XVII Только один сможет мне помочь

***
Кто-то гораздо старше Миры и опытнее… Кто?
Не тот ли дедок с кладбища?
— Ясно, — закинул голову назад, — тогда буду держать тебя в курсе, — собрался уходить, глядя на задумчивого Влада.
Он поднял глаза и я кивнул в сторону, Влад встал со стула, поблагодарил дедушку и мы покинули его дом.

— Я думал, хоть что-то прояснится, а толку ноль.
— Куда мы сейчас? — спросил Влад, пристегивая ремень.
— На кладбище, — немного злился я.
— Зачем?
— Сказано же, нужен чистокровный зрелый волк.
Все бесит. Я понадеялся и просто поехал спросить, в надежде получить ответы на все свои вопросы, а вышло «ну, иди, спроси другого».
Не знаю почему, но Влад замолчал, тихо оставшись на заднем сидении.
Ещё два часа мы ехали в гробовой тишине и, только заметив в деревьях серебристого от седины, дряхлого волка с длинной шерстью на щеках, я надавил на тормоз, быстро выскакивая из машины, чтобы окликнул его, но он уже скрылся.
— Убить нас решил? — схватился за дверь и сидение Влад.
— Нет… — скорее мысленно сам себе, чем Владу отвечаю я. — Я задолбался ехать, побежали! — с силой захлопнул дверь и нырнул вперёд, обращаясь, прежде вытащив все вещи из карманов.
С каким упоением после долгой молчаливой езды я бежал, разминая затекшие части тела… Даже Влад не поспевал следом.
— Петр Семеныч! — крикнул на пустыре с маленькими заборчиками.
— Я здесь, — вышел дедок.
— Я хочу кое-что узнать.
— Проходите в дом тогда, холодает, — опасливо озирался по сторонам дядя Петя.
Я, прикусив язык, зашагал за ним, а Влад увязался следом.
— Что тебе интересно? — открыл деревянную избушку дедок и впустил нас.
— Я хочу знать про воскрешение умершего оборотня, — осторожно спросил и оглянулся в небольшом тёмном помещении, в котором пахло лесом и старостью.
— Что именно? — пригласил сесть на небольшой диван и кресла Петр.
— Я не знаю, с чего начать… Я хочу узнать все о моём отце и…
— Кто он?
— В-вожак стаи с другого конца города. — запнулся я.
— И он был воскрешён? — ровно и в то же время как-то властно буркнул старик и его пушистая неопрятная борода пошевелилась на груди.
— Да.
— Максим, верно?
Я смог только кивнуть, затаив дыхание.
Влада и вовсе заметно не было. Зачем он вообще решил пойти со мной?
— У меня в архиве много чего о нем можно найти, — старичок соединил подушечки дряхлых длинных тощих пальцев.
— Мне можно туда войти? — не могу поверить этому.
— Разумеется, можно, — он вяло встал и побрел к массивной двери за нашими спинами.
— Как-то странно это. Слишком просто, — шептал Влад, глядя на меня, видно взбудораженного и заинтересованного.
— Рудольф! — окликнули меня.
— Наплевать, — буркнул в ответ Владу и зашагал за дедом.
Дрожащими смуглыми руками Петр Семенович передал огромную папку с рукописным текстом. Все здесь пропиталось запахом старины и бумаги, и атмосфера в этой огромной библиотеке, с огромным количеством подобных папок, вконец отличалась от жилого помещения.
— Дальше ты найдешь книгу с опытами по воскрешению, которые я проводил над твоим отцом, — таинственно произнёс старик, сейчас похожий на чернокнижника, а не простого дедульку. Хотя, кто знает, может он и есть чернокнижник.
Я перевернул пару страниц в стопке, воодушевленно бегая по ним глазами.
— Там есть и про тебя, — я невольно отреагировал на старика, которого все больше побаивался и в то же время уважал и чтил. — А вот на тебя нет, — он повернулся к Владу.
— Вы ведете такие папки на каждого оборотня в городе?
— Почти. Точнее, на всех, интересующих историю оборотней.
— Я к ней имею какое-то отношение?
— Ты входишь в окружение воскрешенного. Можешь почитать.
В теле появилась волнительная дрожь и глаза сами по себе опустились обратно на пожелтевшую бумагу.

***
Как-то слишком много позволяет этот дедулька делать. Эй, Руд, очнись! Неужели ты не чувствуешь какой-то подставы?
Что за куча обещаний? Даже я на это никогда бы не повелся. Как можешь ты?
Он даже не смотрит по сторонам, полностью поглощенный рассматриванием не очень ровного, но понятного почерка. Плечи расслаблены, а глаза так и бегают по строчкам, заставляя ресницы дергаться.
— Можно что-нибудь забрать домой? — вдруг нарушает звенящую тишину Рудольф.
— Нет, нельзя. Это чтобы ничего не потерять, — прокашлялся дед. У меня получилось поймать взгляд желтых глаз на себе и недовольно свести брови.
— Тебя отвезти домой? — негромко спрашивает.
— Нет, я останусь и помогу, — уперто притопнул ногой я. На самом деле, я буду элементарно следить за этим слепым идиотом.
Оглядывая остальные пыльные полки большой домашней энциклопедии, он вздохнул без капли усталости, даже с готовностью перечитать все это прямо сейчас.
Я решил пошарить в поиске знакомых имён и побрел в глубину комнаты, читая надписи на папках.
И среди многих незнакомых нашёл имя своего двоюродного брата, который когда-то жил в этом городе, но переехал.
Даже интереса нет взять и прочесть, я серьёзно. Поэтому прошёл мимо, натыкаясь на папку о Мире на самой верхней полке, куда достану только глазами.
Немного ниже мелькает фамилия Кронберг и я сначала никак не реагирую на неё, но до мозга дошло, что это папка Руда.
Тихо достают её с полки и открываю чуть дальше начала и невольно зачитываюсь повествованием о детстве:
"Молодой чёрный волчонок, тонкий силуэт, показывающий, что он, видно, недоедает и опущенная голова с желтыми горящими ненавистью и обидой глазами.
Он мелко трусил рядом с отцом за остальными волками, неловко ступая в новом теле.
В школе, по рассказу Миры, он избегает всех и вся, ни с кем не общается и хмуро смотрит, зачастую в одну точку, погружаясь в себя.
С появлением поддержки со стороны той же Миры, медленно возвращается к жизни и социализируется.
Спустя пять лет показывает Мире, кто есть и ведает об отношении к нему отца. Оказывается, Максим Рогов регулярно насилует мальчика и угрожает расправой.
Теперь ясно, почему Рудольф такой забитый и не идёт на контакт с людьми. После, Мира заметила, что Рудольф более резко реагирует на взрослых мужчин.
Стая чистокровного Валерия вступает в схватку с неизвестной небольшой стаей, где убивают отца мальчика."
Если коротко, то я прочёл именно об этом и сильно устал, не заметив рядом бесшумного главного героя.
— Красивый рассказ, ничего не скажешь, — кажется, он стоит здесь давно и читает вместе со мной.
— Ты нашёл то, что искал? — голос пропадает от долгого молчания и потягивания вверх.
— Я сфотографировал все бумаги из той папки, пока что я не узнал ничего, — он навалился сзади и обнял за талию.
И сидели мы на полу, таком же деревянном, как и весь дом.
— Уже десять, поехали по домам, — поцеловал в выступающий шейный позвонок.
— Хорошо, — зевнул я, готовый свалиться прямо здесь.