3 Часть

Вечер. Особняк Армстронгов.

Под звуки ветра, шепчущего в ставнях, особняк готовился к необычной вылазке. В подземной галерее, где хранились экспонаты и редкие существа, слуги в молчании подготавливали специальный резервуар. Прочный, передвижной, снабжённый системой поддержания температуры и фильтрации. Он напоминал карету, но водную — закрытую, надежную.
В центре комнаты стоял Люций, облачённый в тёмный походный плащ, застёгнутый на серебряные пряжки. Его перчатки были из тонкой кожи, а волосы аккуратно зачесаны назад. Он выглядел как охотник на демонов, а не как человек, собравшийся выпустить древнего тритона под лунное небо.
Слуга подошёл, склонившись:

— Всё готово, господин.

Люций кивнул. Он подошёл к резервуару Нерея.
Тритон, уже ожидавший, стоял в воде — расправленный, молчаливый, рана на крыле почти затянулась. Он выглядел не слабее, а словно... свободнее.

— Ты знаешь, что я могу тебя не отпустить? — спокойно произнёс Люций, глядя в глаза.

Нерей скользнул к стеклу. В его глазах отражался холодный свет фонарей.

— Но ты отпустишь.

И в этом голосе не было ни просьбы, ни надежды — только уверенность.

Полночь. У берегов.

Карета с резервуаром прибыла к утёсам — укрытое место, знакомое только Армстронгам. Стая ворон взмыла с деревьев, когда лошади остановились. Вдалеке шумело ночное море, отблески луны скользили по волнам.
Слуги открыли защитные створки. Люций вышел первым, держа на плече фонарь. Ветер трепал его плащ, в воздухе стояла соль и древняя тишина.

— Готов? — спросил он, наклоняясь к тритону.

Нерей кивнул.

— Один час, — напомнил Люций.

С помощью специального механизма резервуар был приподнят и осторожно опущен в море. Створка открылась. Вода хлынула внутрь.
И тогда — Нерей выскользнул наружу.
Он не плыл сразу. Он задержался у поверхности, обернулся — и впервые посмотрел на Люция не как на врага. В его взгляде было что-то другое. Глубже.
Затем он исчез под водой.
Люций стоял у края скалы, держа фонарь.
И вдруг услышал.

Песню.

Она рождалась из глубин, поднималась как туман, пронизывала всё: воздух, тело, кости. Это была песня боли и величия, одиночества и силы. Она звучала, как сама бездна — не дикая, не злая, но древняя и бесконечная.
Слуги в ужасе отступили. Один из них зажал уши. Другой упал на колени.
А Люций стоял. Не двигался.
Он слушал.
Сердце его  холодное, железное билось странно неровно.
Когда час прошёл, Нерей вернулся. Тихо, без сопротивления. Он вошёл в резервуар и закрыл глаза, будто устав.
Люций наклонился к нему.

— Ты пел для моря?

Тритон чуть приоткрыл один глаз:

— Нет. Для тех, кто забыл, как звучит свобода.

Люций медленно выпрямился. Впервые — не знал, что сказать. Карета скользила по ночным дорогам, залитая бледным светом луны. Лошади шли шагом, уставшие после спуска и подъема с утёса. Внутри экипажа, за прочным стеклом, снова сидел Нерей — молчаливый, погружённый в воду и свои мысли. Его серебристые волосы медленно колыхались, как водоросли. Крылья, ещё не до конца исцелённые, были расправлены, словно он всё ещё чувствовал вкус свободы.

Люций сидел напротив, скрестив ноги и не отрывая взгляда от существа. Слуги не осмеливались заговорить. Тишина между мужчиной и тритоном не была враждебной она была насыщен— Ты вернулся, — наконец произнёс Люций.

Нерей открыл глаза, медленно подняв взгляд.

— Я сказал, что вернусь.

— Знаешь, я думал, ты сбежишь. Песнь — приманка, гипноз. Ты мог бы заманить всех нас в воду и утопить. Никто бы и не понял, как.

Нерей слегка усмехнулся. Улыбка была усталой, но искренней.

— Мог бы. Но тогда стал бы таким же, как вы.

Люций приподнял бровь.

— А кем же мы для тебя?
— Хищниками. Коллекционерами. Пустыми сосудами, в которых нет ни музыки, ни памятиной, будто между ними завязался диалог без слов.

Он замолчал, и снова настала тишина. Люций смотрел в стекло, как в зеркало, где отражалась его тень.

Особняк. Через два часа.

Слуги осторожно перенесли резервуар в его постоянное место. Комната с аквариумом наполнилась слабым сиянием — в воде появились слабые отблески того самого света, что исходил от Нерея, когда он пел.

— Оставьте нас, — приказал Люций.

Когда дверь закрылась, он подошёл ближе к резервуару и присел на корточки.

— Ты странный, Нерей. Грубый, дерзкий, опасный... и в то же время ты единственное живое, что я встретил за последние годы.

Нерей смотрел на него молча, в глазах снова появлялся тот взгляд, от которого раньше хотелось бежать — древний, слишком знающий.

— И ты странный, человек, — ответил он. — У тебя чёрные глаза, но не чёрное сердце. Оно просто пыльное.

Люций тихо усмехнулся:

— Слишком много поэзии для морской твари.

— А ты слишком много одиночества для хозяина мира.

И снова тишина. Густая, как вода.

Люций поднялся.

— Отдыхай. Завтра мы поговорим… по-настоящему.

Он собирался уйти, когда вдруг Нерей окликнул:

— Люций.

Мужчина остановился у двери, не оборачиваясь.

— Что?

— Спасибо, что сдержал слово.

Это было сказано не как благодарность. Скорее, как факт, важный для будущего.
Люций кивнул больше себе, чем кому-то и вышел.

Продолжение следует......

Давайте поддерживать друг друга! Оставьте звездочку, если вам нравится моя история, и я обязательно загляну к вам! ⭐