XX Дама с ребёнком

Я втянул запах носом и понял, в чем причина.
Весь мир на мгновение замер, кровь перестала течь, дыхание стихло, и звуки больше не доходят до ушей.
Все вокруг потеряло цвета, стало бесцветным и отошло на задний план, растворившись на задворках сознания.
Я повернулся, медленно поднимая глаза в знакомое лицо и вдыхая такой же родной, так горько потерянный запах.
И она смотрела на меня.
Смотрела в самые глаза, смотрела в самое сердце, которое, казалось, прекратило биться. Смотрела с удивлением и надеждой.
Серые радужки блеснули на свету и наполнили взгляд искренним вымаливанием прощения.
Но… Она не одна.
Маленький мальчик шёл рядом и от него пахло чем-то таким ребячески невинным, будто его оберегают абсолютно от всего.

Она остановилась в паре метров от меня и ещё раз обернулась, невесело улыбаясь, словно побитая жизнью, заставляющая себя делать это.
Странно, что после всего, я хочу подойти к ней и просто обнять, поговорить… Но заставил себя не желать этого и отвернулся, стыдливо глядя Владу в лицо.
Но он на меня даже не смотрел — только на Олю, и только удивленно.
Они действительно похожи. Не как две капли, но как брат с сестрой.
Много эмоций влилось в мозг и подобрать подходящую ситуации было чертовски сложно. Радость, злость, ненависть, тоска, странное ликование в груди. И все они так странно бушевали, уравновешивая друг друга.
— Влад?
— Что? — тихо пробурчал он.
— Насмотрелся?
— А? Нет! Я не засматривался никуда! — злобно шептал Влад. — Никогда не видел человека, так похожего на меня, — удивление показалось на лице.
Я только ухмыльнулся.
Мы продолжили идти по прежнему маршруту, вдоль дороги между детским садиком и домом.
— Я как в зеркало в неё смотрелся, — не мог прийти в себя Влад.
— Это только издалека так кажется, уж я-то знаю все ваши отличия.
— И какие? — он недоверчиво поморщился.
Я коснулся его груди, — раз, — приложил руку к ширинке, — два…
Это я что же? Пытаюсь отвлечься и скрыть бурю эмоций маской безразличия? Да… Я действительно занимаюсь именно этим, возвращаюсь в реальность лёгкими касаниями любимого…
— Прекрати меня лапать! — откинул мою руку от себя Влад.
— Я не лапаю, а показывают отличия.
— Отличия женщины и мужчины можно долго перечислять. Я имел ввиду лицо…

***
Когда мы нагулялись, уже стемнело и включились фонари. Желтоватый свет падал на тротуар и освещал дорогу. А на улице не было ни души.
Рудольф держит меня за руку и о чем-то загадочно молчит. Неужто про Олю думает? Нет, я обещал, что он забудет о ней.
— Я устал, — прилег головой Руду на плечо.
— Скоро дойдем уже, потерпи.

Уже дома у Рудольфа я вышел из душа, который почти не помог снять усталость в мышцах, и в подобии пижамы лег на диван, закинув ноющие ноги на колени волку, равнодушно щелкающему каналы.
— Ноги болят, — мычал я и откидывал голову назад.
Руди взялся за стопу и стал её мять, вероятно пытаясь сделать массаж. Скоро тянущая боль начала куда-то пропадать.
Мне оставалось только удовлетворенно выдыхать от удовольствия и медленно впадать в сон.

— Что ты делаешь? — чувствую как меня хватают сзади и держат руки. В этой темноте ничего не разобрать.
— Хочу кое-чего новенького, — раздается слишком громкий шепот над ухом.
Меня усаживают на стул и привязывают ноги к ножкам.
Руки жёсткой веревкой приматывает к спинке.
— Отпусти, я так не хочу, — пытаюсь вырваться, но стул будто прибит к полу.
Он стоит передо мной и с садистским интересом глядит в глаза.
— Тихо, я просто хочу разнообразия, все хорошо, — как призрак испарился, оставив только полупрозрачную белую дымку развеиваться в воздухе, и появился сбоку, шепча на ухо.
— Какого разнообразия? Развяжи!
— Тише, — чёрные волосы щекотят скулу и на шее чувствуется лёгкий поцелуй.
— Ты же се…
— Заткнись! — вскрикивает. — Все хорошо, — меняется голос на ласковый.
Откуда ни возьмись, в его руке появляется нож, и лезвие дотрагивается до моего, вдруг обнаженного, плеча.
Он снимает с меня одежду силой мысли?
Нож оставляет неглубокую царапину, из которой мелкими капельками начинает сочиться кровь.
— Зачем? — шиплю от боли.
— Тише… — вдруг прямо перед лицом загораются жёлтые огоньки, словно волчьи глаза смотрят на меня, а не человеческие. — Все хорошо, — робко целует в губы и делает ещё одну царапину на груди, с каждым сантиметром надавливая все сильней.
Он проводит по глубокой ране пальцами и набирает на них немного моей крови. Слизывает ее и свечение резко пропадает.
Я падаю в непонятную бездну, отдаляюсь от всего, рана все ещё сильно кровоточит и болит.

Вдруг появляюсь совершенно в другой атмосфере.
Темнота вокруг пугает своей без размерностью, а яркий, слепящий свет вдалеке бьёт в глаза, режет их.
И видно только бездыханное тело парня, разглядеть которого я не могу. Вижу только кровь, много крови, сочащейся из его тела, даже не разобрать, из какой части именно.
Тело охватывает чувство тревоги и волнение, с ними тяжело совладать, по коже бегут жуткие мурашки и пробирает дрожь. Появляется чувство падения и я вздрагиваю сквозь сон, нервно дернув ногой.

Второй кошмар. Да что же со мной такое творится? Отчего вся эта несвязная ересь снится мне?
Рудольф громко сопит, издавая свистящий звук и неподвижно лежит, закинув голову на подушку.
Вспоминаю то, что он делал со мной пару минут назад, но ни одной царапины нет ни на плече, ни на груди. Остался только неприятный осадок на душе, он сжимает сердце, и оно колотится, отдавая пульсацией в груди. Что-то значат эти бредни, почему-то это чувствуется.
Я подлез к Рудольфу и прижался, закидывая сверху его руку. Ещё немного поерзал, укладываясь поудобней.
Рудольф стал недовольно морщиться из-за того, что его разбудили, медленно приоткрыл глаза.
— Ты чего ерзаешь? — хрипло шепчет он над головой и разводит руками в стороны.
— Пообещай, — сейчас мысли вьются только об одном, поэтому и сливаются со сказанным.
— Что пообещать?
— Что никогда не сделаешь мне больно. Никогда не поранишь и не ударишь, — выплыли все мысли в слова.
— К чему вообще такая просьба? — он накрыл нас одеялом и завернул в кокон.
— Просто пообещай, — сон все же наваливается сверху и укрывает.
— Ты боишься чего-то что ли? — моментально проснулся он и грозно недовольно шептал над макушкой.
— Нет, — только пошевелил губами я и заснул, боясь прихода ещё одного страшного сна.

Утром я проснулся раньше Руда, довольно резво поднялся и пошёл готовить себе завтрак, в животе чувствовалась даже, в некотором роде, болезненная пустота.
Не найдя ничего сытного в холодильнике, полез по шкафам, громко гремя посудой, просто из-за того, что во время эмбрионального развития мои руки сползли в область части тела, которая отвечает за приключения.
И так как я забыл этими руками закрыть дверь, главный обитатель жилища проснулся и пришёл допрашивать мою скромную душеньку.
Услышав шаги, я проклял все на свете за то, что не успел уйти от разговора.
— Доброе утро, — в знак приличия пробурчал Руди и сел на стул.
— Д-доброе, — от неожиданности запнулся.
— Ты… Действительно не хочешь мне ничего рассказать? — он не знает, как начать, но хочет узнать. А я не хочу говорить, не знаю почему, просто чувствую, что Рудольф будет жить спокойнее, если не будет знать о моих снах.
— Нет.
— А я хочу, что бы ты мне рассказал, — настойчиво заявил Руд.
— Мне просто снятся идиотские сны, вот и все.
— О чем?
— О разном. Не хочу про них говорить.
— Я же все равно докопаюсь.