Глава 26. Ходы и фигуры

Крючок, за который им удалось зацепиться, был почти незаметным: расходные ведомости на ремонт амбаров в западной части города, пересекающиеся с маршрутами снабжения и дублирующиеся заявки на одно и то же оборудование. Всё выглядело правдоподобно — если не вглядываться.

— Здесь кто-то скармливал армейский бюджет частным подрядчикам, — тихо сказал Леви, когда они втроём — он, Грейс и Ханджи — сидели в старом кабинете архивной секции, заваленном свитками и папками. — И скорее всего, не бесплатно.

Грейс отложила список имён.

— Вот этот советник, Гельман, — его подпись есть на всех заявках, прошедших с нарушениями. Он... осторожный. Тихий. Никогда не вмешивается напрямую, но всегда голосует «в унисон».

— Паразит, — хмыкнула Ханджи. — Нам нужен крючок побольше.

***

Идея возникла у Грейс через два дня. Она стояла у верстака, когда в голову будто ударило:

— А если подбросить документы ему?

Марель, стоявший у двери, поднял бровь:

— В смысле?

— Инструкции, якобы от имени Крейна. Или договоры. Только не настоящие — ловушки. Переплетём всё по образцу, затащим на встречу под предлогом одобрения финансирования. Если он попытается вынести бумаги или вступит в контакт с Крейном — мы это увидим.

Проведение плана потребовало аккуратной координации. Грейс сшила поддельные схемы якобы новых прототипов вооружения, Леви добился от Ханджи официального повода на обсуждение. Ханджи втянула в процесс честного, но наивного клерка, чтобы передать документы Гельману.

Сработало.

На следующее утро Марель лично заметил, как советник, незаметно отделившись от остальных, передал свёрток бумаг незнакомцу в штатском — слишком чисто одетому для работника штаба.

— Мы его взяли, — сказал Леви, закрывая дверь после того, как показания были переданы Эрвину. — Но это только один узел. Если вытащим нитку — весь клубок может пойти следом.

***

— Что ты на самом деле чувствуешь? — спросила Ханджи, когда они остались наедине с Грейс.

— Удовлетворение?

— Нет. Больше, чем это. Ты злишься. Ты хочешь броситься в бой. Я вижу, как ты сжимаешь руки, когда кто-то называет тебя «девчонкой», как будто ты никто. Ты хочешь их вырвать с корнем, правда?

Грейс ничего не сказала. Только кивнула.

— Это не просто борьба за место. Это... борьба за мое право жить, как я хочу, чувствовать, что хочу, — выдохнула она.

— Такая решительная, мне нравится. — Ханджи улыбнулась во весь рот. Затем о чем-то задумалась, на ее лице появилась хитрая улыбка — Скажи, ты правда так сильно его любишь?

— Ч...что?! — глаза Грейс расширились, кровь прилила к щекам, а язык отказывался шевелиться. Ханджи расхохоталась.

— Прости, прости, не удержалась. Не нужно отвечать. Сама скажешь ему, когда придет время.

***

Позже вечером она стояла у окна в своей комнате, лицо горело, в груди всё колотилось от разговора. Даже не столько от слов Ханджи, сколько от правды в них.

Она злилась. Слишком долго молчала, слишком долго «терпела».

Пальцы дрожали, когда она расстёгивала кобуру с инструментами.

— Чёрт.

Грейс села на кровать, прижала кулаки к вискам.

— Ты в порядке?

Леви стоял в дверях.

— Я слышал, как ты хлопнула дверью. Марель аж подпрыгнул.

Она молчала и не поднимала головы.

— Мне очень не нравится, что ты настолько напряжена.

Она сжала губы. Его голос — единственный, кто пробивался сквозь гул её мыслей. Тепло его ладоней оказалось на её плечах. Осторожное, но твёрдое прикосновение. Она не отстранилась. Напротив — тело само подалось к нему.

Он прижался к ней ближе, губами коснулся её шеи — чуть выше воротника. Грейс вздрогнула, выдох сорвался с губ.

— Позволь мне тебе помочь, — прошептал он.

Она молча кивнула.

Леви обнял её за талию. Их взгляды встретились. В его глазах — уверенность, в её — пульсирующее напряжение, страх и желание. Он медленно наклонился, поцеловал её — сначала мягко, почти успокаивающе. Затем глубже. Страсть ворвалась между ними, как распахнутое окно в бурю. Всё сдерживаемое — боль, гнев, привязанность — вырвалось наружу.

Он провёл ладонями по её спине, скользнул по бедрам. Она выгнулась навстречу. Грейс чувствовала, как трясутся её колени, как дыхание сбивается всё сильнее. Он ловил каждый её жест, каждый стон, будто запоминал наизусть. Без слов она позволила ему раздеть её, остаться беззащитной под его прикосновениями. Легко, как пушинку, он перенес ее на кровать. Тело реагировало на все поцелуи, которыми Леви покрывал ее. Шея, ключицы, грудь, живот. Он опустился ниже.

— Можно? — спросил он.

Грейс лишь выдохнула:

— Д...да.

И тогда он склонился, с поразительной нежностью и уверенностью касаясь её тела. Грейс инстинктивно сжалась, но почти сразу растворилась в ощущениях. Его язык, его пальцы... Он знал, что делает. Она пыталась сдержать стоны, но в какой-то момент сдалась. Это было слишком. Она вся горела, дрожала, изгибалась под ним. А пальцы и язык продолжали касаться нужных точек.

— Леви... — прошептала она, и в её голосе был и шок, и восторг, и полное растворение.

Он поднялся, вновь поцеловал её — жадно, настойчиво. Она притянула его сильнее к себе, не давая отстраниться. Когда он вошёл в неё, их взгляды встретились. Не было ни стеснения, ни слов — только тишина, прерываемая дыханием и стуком сердец. Он двигался внутри неё уверенно, чувственно.

Грейс обвила его ногами, сильнее прижимая к себе, будто требовала: больше, глубже, сильнее. Её тело горело, вся она будто стремилась слиться с ним окончательно. Он замер на секунду, уткнувшись лбом в её шею.

— Грейс... — прохрипел он.

— Не останавливайся, — прошептала она, дрожа, ногтями цепляясь за его плечи

Он двигался ритмично, с каждым толчком разгоняя в ней жар. Она ловила его бедра своими, подстраивалась, отвечала телом. Их дыхание сбивалось, сталкивалось в горячем воздухе. Она чувствовала, как он сдерживает силу, чтобы не потерять её в этом вихре страсти, и от этого внутри становилось ещё жарче.

— Сильнее... — выдохнула она.

Он подчинился.

Теперь его движения стали решительнее. Грейс вскрикнула, запрокинула голову. Волны удовольствия били с каждым новым толчком. Её руки скользили по его спине, по шее, к его лицу, чтобы снова поймать его взгляд. Он встретился с ней глазами и не отвёл. В этом взгляде было всё: жажда, нежность, восхищение.

Он поднял её бедра чуть выше, изменил угол — и она застонала вновь. Пульсация нарастала. Каждое движение, каждое касание были как удар в центр её существа.

— Ты... сводишь меня с ума, — простонал Леви.

Он склонился, поцеловал её губы — грубо, требовательно, как будто не мог насытиться. Она отвечала тем же.

Её тело задрожало, когда оргазм накрыл её — с головой, с взрывом, с криком. Она не сдерживалась. Он держал её крепко, не отпуская, продолжал двигаться, пока она вся не затихла под ним

Но он не остановился сразу. Её стон, её затуманенный взгляд, её пальцы, всё это подталкивало его к краю. Он усилил темп, сдерживал себя до последнего, пока сам не сорвался — с коротким, глухим стоном, прижавшись к её телу.

Потом — тишина. Только сбившееся дыхание, биение сердец.

Он остался в ней ещё на миг, не желая отпускать. Её пальцы лениво скользили по его спине. Она улыбнулась — усталая, блаженная, довольная.

— Вот это, — прошептала она, — точно сняло напряжение.

Он ухмыльнулся, уткнувшись носом в её волосы.

— Если снова взбесишься — скажи мне. У меня есть ещё пару идей.

Грейс рассмеялась, тепло и впервые за много дней по-настоящему легко. Он остался рядом. Не в броне, не в своих рамках, не в молчании. Просто рядом.