XVIII Первый воскрешенный

***
«У меня мало времени. Нужно быстрее обработать рану препаратом.
Тело уже не дышит, это самый обычный и самый свежий труп, который только можно найти.
Осторожно просовываю руку, смазанную мазью, в дыру в центре грудной клетки и смазываю ещё кровоточащие оторванные артерии, рука вся в крови.
Проходит пара минут, тело все ещё безжизненно, появляется ощущение, что все книги и шаманы врут.
Проходит ещё несколько минут и веки Максима медленно дергаются, пульса нет, дыхания — тоже.
Максим резко вздрагивает и поднимается.
— Ты пойдешь со мной.
— С чего вдруг? — огрызается Максим и опирается на руки.
— Ты — первый, с кем получился обряд воскрешения и станешь подопытным. Иначе рискуешь опять умереть, но воскресить тебя возможно только однажды.
Его острый взор поднимается на меня, Максим будто что-то решает.
— Идёт, старик.
Именно так начинается наблюдение за оживлённым, он селится в моем доме и ограждается от родных и друзей, от всего общества.
Наблюдение начинается с проверки физических способностей: опорно-двигательной системы, реакции, тяга к половой жизни и так далее.
Наблюдения показывают, что его тело не утратило физических качеств, снаружи он такой же человек.
Внешне Максим бледен, даёт трогать себя без желания и только потому, что это необходимо, агрессивен, дерзок.
Рефлексы подскочили до неузнаваемости, слышит шепот на расстоянии примерно семисот метров, чует и того лучше. Совершенно не питается. Если все же употребляет пищу, его рвет.
В обличии волка радужки глаз медленно потеряли цвет и побледнели, затем приобрели бледно-красный оттенок с более насыщенными зрачками.
Обострились волчьи повадки, зверь часто берет верх, и Максим становиться агрессивные, чем был прежде.
Для дальнейшего изучения следует провести вскрытие.
Разрезав живот, заметил, что ни один орган не функционирует, крови тоже нет, боли почти не чувствует. Так же понимаю, что у него нет слюны, и глаза медленно высыхают, приходится капать капли. Пота и половых выделений тоже нет.
Раны заживают медленнее, чем нужно, но никакого дискомфорта это не доставляет.»
Далее — ещё около года наблюдений за поведением отца, за которые он становился все бледнее и бледнее, пока кожа не приняла синеватый оттенок, а сам отец не слетел с катушек.
«Последние дни Максим боролся с инстинктами, берущими верх, но сегодня сорвался, озверел, обратился и, не слушая ничего, разгромил весь дом и убежал в лес.
Пришлось бежать следом и только через несколько часов я нашёл его около горы трупов, всего в крови и одышкой.
— Что ты сделал?
— Поел. И как видишь меня не стошнило после этого, — он вытер рукавом рот.»
Так вот почему в доме дедушки пахло кровью, в том бокале была она, сомнений нет. И его агрессия… все картинки сходятся.
Это, кажется, третья книга, которую я читаю из той библиотеки, пришлось купить специально карту памяти на много гигабайт, чтобы хранить хотя бы одну, об отце, и ещё для сбора дополнительного материала.
И так я перечитываю книги и катаюсь к дедушке Пете, ну, и, само собой, периодически мелькаю в институте. Но исключительно из-за скорой сессии.
Отсидев на парах, тороплюсь домой, чтобы снова засесть за историей, но своей личной, а не всяких Лжедмитриев.
«Дабы избежать подобных случаев, решил кормить его раз в полгода.
Не так давно заметил, что после кормёжки кожа приобретает нормальный здоровый цвет, а ближе к истечению срока бледнеет до белого, с еле-заметным голубым оттенком в области суставов. Кстати, начал измерять температуру тела раз в месяц — она падает следом за цветом кожи.
Кормился Максим сам, ходя в лес летом и зимой, как раз, когда людей на природе можно без труда найти, а зимой много одиночек.
Чтобы следить за реакцией людей в городе, отправляю его покупать местные газеты и приносить мне.
Вот вырезки:.»
Дальше я наткнулся на пожелтевшие кусочки газет разных размеров, но с одним заголовком «Найден труп», «Пропал человек!» или что-то подобное.
Вырезки со вторым заголовком были особенно интересны, потому что на них была личная информация и фото пропавших людей.
Я собрал в стопочку все тонкие бумажки и просмотрел, подсчитывая.
Всего девять пропавших, в основном молодые. Я помню, как мама говорила мне не ходить в лес одному. Я соглашался и не заикался о том, что у меня нет нужды туда ходить, дабы не провоцировать волнующуюся женщину.
«Максима долго нет, вчера он ушел на охоту, не вернулся до сих пор. Возможно, ищет новую жертву, подожду ещё пару дней…
Прошла неделя — Максима все ещё нет.
Придётся выйти в город и поискать его, а заодно и посмотреть статьи в газетах.
На улицах было достаточно оживлённо, так что я вовсе потерял запах Максима. Он специфический, пахнет приближающейся смертью, ненавистью, смешанными с остатками его настоящего запаха.
Купил газету, там статья о серийном убийце, которого поймали за расчленением группы отдыхающих подростков.
На глаза попала фотография Максима и его прожигающий взгляд сразу устремился в душу. С его сыном у него, все же, есть кое-что общее.»
Рассмотрев очередную вырезку из той самой газеты, я и вправду заметил нашу схожесть. Мы смотрим одинаково строго и зло. Это нельзя не принять как факт.
Я задумался, уже с трудом разлепляя глаза от усталости, зачитавшись статьёй.

***
Около недели прошло с нашей первой поездки к странному дедку и с тех пор Руд как с ума сошёл по этим книжкам, вечно ездит туда, берет новые и новые. Мне кажется, он помешался.
Но я немного завидуют, потому что ему есть, что узнавать о себе, а я прозрачный, как стекло, хоть и пытаюсь скрыть себя от посторонних людей.
Вот у отца Руда богатая история, её интересно узнать, а моя семья самая простая и там нечего расследовать. Но, признаюсь, зря я не стал читать историю своего родственника, надо хоть глянуть, почему за ним начали следить.