Глава 14. Разбег буйволов (1)

    Теплая ванная, позднее утро, благовония и уборка в комнате — все это не радовало Амелу так, как проведённое время с Алхимиком.

Весть о захворавшей принцессы не разнеслась даже по дворцу. А те слуги, что застали беспокойного Императора и Эсру, опровергли свои подозрения как только увидели розоволосую. Она порхала по спальне, словно феникс, и напевала себе что-то под нос, после душа подключаясь к работе парней. Таскала всякие вещи для чистки, протирала пыль. Рабочие не просили Амелу остановится и в принципе за все время лишь изредка обменивались кивками между друг другом, но исподтишка наблюдали за «странной» принцессой.

Ее лицо менялось постоянно. То краснело, то бледнело, изредка стражники даже ловили на себе ее пустой взгляд. Люди могли лишь гадать, что так увлекает девушку, пока не пришел Император. Слуги освободили комнату и учтиво закрыли дверь, после того как светловолосый мужчина торопливым шагом пересёк порог. Его аквамариновые глаза с беспокойством уставились на спину ссутулившейся Амелы, что вертела в руках подаренный изумруд и тихо хихикала. Тонкие брови поползли наверх, а ходьба стала мягче. Император тихо обошел кровать и предстал перед девушкой, что была полностью погружена в свои мысли.

— Амела?

    Только после того, как розоволосую окликнули, она заметила отца и посмотрела на него с такой смущённой и нервной улыбкой, что его сердце сжалось. Неужто она стыдится произошедшего сегодня? Амадей присел на край постели и обеспокоенно сжал свои руки в замок.

— Как ты себя чувствуешь?

— Я? Чудесно! Все хорошо!

    Залепетала девушка, отчего-то волнуясь с каждой секундой все больше и инстинктивно убирая драгоценный камень в форме мака под одеяло. Светло-голубые зеницы безучастно проследили за ее действиями и ещё пуще впились в алое лицо дочери.

— Что произошло?

    У принцессы пробежались мурашки по всему телу и стук сердца отдался в ушах. Она сжала потными ладонями подол яркой косской туники, не смея поднять взгляд на отца. Он догадался, не так ли? Ведь на лице принцессы все видно и от Императора ничего не скрыть, даже если он и спал, когда Алхимик...

— Мне Эсра так и не рассказала, почему ты была в агонии.

    Амела вскинула голову, а облегченный вздох сорвался с ее губ.

— А-а-а... Просто раннее пробуждение.

    Тело заметно расслабилось и побледневшее лицо вновь залила кровь, но резкий всплеск страха не прошел мимо и руки продолжали дрожать.

— Можешь объяснить?

— Это когда...

— Вся магия выходит из души раньше времени.

    Комната наполнилась шустрыми цоками такой же взлохмаченной и уставшей Царицы, что и Амадей. Они оба выглядели помято и даже вечно молодая красота Эсры дала сбой, показав на лице отеки и мешки под глазами. Бадави перебила удивленную ее внешним видом Афанасьеву, а после заключила в крепкие и продолжительные объятья.

— Прости меня.

    Раскаялась правительница Египта, взволновав этим Амелу. Ее сердце застучало и стыд поступил к горлу, ведь Онорус сказал, что именно стремление девушки стать великой как другие привело к пробуждению.

— Мам... Все хорошо, это ведь я...

    Эсра прижала к себе принцессу сильнее и помотала головой, отговаривая падчерицу продолжать. Розоволосая раздосадовано поджала губы, ответив на нежность Царицы своей и уткнувшись в ее шею, от которой веяло нотами цитруса. Амадей потянулся к семье, раскрывая руки, но в комнату внезапно постучали.

— Прошу прощения, Ваше Величество Император. Срочные вести.

    Акис удручённо цокнул языком и с сожалением окинул взглядом своих любимых дам, на прощание пройдясь костлявой рукой по их затылкам.

— Когда я вернусь, обязательно все расскажите.

    Прошептал Амадей и нехотя ушел, закрыв за собой дверь. Женщина отлынула от обеспокоенной принцессы и заглянула в ее лазурные глаза, что светились изнутри. На бордовых губах расцвела нежная, чувственная улыбка и в сапфировых очах постепенно начинал смиряться океан, видя перед собой полностью здоровую дочку.

— Я боялась, что вместо тебя увижу бескровный труп.

    От таких слов сердце Амелы ушло в пяты и она инстинктивно сжала ладони Царицы, широко раскрыв зеницы.

— Что?...

— Мой младший брат... Не пережил ранее пробуждение.

    Плечи девушки окончательно понуро опустились и всю влюблённость как ветром сдуло. Матушка никогда не рассказывала ей, что же случилось с маленьким Фараоном, умершим вслед за отцом. Во дворце многие шептались, что это дело рук самой Эсры, которая желала убрать последнего наследника и сесть на трон. Но Афанасьева в детстве сама иногда слышала, как Царица тихо плакала, шепча себе под нос одно имя — Коханс. Младший брат.

Давуд не спешила рассказывать, собираясь духом и пытаясь выровнять дыхание. Но сколько бы она не старалась вернуть себе стальное спокойствие, как только всплывали воспоминания двенадцатилетней давности ее руки начинали неудержимо потрясываться, а глаза краснели.

— После смерти отца... Я часто проводила время с братом, тайно обучая его магии.

    Лазурные очи напряжённо уставились в сапфировые, пока их накрыли черные влажные ресницы.

— Онорус меня с детства учил колдовать, а Коханса нет. Говорил, что у него другая судьба и я не должна вмешиваться. Но...

    Мозолистые ладони принцессы гладили смуглые, нежно сжимая в попытках поддержать, пока глубокий голос начинал дрожать.

— Брату было всего двенадцать лет, когда его назначили полноценным фараоном и отдали все царские обязанности. Я хотела, чтобы он мог... Себя...

    Бордовые губы задрожали и одинокая горькая слеза скатилась по нарисованному на щеке иероглифу, что был заметен как никогда ярко. Словно клеймо, поставленное Давуд самой себе. И смахнув его острым ногтем, Эсра с комом в горле продолжила шептать:

— Я надеялась, что он сможет с помощью всех тех заклинаний защитить себя, когда я не буду рядом. Я учила его усилять ауру, перемещать письма, видеть через зверей... И в один из таких случаев, он упал в агонии также, как ты.

    Амела схватилась за тунику на груди, сжимая ее и вспоминая ту острую боль, что разрывала сердце.

— Я всегда подбирала время, когда Онорус уезжал, ведь его чутье вблизи могло уловить проявления магии Коханса.

    Вид Эсры окончательно помрачнел и влага потекла уже из другого глаза, заливая ее лицо глубокой печалью. Афанасьева начала суетиться и искать платок, но ее остановила Давуд, кладя дрожащую руку на плечо принцессы.

— Каналы маны... Не зримы для простого человека...

    Бадави тихо зашмыгала, беря паузы между предложениями и стараясь выровнять дыхание.

— ...Но они проходят через все тело, бок о бок с артериями и венами. И когда маны слишком много... Ее каналы начинают расширяться...

    Эсра опустило лицо в ладони, начиная заметно дрожать уже всем телом.

— ...Взрывают сердце, вытесняют кровь и оставляют после себя лишь иссушенный труп в алом море... Я не успела его спасти...

    Бадави не рыдала больше навзрыд, как раньше. Не рвала волосы на голове, сжимаясь в клубок до боли в животе. Но слезы текли градом, словно это происходит сейчас прямо на ее глазах. Амела обняла матушку, прижимаясь к ней так сильно и самой сдерживая слезы, чувствуя страдания Царицы.

— Поэтому Я наложила на тебя печати, надеясь, что ты не повторишь его судьбу. Но ошиблась, снова не послушав провидца и чуть не потеряв тебя... Это моя вина...

    Эсра окончательно расплакалась, сидя сгорбленной некоторое время и одной рукой поглаживая ладони принцессы, которая словно одеяло накрывало ее сверху. Сколько они просидели, никто не знал. Обе находились в своих мыслях; одна старалась прийти в себя, другая была напугана, что оказалось со смертью в такой близи. Но через время Эсра все же выпрямилась, повернув покрасневшие лицо на Амелу и нежно улыбнувшись.

— Не беспокойся.

    Сказала она глухо, сглатывая вязкую боль. Принцесса ничего не ответила, лишь сочувствующие смотрела на маму со скорбящим сердцем.

— С этого дня, я буду обучать тебя магии.

    Афанасьева широко раскрыла глаза, а после дернулась, вновь схватившись за платье на груди. Эсра заметила ее страх и лишь опустила с тяжестью брови, понимая, что самой боязно.

— Но... Амела, ты — не он. Тебе нужно учиться.

— Почему?

— Кохансу оставалось шесть лет до пробуждения, у него не успели сформироваться каналы маны и из-за этого сильное волшебство убило его.

    Амела кивнула, стискивая пальцы и переполняясь животным ужасом.

— Но твоя сила... Ее излишне много и она буйная. Тебе всего два месяца до во семнадцатилетия, все пути маны уже в норме, но вчерашняя агония была такой же сильной. Не укрепишь каналы сейчас, не переживешь и основное пробуждение.

    Принцесса сглотнула.

— А если буду заниматься... У меня магия вновь не выйдет из-под контроля?

— Нет, если научишься ею управлять.

    Доля облегчения проникла в разумы двух дам, тяжело вздохнувших почти одновременно. Этот разговор дался им слишком тяжело, особенно Царице, что виновато закусывала нижнюю губу и сдерживала огромную ненависть к себе. Она облажалась, считая, что знает лучше и имеет право вмешиваться в чужую жизнь.

— Фух, ладно...

    Встала Эсра, потирая все ещё красные зеницы. Ее элегантную фигуру с выдающимися бедрами осветил солнечный свет, пробиваясь лучами через воздушные ткани платья. Девушка завороженно подняла глаза, а после слезла с постели следом.

— Алхимика оставь на рыцарей, самой будь всегда наготове к занятиям. У меня слишком много дел, чтобы иметь четкое время встречи. Хорошо?

— Да, поняла мама.

    От такого обращения Эсра поплыла и расправленные плечи вновь расслабились, смотря с искренним счастьем на Амелу. И внезапно поцеловав ее в макушку, Бадави на прощание кивнула:

— Тогда Я пришлю тебе письмо, когда освобожусь.

— Хорошо.

    Поспешно ответила девушка, провожая Царицу взглядом. Она вальяжно двигала бедрами переступая порог, но не успела закрыть за собой, как оттуда выглянул Агафодор. Принцесса было удивилась, как что-то ещё сильнее ее шокировало; в руках мужчина держал маленького пятнистого котенка, которого Эсра окинула взглядом с улыбкой на губах и прошла мимо.

— Я... Эм...

— Медведь?

— Император был обеспокоен почему-то из-за тебя, поэтому я принес ее. Зовут Лапка. Знала, что кошки лечат?

    Глупо улыбнулся бородач, внимательно следя, чтобы пушистый комочек не свалился. С его ростом это было опасно для столь хрупкого создания, что в лёгкую поместился бы даже на ладони принцессы. Розоволосая сразу же подошла, рассматривая чудо, а после непонимающе улыбаясь генералу. Тот заметил, что кончики глаз и носа у девушки покраснели, от чего взволнованно хотел уже бы спросить, как его перебили другим вопросом:

— Где нашел?

— В саду, она мяукала под кустом. Я попытался найти родителей Лапки, но все кошки на нее шипели...

— А ее в руки брал?

— Да.

— Ну значит ты сам перекрыл запах котенка своим, от чего настоящая мама не узнала ее. Поздравляю, теперь ты ее новый папа!

    Искренне хихикнула Амела, но вздрогнула, когда на лице Карагианиса возникло печальное и виноватое выражение лица.

— Так это я Лапочку лишил семьи?...

— Ну-ну... Не расстраивайся, здесь все кошки как одна большая семья. Она не пропадет!

    Начала успокаивать солдата принцесса, про себя умиляясь с такой добродушности столь сильного мужчины. Агафодор тяжело вздохнул, поцеловав в лоб игривую пятнистую, что уже хотела слезть с его рук и поиграться с подолом туники девушки.

— Я ведь не смогу забрать ее в Рим.

— Да...

    Печально ответила девушка, поглаживая каштановолосого по руке.

— Придется оставить ее здесь, чтобы уберечь.

    Принцесса выдохнула вместе с ним, пока в голове что-то не щёлкнуло. Разве... Папа все это время не делал то же самое, чтобы она оставалась в безопасности? Амела задумалась и случайно сжала сильнее руку Карагианиса. Почему же тогда все это время она воспринимала его заботу как что-то плохое? Надумывала себе, что он просто считает ее не достойной и слабой. А ведь сама жеребёнка из конюшни не выводила, если знала, что там ему будет опасно. Так почему же... Афанасьева стыдливо поджала алые губы. Не поговори она с отцом, все также сильнее бы загонялась без настоящей причины.

— Да, я понимаю, тоже из-за этого грущу.

    Уже мужчина, заметив перемены принцессы, начал поддерживать ее. Девушка некоторое время смотрела в карие глаза, не понимая, к чему его фраза.

— Всё-таки котята — это настоящее счастье.

    А после тихо рассмеялась, осознав, что он все ещё про Лапочку.

— Есть такое. У Эсры так много кошек, думаю, нам во дворец нужно будет тоже завести парочку.

    Взяв под руку названого брата, Амела с Агафодором направились вдоль коридоров, дабы выйти на первый этаж к кошачьим садам.

— Я слышала, что они хорошо дружат с лошадьми. А ты с Лапкой везде ходишь?

— Ага, она храбрая девочка!

— Даже в столовую?

— Ну-у-у...

    Карагианис многозначительно растянул «у», явно не скрывая своей любви к кисе, из-за которой мог бы легко словить выговор. Генерал, а ведёт себя как мальчишка. Хотя, ему всего лишь двадцать восемь лет. Гений, отличившийся на поле битвы и заслуживший столь высокое звание за подвиг. Амела закатила глаза и постучала свободной рукой по предплечью бородача, что поглаживал громко мурчащего котенка. Но звонкий звук камней привлек его внимание:

— Новый браслет?

— А?

    Запоздало ответила девушка, чьи щеки слегка подрумянились. Это ведь подарок Алхимика.

— Да! Красивый, правда?

— Очень.

    Улыбнулся Агафодор. Они ненадолго замолчали, пока в голове Амелы не всплыло воспоминание. Колдовство...

— Слушай... А этот браслет из бирюзы... Помнишь, когда мне его дарили ты был недоволен?

— Ну, припоминаю.

    Отозвался Карагианис, наконец-то переступая последнюю ступеньку и резво направляясь к саду, чтобы отпустить Лапочку поиграть.

— Почему?

— В смысле почему?

— Ну, мне легионеры часто что-то дарят. Там мечи, цветы. Но ты никогда не был так недоволен, как из-за этого браслета.

    Агафодор вдумчиво промычал, наклоняясь и ставя пушистый комок на травку. Трёхцветный котенок сразу же убежал в кусты, чтобы потом вернуться и прыгнуть на кожаную обувь Карагианиса. Но вместо улыбки, лицо легионера становилось мрачнее с каждой пройденной секундой.

— Я не хотел рассказывать, потому что тебе видно очень нравится этот подарок.

— Неужто кто-то настолько мне противный его купил?

— Не противный... Скорее...

    Мужчина сложил руки на груди, встряхивая голову словно пёс, отгоняющий навязчивые мухи. Амела подошла ближе и положила руку на его узорчатые доспехи сзади, кивком разрешая наконец-то раскрыть «тайну».

— Для назначения на службу Генерала мне нужно было прийти в его кабинет. Когда секретарь доставал какой-то пергамент, то случайно уронил этот браслет.

— Но это было, когда мне только стукнуло четырнадцать. Неужто столько лет украшение лежало у... Советника?

— Больше скажу. Он всегда велел слугам поднимать упавшие вещи, но в тот раз сам кинулся к бирюзе так, словно это было что-то невероятно ценное.

    Принцесса внимательно слушала старшего брата, присевшего на корточки и руками дразнящего котенка, гладя его то по животу, то за ушками. Словно не чувствовал боли от впившихся когтей и зубов.

— Дальше я не видел, что он с ним сделал, ведь меня заняли разными документами. Но услышал одно имя — Агидель.

— Мама? Этот советник близко знал ее?

— Может быть... Он твой дядя.

    Флоракис словно шоком пробило. Приемный сын предыдущего Императора, Первый Генерал... Он вечно смотрел на нее с холодным презрением, из-за которого принцесса иной раз начинала дрожать. Почему столь ужасающий и ненавидящий ее человек вручил подарок, с колдовством на влюбленную зависимость? Глубокое плохое предчувствие скрутило живот.

— Почему тогда его мне принесли рыцари второго легиона? Может, это просто похожий браслет на тот, что у дяди?

— В твое празднование я шел с ребятами за припрятанным вином в общежитии и увидел, как Платон передает украшение Олимпио.

    Амела не сразу вспомнила названого рыцаря, но потом в памяти всплыл силуэт парня, со светло-русыми спутанными волосами и фиолетовыми глазами. Он, значит...

— Та-а-ак?

— Парни это увидали и попросили Олимпио преподнести браслет в качестве совместного с ними подарка. Всё-таки бирюза очень дорогая и высоко ценится, а некоторые из них не успели подготовить тебе что-то.

    На это принцесса закатила глаза и удручённо вздохнула. Забавно, но... Ей не особо нравится бирюза и она носила этот браслет, думая, что на него полгода копили подчинённые. А оказывается, что все это подстроил... Лицо девушки сильно исказилось, словно она попробовала самый кислый на свете лимон. Ужасно! Кацулас старше ее отца, ему сорок! Он явно всей душой ее не переносит, но возжелал, чтобы дочка приемного брата была без ума от него? Чушь!

Может, Платон сам не знал о колдовстве? Амелу немного попустило и она выдохнула. Да, это вероятнее всего, он же не маг. И если этот браслет связан с Агидель... Пальцы аккуратно прошлись по бирюзе, а взгляд смягчился. Получается, у нее появилась вторая вещь, доставшаяся от матери?

— Прости, что не рассказал раньше.

— Да нет... Думаю, Я даже рада.

    Робко улыбнулась девушка, вспоминая единственную мозаику во дворце, где изображена наложница Амадея. А ведь, у ее родной матушки такие же золотые глаза, как и у Алхимика. Красавица...

— Товарищ Генерал! На службу!

    Выкрикнул Вениамин, явно возвращающийся с тренировочного полигона. Танзанитовые глаза наконец-то увидели за мускулистым телом Карагианиса принцессу и поприветствовали ее низким кивком.

— А где чернопопый мальчишка?

— А, чего?

    Смутилась от обращения Амела, захлопав длинными ресницами.

— Мы его на тренировке все утро прождали. Он что, от бодуна не отошёл?

— А... Вы про...

— Саба.

    Афанасьева даже его кличку успела забыть, но щеки постепенно начали краснеть от воспоминаний сегодняшнего утра.

— Он... Всю ночь охранял мою дверь, по приказу Царицы.

— Зачем?

    Аж Агафодор подключился, спросив с темноволосым в унисон и впившись взглядом в смущенную принцессу.

— Ну... Если честно...

    Амела понимала, что это доверенные люди и они будут держать язык за зубами, если она расскажет о своем состоянии. Но...

— Он также проходит окончательную проверку у матушки. Сегодня было его заданием простоять всю ночь возле двери, не сомкнув глаз.

— М-да... Тренировка и бессонная ночь — это настоящая пытка.

    Вздохнул Галатас, удивив принцессу. Он редко когда смягчается к другим, обычно долго не может подпустить человека или проявить базовое сочувствие. Похоже, Алхимик с ними прижился.

— В любом случае. Через это мы все проходили, так что его не жалейте. Эта служба Сабу не как задницу почесать.

    Девушка прыснула в ладонь, а темноволосый удовлетворённо кивнул.

— Ну мы пошли, Император вызывает. До свидания.

— Пока, позаботься о Лапочке!

    Снова спутанные волосы и улыбка на прощение. Амела помахала двоим мужчинам вслед, с нежностью поглядывая в их спины.

— А у вас и вправду много друзей среди рыцарей.

    Раздался голос сзади, от которого пробежали мурашки по спине. На достаточном расстоянии от нее стоял Онорус, крутя табак в руках и медленно выдыхая терпкий дым.

— Не стоит так вздрагивать, я в таком возрасте тихо уже не хожу.

    Амела смущённо хмыкнула, понимая, от кого у Эсры навык подкрадываться незаметно.

— Здравствуйте, великий провидец.

— Не стоит больше этих формальностей, для вас просто Онорус.

— Онорус...

    Произнесла девушка, смущённо сжимая свои руки и неторопливо поднимаясь на террасу к расслабленному дедушки. Он был одет роскошно, в преобладающих коричневых тонах. Эти цвета отлично подчеркивали его янтарные глаза, вдумчиво глядящие в шевелящуюся траву.

— Когда-то давно, здесь жила лишь одна кошка. Питомец Эсры, Матха. Лишь она смела свободно ходить по коридорам дворца.

    На секунду мудрец остановился, делая затяжку и выдыхая в другую сторону от принцессы, чтобы не портить ей воздух.

— А теперь смотри, котята везде. Их моют и кормят, позволяют спать на ложах. С приходом ученицы к власти, это место кардинально изменилось.

— В лучшую сторону?

— Как видишь.

    Блаженно прикрыл глаза мужчина, неторопливо ведя разговор своим низким урчащим голосом, от которого иной раз захватывало дух.

— А каким ты хочешь пойти путем? Выбрать отца, или... Возлюбленного?

    У Амелы спёрло дыхание. Неужто об их отношениях с Алхимиком на самом деле знает столько людей? Но завидев ее мимолетную панику на лице, Онорус лишь рассмеялся:

— Я был в твоей душе, поэтому знаю об этих чувствах.

    Амела на секунду выдохнула, а после сама оперлась на перила, складывая свои руки в замок.

— Я... Не знаю. Внутри я словно уже отреклась от статуса и позволила себе любить...

    Принцесса прикусила губу, удивляясь, насколько ее язык начинает развязываться в присутствии почти незнакомого мужчины. Хотя, он ее спас.

— Но в жизни... Разве я имею право отказаться от статуса и отца?

— Никто не просит тебе отказываться от него. Ты намного вольнее, чем думаешь.

    Лазурные очи недоуменно вскинулись на провидца, что ей мило улыбнулся.

— Мне Эсра рассказывала, что ты ничем не обременена. Может, тебе пора прекратить боятся власти и просто помогать папе чем можешь, пока ищешь собственный путь? Кем ты хочешь стать?

    Амела задумалась. В ее голове даже не возникало мысли о том, чтобы быть кем-то помимо принцессы или правительницы. Она медленно опустила лицо вниз, погружаясь в мысли. А правда... Кто она без статуса?

— А кем... Я могу?

— Не знаю... Может, волшебницей?

— А?

    Непонимающе вскинула брови Афанасьева, всматриваясь в свежее лицо провидца. Лишь темные круги под глазами давали понять о бессонной ночи.

— Ты очень хорошо чувствуешь магию. Например, от меня сейчас исходит какая-то аура?

— Думаю, да. Мне сложно к вам подойти.

— А ведь я ее полностью скрыл, чтобы не будоражить твою ману.

    Амела сглотнула. А ведь вчера от соприкосновения с ним она чуть сознание не потеряла.

— А что делают волшебники?

— Разное. Лечат, истребляют «охотников», создают чудеса. Тот парнишка ведь благодаря драгоценностям выжил.

    Фраза про Алхимика позабавила Амелу. А ведь и ее он задобрил самодельными подарками. Или улыбкой...

— Но как мне, живя в Императорском дворце, заниматься этим?

— А кто тебя в нем держит?

— Папа.

    Мужчина хмыкнул и приподнял бровь.

— А ты сама хоть раз пыталась выйти без помощи Императора?

    Девушка зависла. Ее руки нервно сжались и она стыдливо отвела глаза.

— Я всегда спрашивала разрешение у отца.

— И?

— Он говорил, что не стоит...

— Но ведь не обещал, что запрет тебя в твоей комнате и накажет за вылазку в город?

    Амела опустила лицо в руки, тяжело вздыхая, а Онорус ещё задорнее рассмеялся:

— Во-во, сама себе запреты понаставила и страдала. А на деле тебя может даже Генерал сопровождать, защитой не обделена.

— О боже...

    С глаз принцессы все больше начинала спадать искажённая пелена восприятия, перекрывающая взор на действительность.

— Вот что я тебе скажу...

    Внезапно взбодрился дедушка, отряхивающий сигару от пепла.

— Твоя матушка, Агидель.

    Амела навострила уши.

— На твоей памяти о ней только и говорили, что она неземной красоты дева, подаренная с северо-востока в дар новоиспечённому Императору.

    Девушка кивнула, с теплотой вспоминая этот рассказ.

— Но тебя это не смущает?

— А?

— Простую девушку, которую взяли как рабыню из захваченной деревни, с чего-то подарили самому Флоракис! Даже будь она небесно красивой, не отдали бы ее какому-то заслуженному военному в их Царстве Кангюй?

    Афанасьева оперлась подбородком на руку, хмуря брови и налёту схватывая наклон обсуждения провидца.

— Так ещё и латинским овладела за кротчайшие дни.

    Принцесса почесала голову, понимая, что она или гений, или...

— ...Волшебница.

— Ага. И скорее всего шаманка, судя по твоему цвету волос. Только у далёких горных народов сохраняется столь чистый светлый оттенок.

    Амела нежно прошлась по своему спавшему локону, закрутившийся на конце. Вертя его пальцами, она сильнее погружалась в мысли, пыхтя от перегруза:

— Интересное предположение, но мы не можем быть уверены. И что мне это даёт?

— Магия у тебя в крови. Я советую двигаться в этом направлении.

    Улыбнулся Онорус, но так хитро, что у Афанасьевой возникло ощущение недоговоренности. Но если так подумать... Охотники ведь выкрали душу Алхимика, может, обучись она сражаться с ними, поможет ему? Интересно, как он там...

***

— Брэ-э-эм...

    Зевал нисколько не выспавшийся парень, собирая мягкой резинкой высокий хвост. Несмотря на выбритые виски и затылок, на верхней части головы у него были объемные темные кудри, которые ловко ускользали из-под истёртых в кровь пальцев. Солнце близилось к зениту, время обеда, а он только встал. Закончив с прической, юноша экономно нанес пену на лицо и аккуратно прошелся бритвой, убирая уже проросшие волоски. Увы, тестостерон у него хороший и рост волос, соответственно, тоже. Много чего нужного Алхимик успел захватить с собой в путешествие, и этому он рад. Но все равно, об одной вещи подумать забыл...

    «Чего?»

Рыкнул Брэм, потягиваясь всем телом и прогибаясь в спине, чтобы потом лениво поковылять на больших лапах к хозяину.

— Ты знаешь, как создать презервативы?

    «Ну ты и загнул.»

    Хмыкнула гончая, укладывая свою массивную морду на сгорбленную спину юноши, что наклонился к воде.

— Просто для создания драгоценностей мне нужны камни, а для защиты... Разве я здесь найду целлофановый пакетик?

    Брэм закатил глаза, расплываясь в ещё большей улыбке. Но двоих парней прервала волчица, вальяжно вышедшая из тени и смутившая своим появлением юношу.

    «У тебя есть талант к созданию и не только самоцветов, так что пробуй и на простых кишках.»

Парень почесал затылок и смущённо отвел очи, горя так, словно их разговор с другом услышала мама. Но по другому Артху не назвать, что всегда его поддерживала с того момента, как их выкрал Алхимик из чужих рук.

— Да, буду...

    Прошептал юноша, невольно начиная румяниться сильнее от воспоминаний об Амеле. Сегодняшнее утро, его первый раз... Она была так искренне с ним, так чувственно смотрела... Мысль о том, что придется ее отдать другому мужчину, если та захочет под венец, удручала. После такого... Совсем не хочется отпускать. Ее мурчащий голос, теплые руки, стоны, реакция на то, как он...

Кудрявую голову лапой окунули в ведро, тем самым заставив опомниться. Юноша сразу вынырнул и резво встряхнулся, словно волк, с недовольством смотря на оскал.

    «Я все ещё могу читать мысли.»

Хохотнул Брэм, поскорее убираясь из ванны, чтобы ему не прилетела тапка в широкий зад. Но он прав, среди своих компаньонов лучше о таком не думать. Зато вот как оправдаться перед рыцарями, что выстроились вокруг него непоколебимой стеной... Сегодня на тренировочной площадке Алхимик встретил лишь троих: блондина Александроса, рыжего Омироса и бордоволосого Эрмиса. Громче всего возмущался последний, жалуясь о том, что они не позавтракав пришли сюда засветло. Но после объяснений «Саба», что он всю ночь простоял на охране принцессы, все трое поуспокоились.

План на сегодня был как нельзя стандартный: разминка, теория, практика. Только нагрузку они слегка убавили, если не считать спарринга на мечах. Вчера Алхимика сразил на повал стратег команды, Омирос. Он не славился лучшей физической подготовленностью, но как офицер легиона владел оружием на достойном уровне. Сегодня настала очередь Эрмиса, специализирующийся на сокрушительных атаках ближнего боя.

Поединок с самого начала с ним пошел неправильно: золотоволосый не успел досчитать до трёх, как деревянный меч уже чуть не сбил растерявшегося юношу. Бордоволосый по ходу дела объяснял, что заучить правила можно, но в реальном бою они все — лишь подсказки, а не настоящее оружие. Лучшем же будет действовать неожиданно, обескураживая врага и пользуясь этим для выигрыша. Алхимику было сложно действовать также неординарно, как и легионеру: он был быстр, каждый раз менял траекторию ударов меча и иногда даже использовал подлые трюки, в виде поднятия пыли. И за десять минут битвы парень понял, что сейчас его проверяют не на защиту, как вчера, а на... Инстинкты.

В который раз Эрмис бросился в бой прямо, чтобы после обогнуть Алхимика и ударить его по спине. Но уже делая рывок, деревянный меч вдруг оказался перед лицом удивленного бордоволосого. Поединок был окончен свистом Александроса, одобрительно улыбнувшегося «Сабу», что во время боя успел сменить ведущую руку с правой на левую.

— Это, конечно, частая практика... Но держишь ты оружие уверенно.

    Хмыкнул самый низкий легионер из всех, задорно поглядывая на новичка. Он же быстро дышал, чувствуя дрожь в теле. Из-за недосыпа оно находится на пределе.

— Частая?...

— Да, как элемент внезапности. Но... Давай, напади на меня с этой рукой.

    Подразнив юношу, Эрмис приготовил свой меч. Алхимик немного погодя без свиста кинулся атаковать, перестраивая технику полностью на зеркальную сторону и уже так несколько раз оказываясь вблизи с телом бордоволосого. Рыжий и блондин внимательно следили за происходящим, а после похлопали в ладоши, чтобы прекратить снова начавшийся поединок.

— Так, все, на перерыв!

    Проголосил Омирос, уходя ненадолго с полигона, чтобы позвать слуг. А Александрос остался на месте, одобрительно кивая «Сабу».

— Так ты двумя руками ведёшь одинаково?

— Не совсем, левая — моя основная.

— Но и правой ты сражался до этого браво. Это может стать ключом к выигрышу над Агафодором.

    Алхимик удивлённо вздохнул, пока его не потрепали по голове, спутав ещё больше, итак, неотёсанные локоны.

— Почему?

— Логично же, потому что редко встречаются рыцари, владеющие леворукой техникой.

    Подключился Эрмис, махая вернувшемуся рыжеволосому. Похоже, скоро им принесут обед.

— Обычно даже такие, как ты, осваивают сражения лишь на правые и смешанные техники. А тебя мы подготовим так, что будешь вторым Первым Генералом.

    Хмыкнул бордоволосый, пока стыдливо не заткнул себе рот, украдкой глянув на Александроса. Тот же лишь сдержанно махнул рукой, словно отговаривая давать этому такое большое значение. Рубиновые глаза украдкой задержались на них двоих, а после сдался своему интересу:

— Кто он?

— Ты не знаешь?

    Вскинул пушистую бровь Омирос, подходя к парням и складывая руки на груди. Остальные же мужчины также удивлённо качнули головой.

— Вы имеете в виду... Ипполита?

— Нет, это прошлый Генерал. Мы про Платона Кацуласа. Ты вообще в каком веке живёшь?

    От такого вопроса Омироса Алхимика почесал затылок, чуть не вымолвив «в двадцатом после вашей эры». Но всё-таки лишь смущённо пробормотал:

— У меня очень плохо с историей...

— Да тут его не знать сложно. За свою двадцатилетнюю службу он успел отвоевать несколько островов вблизи с поселениями Германцев, а также помочь Императору Акису выиграть войну над ними восемнадцать лет назад.

    Слушая рыжего, юноша все пытался вспомнить события этих лет, про которые читал в книгах, но в голове почти ничего не всплывало. Словно только то, что об Амеле ничего не написано, запомнить успел.

— Да и к тому же, это дядя нашей принцессы, которую ты будешь защищать.

— Если справится, конечно.

    Хмыкнул по-доброму Эрмис, но быстро осекся, видя, как лицо блондина ещё сильнее темнеет. Заметив его реакцию, юноша сглотнул, борясь с желанием расспросить Александроса. Неужто он с ним как-то связан?

— Но, он ещё известен, конечно, своей жестокостью...

    Закончил с печалью в голосе рыжеволосый, сочувствующие поглядывая на главу отряда. Цитриновые очи некоторое время рассматривали пейзажи в дали, пока офицер наконец-то не развеял интерес «Саба»:

— Он убил мою матушку.

    От этой новости лицо Алхимика исказилось в таком шоке, что Эрмис его подпихнул.

— К... К-как, почему?

    Растерянно прошептал юноша, а потом резко закрутил головой:

— То есть, если это слишком личное, не стоит рассказывать, я понимаю...

— Раньше я был офицером в первом легионе и одним из приёмников Кацуласа. Но он видел, что я часто беру отгульные, чтобы навещать больную матушку. Вот он... И избавился от «проблемы», обвинив ее в воровстве Императорской печати.

    Юноша не знал, как реагировать. Его рубиновые очи дрожали, смотря на столь гордо стоящего Александроса, у которого тем не менее, покраснели белки глаз. Парень хотел подойти и утешить, но блондин в своей манере выставил руку вперёд и отрицательно покачал головой.

— Без сочувствия, пожалуйста.

— Тогда... Можешь меня избить.

    От такого парни все обернулись на Алхимика, глядя как тот протягивает меч главе отряда. Тот же на секунду завис, а после удручённо усмехнулся:

— Думаешь, мне станет легче?

— Нет, но... Зато веселее.

    Блондин тяжело вздохнул и принял вызов, забрав меч только у Эрмиса, что выдохнул видя перемену настроя Александроса. Никто не пытался ему помочь, так как обычно это делается. Но... Алхимик сглотнул, защищаясь от сильных ударов блондина. Страшный этот человек, Платон... И дворец, который Амела считает домом. Таит ли он опасности и для неё? На остатках сил, юноша отбил меч главного, все ещё держась на ногах. Ему и вправду предстоит хорошо подготовиться.