Глава 12. Обрушение

Крейн все еще проводил свою проверку. Ухватившись за новость об улучшении УПМ, он потребовал провести испытания.

— Раз вы утверждаете, что эта версия УПМ — более маневренна, пусть ваши бойцы это докажут.

Голос Крейна звучал сухо и официально, но в его взгляде Грейс читала больше. Он не просто хотел испытаний. Он хотел показать, что она не нужна здесь.

Вокруг тренировочного плаца собрались несколько десятков солдат. Кто-то зевал, кто-то шептался, а кто-то откровенно насмехался. Леви стоял чуть в стороне, скрестив руки, его лицо — каменная маска. Но она уже знала: он чувствует напряжение так же остро, как и она.

Грейс смотрела на повозку с подготовленными тестовыми комплектами УПМ, которые она собирала сама, проверяя каждый винт, каждый трос, каждый фиксатор. Её гордость. Её работа.

И её мишень.

— Если уж вы настолько уверены в этой «оптимизации», инженер, — Крейн выделил слово с ядовитой вежливостью, — я посчитал уместным продемонстрировать её на практике. Сегодня. Перед отрядом.

— Вне графика, — сухо сказал Леви. — Без согласования. Ты пользуешься тем, что Эрвин вне штаба.

— Я лишь исполняю свои обязанности, — отрезал Крейн. — И хочу знать, чем занимается ранее неэффективный персонал.

Грейс встретилась взглядом с Крейном — и не опустила глаза.

— Проводите испытания, — спокойно сказала она. — Всё готово.

***

Солдат едва не упал, резко отлетев на испытании нового УПМ, тишина, повисшая вокруг, была зловещей. Механизм дал сбой. Короткий рывок, рычаг заклинило, трос не сработал — и, если бы не мгновенная реакция бойца и поддержка товарища, это закончилось бы травмой. Или хуже.

Грейс подбежала первой, сразу сняла тестовый УПМ с солдата и сорвала защитные щитки с устройства. Леви был рядом — не успел вмешаться, но видел всё.

— Убрать всех! — рявкнул он, и отряд послушно расступился.

Грейс работала молча, движения резкие, отточенные. Она уже знала — это не просто поломка. Это было чужое вмешательство. Ошибка, которую она не допускала. Не могла допустить.

Она отключила УПМ, приподняла узел и замерла. Внутри крепления — тонкая проволока, изогнутая в шпильку и спрятанная под декоративной накладкой. Это не её работа. Не заводская. И точно не случайность.

— Нашла? — тихо спросил Леви, заглядывая через плечо.

Она только кивнула. Он заметил, как побелели костяшки её пальцев.

Кто-то пытался подставить её.

Позже, в мастерской, Грейс всё ещё не могла остановиться. Инструменты звенели в руках, гайки и винты летали на стол. Она перебирала каждую деталь, всё проверяла по новой. В груди теснилось: злость, страх, отчаяние.

Если бы кто-то пострадал... Если все подумают, что это она...

Грейс не заметила, как вошёл Леви.

— Ты всё исправила, — сказал он спокойно.

— Этого недостаточно, — прошептала она, сжимая в руке деталь. — Всё, что я делаю, могут перечеркнуть одной проклятой проволокой!

Он подошёл ближе, прислонился к краю стола.

— Знаешь, что хуже проволоки? — спросил он. — Человек, который ее туда засунул.

Она посмотрела на него, и впервые в его голосе не было ни сухой иронии, ни отчуждения — только усталость и ярость, тщательно скрытая за контролем.

— Я всё доложу Эрвину, — сказал он. — Это уже не твоя зона ответственности.

Она хотела возразить. Сказать, что всё равно это скажется на ней. Что Крейн всё ещё на посту. Что его пальцы однажды уже почти обвились вокруг её шеи, и теперь он тянет нити издалека.

Но не сказала.

Вечером, когда все уже разошлись, а в мастерской осталась только она, Грейс опустилась на стул и наконец выдохнула.

Она дрожала. От злости. От бессилия. От желания разбить что-то. Раньше она боялась показать эмоции. Но сейчас — всё иначе. Здесь она жила, а не выживала. Здесь, в этом шумном, пыльном корпусе, где инструменты — её щит, а Леви — уже не просто капитан, а человек, который верит. Который видит ее.

И это уже многое меняло.