8. Урок анатомии

Особняк тонул в предрассветной синеве. Люций не спал — он редко спал вообще. Вместо этого он стоял у окна, курил и смотрел, как первые лучи солнца пробиваются сквозь шторы. В голове — чёткий план. Вода в аквариуме казалась тёплой, почти живой, переливаясь отблесками солнца, пробивавшегося сквозь витражи. Люций вошёл бесшумно, как всегда, но сегодня в его движениях не было привычной холодной расчётливости.
Он хотел Нерея.
А почувствовать.
Сегодня он разберёт Нерея на части.
Не ножом. Не цепями.
Тем, что страшнее — знанием.

Нерей проснулся от щемящего чувства пустоты. Вода казалась гуще, тяжелее, словно пропитанной чужим присутствием. Он потянулся, и тогда заметил — стекло аквариума снова не заперто.

"Почему?"
Тритон лежал на дне, полуприкрыв глаза, плавники лениво колыхались в воде. Он слышал шаги, но не шевельнулся — слишком привык к тому, что Люций просто наблюдает.
Но сегодня всё было иначе.
Люций не остановился у стекла.
Он открыл аквариум
Мужчина вошёл без стука, неся с собой запах табака и дорогого виски. На нём не было плаща — только свободная рубашка с расстёгнутым воротом, открывающая бледную кожу и шрамы, о которых он никогда не рассказывал.

— Утро, — произнёс он, останавливаясь у аквариума. — Ты выглядишь... взволнованным.

Нерей отплыл глубже, но Люций лишь усмехнулся.

— Не прячься. Сегодня мы учимся.

— Чему? — прошипел тритон.

Люций медленно провёл пальцем по кромке воды.

— Твоему телу.

Он не стал спрашивать разрешения.

Просто взял — как берёт то, что уже считает своим.

Его руки скользнули в воду, обхватили Нерея за талию и вытащили на мраморный пол. Тритон дёрнулся, но Люций прижал его спиной к холодной поверхности, не давая уйти.

— Не бойся, — прошептал он, наклоняясь так близко, что губы почти касались жабр. — Я не причиню боли.

Но это была ложь.

Будет больно.
Потому что Люций начал исследовать.

Пальцы скользили по чешуйчатым бёдрам, останавливались на внутренней стороне, где кожа становилась мягче, чувствительнее.

— Интересно, — пробормотал он, наблюдая, как Нерей сжимает кулаки. — Ты реагируешь почти как человек.

— Я не... — голос тритона прервался, когда Люций провёл ногтем по нижней линии живота.

— Ты не что? — Мужчина наклонился, губы коснулись шейных жабр. — Не хочешь? Не можешь? Или просто не признаёшь, что уже дрожишь?

Нерей зажмурился.

Он ненавидел это.

Ненавидел, как тело предательски отзывается на каждое прикосновение. Как тепло растекается под кожей, несмотря на ярость в груди.

Люций заметил.

И улыбнулся.

— Давай проверим, что ещё ты скрываешь.

Нерей вздрогнул, попытался вырваться, но Люций прижал его сильнее.

— Тише, — прошептал он. — Это всего лишь анатомия.

Но это был не научный интерес.
Это было вторжение.

Пальцы скользнули глубже, нашли скрытую щель, едва прикрытую тонкой перепонкой.

— Ах, вот оно, — прошептал Люций, и в его голосе впервые прозвучало что-то, кроме холодного расчёта.

Нерей застонал.

Не от удовольствия.

От унижения.

От того, что его разоблачили.

Люций не спешил. Он растягивал момент, наблюдая, как лицо тритона искажается от стыда и чего-то ещё — чего-то тёплого, постыдного, что заставляло его тело выгибаться.

— Ты прекрасен, — сказал он, наконец проникая внутрь.

Нерей вскрикнул.

Он не хотел этого.

Не хотел, чтобы его трогали.

Не хотел, чтобы его знали так глубоко.

Но Люций знал.

И теперь, когда пальцы двигались внутри, растягивая, готовя, Нерей понимал — это не просто насилие.

Это приручение.

— Скоро ты сам попросишь меня, — прошептал Люций, наклоняясь, чтобы поймать его губы в поцелуй.

Нерей укусил его.

Кровь заполнила рот, но Люций лишь рассмеялся.

— Хорошо.

И тогда он вошёл в него по-настоящему.

Боль.

Жар.

Чувство, будто его разрывают на части.

Нерей зарычал, впился когтями в спину мужчины, но Люций не останавливался. Он двигался медленно, методично, как будто закрепляя урок:

Ты мой.

Ты никуда не денешься.

Ты уже не сможешь жить без этого.

И самое страшное — Нерей чувствовал, как его тело начинает отвечать.

Как жар разливается по жилам.

Как низ живота сжимается от нарастающего напряжения.
Как предательское удовольствие пробивается сквозь ярость.

Люций видел это.

И ускорился.

Когда волна накрыла Нерея, он закричал. Не от наслаждения.От ужаса.
От того, что сдался.

Люций не дал ему опомниться — схватил за волосы, заставил смотреть в свои глаза, пока сам достигал кульминации.

— Запомни, — прошипел он, заполняя его горячим. — Это не конец.

Это начало.

Позже, когда Люций ушёл, оставив его на холодном полу, Нерей лежал без сил.

Тело болело.

Душа горела.

А где-то внутри, в самой глубине, уже росло желание — Чтобы он вернулся.

Чтобы сделал это снова.
Чтобы принадлежать стало легче, чем сопротивляться.

И это было страшнее любой клетки.