешь большую часть атак и... сможешь хотя бы раз пробить защиту Генерала.

— М-м-м...

    Протянул Алхимик, щурясь от визуализации его провала в голове.

— Может... Тогда расскажите подробнее об Агафодоре?

— О нашем герое?

    Мурлыкнул подошедший Омирос. Его рыжие волосы, как злато, поблёскивали на солнце, благодаря чему его было легко увидеть даже издалека.

— Прям так?

— Не мог же такой юный солдат получить столь высокое звание просто так. Особенно сместить прошлого Второго Генерала, которому было за сорок.

    Алхимик так вытянул лицо, что стратег не удержался и издал пару смешков.

— Да уж... Мы были на западе, на маленьком острове через пролив, где попали в засаду кельтских племён.

    Параллельно слушая рыжего, юноша пытался вспомнить хоть какую-то информацию об этих варварах, но, видно, слишком невнимательно читал труды историков.

— Гекратим — так звали прошлого легата — сбежал с приближенными и кинул нас на гибель.

    Лицо парня побледнело, а Эрмис, что только подошёл, протянул ему алое яблоко. Юноша, поблагодарив, взял его и начал есть, словно попкорн во время фильма.

— Агафодор объединил отряды и повёл их сражаться за собой, в итоге вернув почти всех нас живыми домой и принеся победу Римской Империи. Теперь остров принадлежит нам, а он с тех пор Второй Генерал.

    Закончил свой рассказ Омирос, с гордостью проговорив последнее предложение. Похоже, он тоже играл в этом деле не меньшую роль, да и пережить нечто подобное... Мурашки пробежались по спине.

    «Надеюсь, я правда буду только защищать принцессу.»

— Но, похоже, скоро нам нужно будет снова пойти в бой.

    Алхимик глухо сглотнул, а Эрмис нахмурился.

— Ты не знаешь, зачем мы возвращаемся?

— Да нет, мне принцесса говорила. Просто... Вы все время с кем-то сражаетесь?

— Мягко говоря, да. Но германцы — это иной случай.

    Юноша замялся, стыдясь спросить и показаться вконец невежественным, но Александрос это заметил.

— Ты, похоже, жил в очень далеком уголке земель Эсры, раз и об этом ничего не знаешь.

— Можно сказать и так.

    Омирос улыбнулся и похлопал по плечу Алхимика, пока лица всех трёх легионеров не погрузились во мрак.

— Вокруг нас много воющих варваров, но никто из них не сравнится со свирепостью германцев. Они огромные, во много раз больше и выше тебя.

    Парень вскинул бровь. А ведь он даже в свое время считался высокорослым, почти 190 сантиметров! А тут...

— Самые выдающиеся из них могут завалить медведя голыми руками.

    Сердце юноши дрогнуло, и он впился взглядом в Омироса, надеясь на то, что это окажется пустыми легендами.

— Хоть их и меньше, чем наши легионы все вместе взятые, но уже который век никто не смог одержать победу. В прошлой войне, восемнадцатилетней давности, умер отец Императора Акиса от руки лишь одного варвара.

— И вы... будете с ними сражаться?

— В первых рядах.

    Юноша сглотнул и удручённо опустил глаза.

— А вы... не пробовали как-то договориться, заключить мирный договор?

— Ну-у-у...

    Задумался Омирос, поглаживая свой подбородок.

— Я как-то читал в архиве, что до рождения Амелы уже почивший вождь племени пытался договориться с Императором, но в итоге он ослабил бдительность Империи и германцы чуть не захватили Рим.

— М-м-м...

    Пробурчал парень. Война — это страшное время. Но если он найдет способ сбежать, то как Амела? Покинет ли она Империю ради собственной жизни? Алхимик сложил руки за спиной. А если Акис погибнет в этом сражении, принцесса ведь займет его место. Тогда... Он останется с ней рядом, несмотря ни на что? Коленки дрогнули, но рубиновый взгляд начал пылать.

— Ой-ой, сейчас упадешь.

    Рыжий заботливо ухватил юношу за плечо, чьи уши слегка покраснели. Неудобно как-то.

— Все нормально.

— От наших историй у тебя явно голова кругом идёт.

— Нет, просто... Поражаюсь, как вы так бесстрашно идете в бой.

    Веснушчатый медленно убрал улыбку с лица и тяжело вздохнул.

— Ну как бесстрашно? Боимся, конечно, но это наш долг. И...

    Янтарные зеницы пали на цветы, проросшие рядом с тренировочной площадкой. Такие мягкие и с жёлтыми лепестками.

— Возле границы живет одна девушка. Мне скорее боязно, что я не успею ее защитить, чем погибну сам.

— Возлюбленная?

    Уши рыжеволосого вмиг вспыхнули, и он медленно перевел карие очи в рубиновые. Отвечать не спешил, дав Эрмису шанс на пакость.

— Ага. Пока мы о ней не узнали, думали, что они с Вениамином мутят.

    Захихикал бордоволосый, разбавляя атмосферу и вызывая у рыжего пыхтение:

— Он просто помогал мне проходить в закрытые отсеки архива!

— Ого, а он там стражником был?

    Заинтересовался Алхимик. Для него темноволосый выглядел слишком устрашающе, чтобы заниматься такой спокойной работой.

— Нет, просто он из рода Галатас, а его дядя — советник.

— А-а-а... Чего?

— По нему и не скажешь, что он голубых кровей, да?

    Юноша поджал губы, словно если о его мнении прознает сам Вениамин, ему несдобровать.

— Вениамин Галатас, ох как благородно!

    Воспел Эрмис, вызывая нервный тик у Омироса.

— А если бы ты с ним породнился, стал бы аристократом.

— Я тебя сейчас с головой в грязь закопаю.

— Это от неудовлетворённости у тебя такая агрессия?

    Обычно сдержанный рыжий отпустил Алхимика и с кулаками пошел на бордоволосого, что как ребёнок показывал ему язык и всячески поддразнивал. Блондин не спеша приблизился к юноше и подбадривающе улыбнулся.

— Твоей задачей будет защищать принцессу, куда бы она ни отправилась. Только... Пообещай мне, что не пустишь ее на войну.

    Юноша вглядывался в проницательные цитриновые очи. Неужто офицер уже видит «Саба» на службе?

— Разве я смею указывать Амеле?

    Александрос сощурился и приподнял бровь, словно спрашивал: «что за тон, где уверенный ответ?», на что Алхимик съежился.

— Я думаю, она бы послушала тебя.

— Почему?

    Блондин загадочно улыбнулся и обернулся к Омиросу и Эрмису. Последнего уже душили за грудки, перестав только когда главный дал команду:

— Собираемся в баню.

— В баню?

    Сразу воспрянул юноша и из-за этого получил щелбан в лоб.

— Ты ведь не думал, что мы тебя здесь до вечера задержим? С сонливостью ты лишь травмируешь себя. К тому же посмотри, какой ты грязный.

    Темные щеки запылали. Отчитывают как маленького мальчика, а Александрос уже в охотку направился к выходу с полигона.

— Нам снова в город?

— Ага. Но это ближе, чем таверна.

    Парни продолжили разговор уже в спокойном темпе. Изредка смеялись, иногда бордовый снова кого-то подкалывал, а Алхимик ушел с головой в мысли. Земля перед слезящимися глазами кружилась, хотелось лечь и уснуть рядом с той, что утром все его силы опустошила. Темное лицо было задрано к солнцу, а рубиновые очи вдумчиво глядели на дворец: такой статный, двухэтажный. Юноша явно искал в тени коридоров розовые пряди, игриво развивающиеся от лёгкого ветерка. Сейчас ему нужно сосредоточиться на тренировках, но сердце тосковало. Вот бы и Амела присоединилась к его «избиению»...

Спустя двадцать с лишним минут они всё же дошли до бани. Хороший сервис, веники, закуски и горячие камни — офицеры второго легиона могли себе такое позволить. Помимо них сейчас в заведении не было посетителей, возможно, из-за предпочтений ходить сюда по вечерам. Все парни активно намывались, смывая с себя пыль и грязь, только Алхимик сонливо клевал носом.

— Прими душ наконец-то. А то ты уже не черный, а светло-серый.

    Град холодной воды вылился на голову юноше, что аж как ошпаренный подскочил и чуть не ударил макушкой челюсть Эрмиса. Тот, в свою очередь, увернулся и рассмеялся:

— Видно, что впервые в жизни всю ночь не спал.

— Нет, было такое, просто устал...

— Немудрено.

    Присоединился к ним Омирос, окатывая Алхимика уже более теплой водицей, а Александрос бросил им принесенные полотенца.

— Сроки, конечно, ужас как поджимают.

    Юноша тяжело вздохнул, начиная обтираться и оставляя на белоснежной ткани коричневые следы после грязи и пыли.

— Не сказал бы. У нас отбор был в разы хуже, да и начинали с самых низов. А ты сразу в друзья принцессы.

— Похоже, для нее легион как большая семья.

    Александрос улыбнулся на ответ юноши, гордо кивнув. К нему в отряде все испытывали глубокое уважение, а он так радуется, что у него есть «младшая сестра». На секунду Алхимик замер. Почему в голове он невольно поставил Амелу ниже по статусу, чем этого офицера? Похоже, совсем голову потерял. Но что делать, если с первой встречи юнец считает Амелу просто своей ровесницей, а теперь и любовью?

— О чем задумался?

— Я... Да ни о чем...

    Рубиновые зеницы растерянно покосились на мужчину, лихорадочно ища оправдание. Каждый раз думать об Амеле в кругу других становилось сложнее, словно кто-то из рыцарей может прочитать мысли юноши и узнать страшный секрет.

— Просто... У вас на спине такой большой шрам.

— А... Мне его дядя Вениамина как раз оставил.

    Недобро хмыкнул блондин, щурясь от воспоминаний. А юноша обескураженно аж рот открыл, рассмешив Александроса.

— Вот что ни история, так диву даёшь.

— А как не давать-то?...

— Чего давать? Не-не! Мы не геи!

    Ворвался в разговор с шуткой Эрмис, уже заставив дергаться глаз стратега.

— А вот именно такой мужчина меня и ранил.

    Цокнул светловолосый, прочесывая длинные пряди пальцами.

— На фоне Платона Влас выглядит настоящей душкой, но такой же конченый ублюдок. Приглашает к себе новеньких красивых мальчиков, а если они отказываются провести ночь, то убивает их.

    Все тело офицера было истерзано шрамами, но именно на спине был самый поразительный из всех. От прямого плеча до левой ягодицы — словно лишь огромный коготь дракона мог это сделать, или варвар из их рассказов. Но чтобы советник? Мурашки пробежались по Алхимику. Он будет надеяться, что тёмные не во вкусе у этой твари.

— Я не ожидал от худощавого старика такого удара и не успел увернуться. Еле выполз в коридор, и лишь появление Первого Генерала спасло мне жизнь. После этого, в благодарность, я и пробился в его ученики. Но дальше... Ты знаешь.

    Юноша сочувственно кивнул, складывая руки замком и тяжело вздыхая.

— Какие ужасы у вас творятся...

— Это только в первом легионе, не переживай. Там все друг другу глотки грызут, только чтобы легат их заметил.

    Ободряюще улыбнулся рыжий, хлопая по плечу Александроса, поддерживая друга.

— Вот именно. Меня эти придурки, как только я во дворец попал, специально заперли на старом складе. Если бы не Омирос, я бы погиб от обезвоживания.

    Рыкнул Эрмис, а рубиновые очи все сильнее угасали, думая о Риме.

— М-да... Так мы и познакомились.

    Кивнул веснушчатый, облокачиваясь подбородком на свою ладонь.

— Но знаешь, у нас отморозки другого характера. Нам часто приходится разукрашивать некоторым морды, чтобы прислугу не зажимали. Девушки у нас-то красивые.

— Только далеко не все девственницы. Уверяю, Платон...

— Эрмис, может, хватит уже?

    Удручённо вздохнул Александрос, закатывая цитриновые очи, а Эрмис лишь сильнее распыхтелся:

— Нет! Он всех направо и налево растлевает, а мне так никто и не дал согласие на свидание!

— Из-за того, что разговаривать с дамами не умеешь.

— А может, у меня просто не огромный чл...

    Рыжий закрыл ему рот.

— Меня постоянно в любви к парням обвиняешь, а сам за другими подглядываешь.

— Грх! Мх!

    Бесился бордоволосый, пытаясь оттяпать руку Омироса от своих губ, но рыжий был не из робкого десятка и явно уже приноровился к роли няньки.

— Страшный этот человек, Первый Генерал.

— Ага, неудивительно, что часто служанки после него покалеченные. Представь, одна треть предплечья с ладонью и ни разу не растянутый вход.

    Алхимик застыл с таким выражением лица, словно воочию увидел столь устрашающий агрегат. Вроде бы у тёмных он больше, так почему его обыграл (скорее всего) белокожий римлянин с сокрушительным разрывом? Но смущало ещё и само наличие этого разговора.

— Мы ведь пришли в баню не этим мериться.

— Ну... Эрмис в состязании наверняка оказался бы победителем.

    Закатил глаза Александрос, на что щеки бордоволосого самодовольно покраснели. А разве не он жаловался на размер? Юноша спрашивать не стал, поджав губы и оглядев всех троих робким взглядом, в итоге расслабленно улыбнувшись. Вроде бы разница две тысячи лет, а с друзьями у них были такие же обсуждения. Особенно когда они ходили по грибы и оставались в горах на ночь. Смогут ли они снова так собраться, когда Алхимик найдет свою душу?