Глава 27: Реверс

Реверс — удар по высоко летящему мячу, при котором кисть, держащая ракетку, развёрнута к мячу внешней стороной.

Вибрирующий мобильник так и норовил выскользнуть из мокрой ладони Минхо. Удерживая на бёдрах спадающее полотенце одной рукой, он пытался установить телефон на полке и одновременно безуспешно давил на кнопку принятия видеозвонка. Из-за влаги сенсор потерял чувствительность и не отзывался на манипуляции.

Минхо с размаху тыкнул пальцем по защитному стеклу:

— Да твою ж!.. Работай давай.

На экране появилось скучающее лицо Хёнджина, однако через секунду снова исчезло, потому что телефон съехал по стенке и всё-таки упал.

— Минхо? У тебя всё в порядке? — Из динамиков раздался взволнованный голос. — Если занят, я могу перезвонить. Слышишь меня? Оу...

Минхо заново установил смартфон, на этот раз предусмотрительно зафиксировав его при помощи подручных средств, коими оказалась бутылка воды и чей-то забытый блокнот, смахнул со лба влажные волосы и посмотрел в камеру.

— Привет, — запыхавшись, выдохнул он.

— Приве-ет, красавчик, — протянул Хван. Его откровенный взгляд блуждал по обнажённому торсу Минхо. — Один тут отдыхаешь?

— Я ещё на работе, только из душа вышел, когда услышал звонок. Даже толком вытереться не успел.

— Можешь не торопиться, мне нравится картинка. Только наклони телефон ещё чуть-чуть ниже. — Хван приблизил лицо к камере, делая вид, что пытается заглянуть за её пределы. В последние дни у него наблюдалось игривое настроение.

— На мне полотенце. — Минхо улыбнулся.

— Облом, — сдулся Хван, выпятив нижнюю губу в притворной досаде. — Все уже ушли? Раздевалка пустая.

— Парни ещё работают, это я пораньше отстрелялся, у моих старших сегодня экскурсия в музей.

— М-м, понятно, — произнёс Хёнджин сквозь подавляемый зевок. — Какие планы?

Минхо вытащил из шкафчика маленькое махровое полотенце и накинул на шею, чтобы слегка подсушить волосы.

— Затарюсь в супермаркете, приготовлю ужин и завалюсь на диван с сериалом. Ещё надо Лило вычесать, линяет как зараза, заколебался каждый день пылесосить. Ну а ты чем займешься? Вижу, выспаться тебе опять не дали. В Лондоне же сейчас утро?

— Ага, и десяти ещё нет, а я уже при полном параде на съёмках. Даже позавтракать толком не успел. Сегодня реклама. Меня раз шесть переодевали. — Хёнджин отодвинулся от камеры и отошёл к окну, демонстрируя себя в полный рост. На нём были прямые светлые брюки и свободная полупрозрачная рубашка с жабо из тонкой ткани с вкраплениями то ли мелких страз, то ли блёсток, которые красиво переливались и мерцали на солнце. Покрутившись, Хван вернулся к телефону. — А вечером предстоит четырёхчасовая тренировка. Если выживу. Позвонил, пока перерыв и в гримёрке никого нет.

—Очаровательные кудряшки, — подмигнул Минхо, намекая на его укладку.

— Это не кудряшки, а волны. — Хёнджин кокетливо завёл вьющуюся прядь за ухо. — Нравится?

— Ты похож на взбалмошного средневекового лорда.

— Так и передам стилисту, — хохотнул Хван. — Но ты почти угадал концепт. Я должен изображать юного беззаботного аристократа, олицетворяющего свободу мысли и духа.

— Тебе подходит. Даже притворяться не придётся.

Хёнджин рассмеялся и показал ему язык. Он держал своё обещание: часто звонил, писал кучу сообщений и присылал фотографии. Минхо переживал, что общение на расстоянии получится натянутым, с повторяющимися вопросами и неловкими паузами, а постепенно и вовсе сойдёт на нет. Однако его тревоги оказались напрасными. В первый же день после того как Хван вернулся в Сеул они проговорили около двух часов, не заметив, куда исчезло время. Болтали обо всём на свете и не могли остановиться, как будто расстались не вчера, а целую вечность назад. Когда звонки выпадали на время тренировок, Хёнджин просил включить камеру, чтобы поздороваться с мальчишками. Те, толкаясь и пинаясь, лезли в кадр, махали руками и наперебой выкрикивали слова приветствия. «Тренер Хван, — с грустной ностальгической улыбкой повторял Хёнджин. — Начинаю отвыкать от этого обращения». Иногда они общались прямо во время готовки. Минхо устанавливал мобильник на специально приобретённом штативе и, словно профессиональный блогер, комментировал все свои действия. На первый взгляд, Хван внимательно следил, не перебивая, но когда Минхо спросил, всё ли он запомнил и сможет ли повторить без посторенней помощи, Хёнджин честно признался, что даже не пытался вникнуть в процесс, ему просто нравилось наблюдать и слушать его голос. За пределами Кореи у Хвана было больше свободы, порой, когда разница во времени не превышала пары часов, он «брал» Минхо с собой на прогулку, которая непременно заканчивалась шопингом. Они вместе осматривали достопримечательности, обедали в ресторанах и вместе покупали новые вещи. Хёнджин советовался, что лучше выбрать и не выключал камеру даже в примерочных. Минхо ничего не имел против. Он наслаждался каждой «встречей», дорожил каждой минутой, проведённой рядом с ним.

— Скоро турнир, Джено усердно тренируется? — с наигранной строгостью спросил Хёнджин.

— Как машина. После подписания контракта с академией у него плюс сто к мотивации. Как будто не в городских соревнованиях участвовать собрался, а на Уимблдон едет сражаться.

— Хорошо. — Хван серьёзно кивнул. — А то я так расхвалил его перед комиссией, не хочется ударить в грязь лицом. Какие у него шансы на победу?

— Стопроцентные, если сохранит боевой настрой. — Минхо не сдержался от самодовольной улыбки. — Вы же обменялись номерами, спроси его сам, подбодри.

— Он от меня гасится. Не знаю, стесняется что ли? Все ответы односложные, слова лишнего не вытянешь. Ты бы видел нашу переписку. «Да, тренер, Хван», «Понял, тренер Хван», «Хорошо, тренер Хван». — Хёнджин сымитировать грубый голос Ли. — Как солдат на службе.

— Типичный Джено, — хмыкнул Минхо. — Это его способ проявить уважение. Ты для него большой авторитет. Больше чем разочаровать меня, он боится только опозориться перед тобой. Привыкнет, дай ему время. А насчёт турнира не парься. Теперь, когда Ёнджун снялся, у него не осталось соперников. Как и смысла в нём участвовать. Но раз уж мы заявились, некрасиво давать заднюю в самый последний момент.

— Ты всё ещё сердишься на Ёнджуна?

Сложив руки на груди, Минхо с тяжёлым выдохом облокотился плечом о шкафчик.

— Я на него рассчитывал. Не ожидал, что он променяет теннис на скучную стажировку в офисе. Пять лет коту под хвост. Ну да что теперь, — он махнул рукой, отпуская тягостные мысли, — отказался и отказался, не убивать же его за это.

— Твои птенчики начали вылетать из гнезда, — умильно сказал Хван, прижав кулаки к щекам, и улыбнулся. — Не переживай за них, они у тебя взрослые и самостоятельные парни, с головой дружат, ответственность за принятые решения осознают. Всё будет хорошо. Судя по количеству восклицательных знаков в сообщениях, Ёнджун наконец-то расправил крылья, он в восторге от обучения. Сонхва регулярно созванивается с филиалом, заодно и про него спрашивает. Говорит, сотрудники его хвалят и называют перспективным. У Ёнджуна большое будущее, Минхо, просто оно не связано с теннисом. К тому же, он не бросает клуб, спорт для него по-прежнему важен.

— Наверное, — вяло отозвался Минхо. Решение Ёнджуна не связывать свою жизнь с теннисом всё ещё вызывало в нём отторжение. Не так-то просто вот так сходу смириться с тем, что твой лучший ученик, в которого ты вложил всю душу, опыт и знания внезапно разворачивается на сто восемьдесят градусов и машет тебе ручкой. Минхо нахмурился, зацепившись за другие слова Хвана. — Стоп, так ты и с Ёнджуном связь поддерживаешь? Честное слово, Хёнджин, раздаёшь свой номер направо и налево, как уличный промоутер флаеры. Где твоя осторожность?

— Да вы там сговорились что ли? — Хван страдальчески закатил глаза. — Мне Сонхва уже прочитал лекцию. Ну правда, не бывает таких совпадений. Признайся, вы с ним общаетесь за моей спиной?

— Делать мне больше нехер.

— Ну какие же вы оба милашки. — Хёнджин мстительно захихикал.

— Не приплетай меня. У нас с Паком из общего только ты, — оскорблённо проворчал Минхо.

— Как супружеская пара после развода, у которой остался общий ребёнок, — сквозь смех сказал Хван. — Мальчишек я заранее предупредил, если они сольют мой номер, я им головы откручу. Доволен? Кроме них и наших клубных больше никто не знает. Я тут вообще-то учусь доверять людям. Или ты просто не хочешь, чтобы я общался с другими? Ревнуешь?

С хитрой улыбкой Хёнджин приблизил лицо к камере и многозначительно повёл бровью. Минхо так же подошёл к мобильнику, наклонился и со всей серьёзностью заявил:

— Да. Ты только мой.

Из динамиков раздался поражённый выдох. Мгновение назад уголки улыбающихся губ Хёнджина опустились, рот открылся, а глаза приобрели практически идеально округлую форму. Он захлопал ресницами, не в состоянии словесно сформулировать своё удивление. Замешательство Хвана развеселило Минхо, но он старался не выходить из роли, чтобы в полной мере насладиться результатом своей маленькой шалости.

— Мне послышалось или ты только что...Погоди-ка.— Хёнджин встряхнул головой, отчего уложенные локоны слегка выбились из причёски, что-то нажал на телефоне и снова нетерпеливо приник к экрану — Повторишь? Я включил запись.

— Ничем не могу помочь, поезд ушёл, — с нарочито фальшивой улыбкой пропел Минхо.

— Ну скажи ещё разочек, будь котиком, — канючил Хван, состроив самое несчастное выражение лица, на которое только был способен. — Разве ты не видишь, как я страдаю вдали от любви? Запишу твой голос, он будет согревать меня холодными ночами.

— Хорошая попытка. Актёрская игра десять из десяти, — оценил Минхо, не сумев сдержать тихий смех.

Хван скорчил рожицу и, насупившись, откинулся на спинку глубокого кожаного кресла.

— Нечестно. Я даже не успел ничего понять. Это ведь такие важные слова! Почти как... — Хёнджин вдруг запнулся, отвёл взгляд и чуть слышно закончил: — Ты такой жестокий.

Минхо понимал, что Хван продолжает играть, но всё равно почувствовал укол совести. Мягко усмехнувшись, он постучал по экрану, привлекая внимание. Хёнджин поднял на него лукавый взгляд. Губы дрогнули в затаённой улыбке.

— Слова могут утратить свою ценность, если произносить их слишком часто. Но ты услышишь их от меня ещё не раз.

— Обещаешь? — Хёнджин протянул руку с оттопыренным мизинцем.

— Обещаю. — Минхо вытянул навстречу свою. Глядя друг другу в глаза, они «сплели» пальцы. — А теперь отвернись-ка, я оденусь, — сказал и положил мобильник экраном вниз.

— Эй! Я ничего не вижу, — тут же раздался недовольный выкрик. — Как грубо! Кого тебе тут стесняться-то? Ты мой парень или где? Минхо! Подними меня немедленно!

Пока Хван возмущался, Минхо отбросил полотенце и быстренько натянул бельё. Когда дело дошло до штанов, он второпях промахнулся мимо штанины и, потеряв равновесие, чуть не грохнулся на пол, благо вовремя успел ухватиться за шкафчик. Металлическая дверца опасно заскрежетала, но выдержала его вес.

— Что за странные звуки?

— Секунду.

Минхо вернул мобильник в вертикальное положение.

— Ну во-от, — расстроенно протянул Хван, увидев его почти полностью одетым.

— Если бы кто-то сюда зашёл, мне пришлось бы долго объяснять, почему я стою абсолютно голый перед камерой. А после шуточек Чанбина ещё и доказывать, что я не подрабатываю на OnlyFans.

Хохот Хёнджина эхом разнёсся по раздевалке. Ослабевшая рука, держащая мобильник упала на колени и картинка на экране «заплясала» от вибрации тела. Минхо улыбнулся. Ему нравился громкий открытый смех Хвана, он мечтал однажды снова услышать его вживую.

— Есть подвижки с подонком Галлахером? День слушания уже назначен? Надеюсь, весь этот балаган обойдётся без твоего личного участия, — сказал Минхо, доставая из шкафчика свежую футболку.

— Я поэтому и позвонил, у меня отличные новости! — тут же оживился Хван. — Появилась возможность избежать судебных разбирательств. Моя команда юристов настроена оптимистично.

— Как это? Галлахер забрал заявление? — Минхо просовывал голову в горловину, да так и застыл в удивлении с поднятыми руками.

— Ну-у, не совсем. Пока нет. Но мы надеемся, что он отступит.

Объяснения Хёнджина звучали расплывчато. Предчувствие Минхо подсказывало ему, что здесь что-то нечисто и избегающий взгляд Хвана, нервно теребящие жабо пальцы только укрепляли подозрения. Спустя несколько долгих секунд, так и не дождавшись подробностей, Минхо не выдержал:

— Колись, чего вы там мутите?

— Ничего такого.

— Жить-то хоть будет? — тишина. Минхо напрягся. — Хёнджи-ин?

— Ой, да кому он всрался! — выплюнул Хван. Подобные высказывания не часто вылетали из его рта, оттого и слышать их было очень непривычно. Как видно, целый месяц в клубе среди вечно переругивающихся друзей и подростков не прошёл бесследно. — Этот мудак все нервы мне истрепал! Извалял в грязи мою репутацию, выставил перед всеми каким-то неуравновешенным психом, и думает, что ему за это ничего не будет? Ха! Теперь моя очередь пить кровь.

Каждый раз, стоило зайти разговору о Галлахере, Хёнджина крыло эмоциями. Минхо не воспринимал выплёскиваемый негатив на свой счёт, однако видеть любимого человека в таком состоянии, слышать от него грубые, наполненные гневом и сталью слова, всё равно было больно. Минхо терзало чувство вины за свою бесполезность. Он даже не мог обнять Хвана, не мог быть рядом, когда так нужен. Единственное, что ему сейчас оставалось – слушать и поддерживать.

— Всё обойдётся, я уверен. Сволочь получит по заслугам и больше никогда даже не посмеет смотреть в твою сторону. Ты справишься. Мы справимся, — твёрдо пообещал Минхо, ощущая непреодолимое желание взять за руку, обнять, дотронуться до любимого лица, чтобы вновь увидеть счастливый блеск в красивых глазах. Словно почувствовав его порыв, Хёнджин робко улыбнулся. — Расскажешь, как вам удалось его прижать?

— Нам просто повезло. Скажем так, среди его приближённых нашёлся анонимный недоброжелатель, он передал мне очень любопытную запись, способную дискредитировать Галлахера. На ней он выставлен в нелицеприятном свете и во всей красе демонстрирует свою истинную сущность. Какая же он гнида, Минхо, ты не представляешь даже, и это только верхушка айсберга. Мне стыдно, что среди наших есть такие беспринципные гады. Не знаю, какой у анонима резон помогать мне, месть, обида или обыкновенная зависть – какая разница? Главное, чтобы сработало. Запись – наш единственный козырь.

— Он говорил о тебе? На той записи.

— Увы, обо мне ни слова, – с досадой мотнул головой Хёнджин. — Это значительно облегчило бы процесс переговоров. В любом случае, той грязи, что вылилась из его поганого рта должно хватить, чтобы заставить гада присмиреть. Я не могу использовать запись в суде, не пропустят, да и к делу она, по сути, не относится, но никто не может запретить мне слить всё в сеть. Пусть потом оправдывается и извиняется, сколько влезет. В Канаде к подобным вещам относятся ровно, обсудят в узком кругу и быстро забудут, опубликованные материалы не нанесут значительного ущерба его репутации. А вот в Корее другое дело, тут щадить не станут. Самому Галлахеру плевать, что о нём подумают в отдельно взятом государстве, но его отцу, у которого львиная доля бизнеса подвязана на партнёрстве с нашей страной, скандалы совсем ни к чему. — Хван зло ухмыльнулся. — Если Галлахер не совсем идиот, он просчитает последствия и не станет долго брыкаться. Ссориться с отцом он точно не захочет. Пойти на мирное соглашение в его же интересах, иначе неизвестно, кто в этой шумихе пострадает сильнее: я или он. Лучше бы ему принять мою милость и поднять белый флаг. Ещё и гляди перевернёт всё так, будто это он пожалел меня и по доброте душевной отклонил претензии. Как же бесит!

Выругавшись, Хёнджин резко подался вперёд и пнул что-то. Послышался глухой удар о пол.

— Всё равно лучше, чем судиться и проиграть. Зато ты отделаешься от него раз и навсегда, — пытался подбодрить Минхо.

— Ты прав, — замедленно произнёс Хёнджин, глядя куда-то в одну точку. Затем встряхнулся и посмотрел на него уже более осознанным взглядом. — Чёрт с ним! Много чести говорить об этом козле. Выводит меня даже на расстоянии. Не будем тратить на него время. Лучше расскажи, как дела в клубе? Как Сан? Я слышал, решение окончательное.

— Ты с ним чаще контактируешь, так что наверняка знаешь даже больше нашего. С нами-то он теперь не особо делится, сам понимаешь, — с горечью сказал Минхо. — Парой слов по рабочим вопросам перекинемся, вот и всё наше общение. Но вроде как да, Чан говорит, он даже не колебался.

— С тех пор как он прочухал, что я тоже был в курсе чувств Уёна, отвечает мне через раз и то очень холодно. Я стараюсь не доставать. Вроде бы и не виноват, но мне всё равно хочется перед ним извиниться. Хотя... — с грустью выдохнул Хван и опустил глаза в пол. — Знаешь, в лагере у нас состоялся довольно откровенный разговор, он был искренен и честен со мной, а я...Мне жаль, что я не ответил взаимностью. Сан заслуживает всего самого лучшего, что есть в этом мире, таких людей очень мало, и я хочу продолжать дружить с ним. Надеюсь, однажды он меня простит. До сих пор не верится, что он так поступил. Это ведь невероятно тяжело – отказаться от того, что ты любишь всем сердцем. Всё равно что оторвать от себя кусок.

Решение Сана не стало ни для кого неожиданностью. Они понимали, к чему всё идёт, но не осмеливались озвучить свои предположения, будто слова, даже сами мысли об этом могли навлечь беду, воплотить в реальность общий страх. На следующее утро после дня рождения Сан всё-таки уехал на мотоцикле. Тихо, ни с кем не попрощавшись. На планёрке Бан Чан сухо сообщил, что Чхве будет отсутствовать какое-то время. Клуб погрузился в мучительное нервное ожидание неизбежных перемен.

Несколько дней спустя Сан вернулся и положил на стол заявление об увольнении. Без истерик, претензий и выяснений отношений. Их худшие опасения сбылись.

— Уходить необязательно. — Чан напряжённо сжимал пальцами конверт.

— Кто-то должен. Пусть это буду я.

Чхве не ушёл, хлопнув дверью. Он пообещал остаться до тех пор, пока не отыщет себе замену, того, кто «сможет позаботиться о детях». Даже в такой непростой ситуации, он в первую очередь беспокоился о своих воспитанниках. Хотел убедиться, что передаёт их в надёжные руки. Сан работал с полной отдачей, с энтузиазмом вовлекался во все мероприятия, умел найти общий язык с любым, будь то капризный подросток или вредный взрослый, не отказывал в просьбах и никогда не жаловался. Невозможно представить более надёжного и преданного своему делу человека. Сан ценный сотрудник и бесценный друг. Никто не способен его заменить.

Однако обстоятельства складывались не в их пользу. Благодаря обширным связям в спортивной сфере, новый тренер нашёлся быстро, и уже завтра Чхве предстояло отработать свой последний день в клубе.

— Минхо, ты меня слушаешь? — обеспокоенный голос Хвана выдернул его из вязкого потока растревоженных мыслей.

— Я не хочу, чтобы он уходил, — сглотнув тугой ком в горле, тихо признался Минхо.

— Так скажи ему, — ласково проговорил Хёнджин.

— Это ничего не изменит.

— Пусть так, но он будет знать. Вдруг именно твои слова помогут ему покинуть клуб со спокойной душой? Тебе самому станет легче.

Минхо отшатнулся и замотал головой, сам не понимая, что конкретно отрицает. Вся эта ситуация казалась чертовски неправильной, чудовищной ошибкой, исправить которую он был не в силах. С каждым днём паршивое чувство разрасталось, грызло его изнутри, словно голодный паразит. Поговорить с Чхве, чтобы унять собственные муки совести? Нет. Он их заслужил.

— После всего говна?— Минхо устало привалился к стене. — Он не захочет меня слушать.

— Не попытаешься – не узнаешь. Просто подумай об этом, — мягко попросил Хван. Затем деловито поднял указательный палец вверх и важно продекламировал: — Лучше попробовать и обосраться, чем не пробовать вообще.

— Сократи общение с Чанбином, я серьёзно.

Хван откинул голову и совсем не аристократично заржал.

— Стараюсь вписаться в вашу крутую тусовку.

— В списке обязательных условий есть пункт «засрать лексикон»?

Минхо с улыбкой слушал звонкий смех, будто то была лучшая мелодия на свете. Мелодия с похрюкиванием.

— Сонхва тоже меня отругал. Не подобает благородному господину уподобляться грубым мужланам. — Он с удивительной точностью скопировал тон Пака.

— Хера се завернул. Из какого века он к нам прибыл?

— В этом весь Сонхва. Он тоже скучает, только по-своему. — Светлая улыбка тронула губы. Хёнджин всегда говорил о Паке с неизменной теплотой. — Уён знает?

— По-любому догадывается, —на протяжном выдохе произнёс Минхо. — Мы с парнями договорились не затрагивать больную тему и не упоминать имя Чхве, иначе он никогда из своей норы не вылезет. Строчим нейтральные сообщения, шлём максимально отвлечённый контент. Чанбин заваливает Уёна тупыми рилсами, Феликс пытается оказать психологическую помощь, выкладывая мотивационные цитаты, а Бан Чан зачем-то делится идеями для будущих проектов. Наверно хочет занять его полезным делом или просто использует чат как блокнот для заметок, обратной связи-то всё равно нет.

— И чья тактика оказалась успешнее?

— Моя. Поставил ему ультиматум: если в ближайшие двенадцать часов он не докажет, что не сдох, я приеду и выломаю дверь. Теперь каждый день отчитывается мне картинкой с большим пальцем вверх, а когда я попросил прислать сэлфи, отправил смайлик со средним. Короче, мы знаем, что он жив и в относительном порядке, по крайней мере, все сообщения отмечены прочитанными, а мусорные пакеты, забитые коробками из доставки намекают, что он хотя бы не забывает жрать.

— Дверь так и не открыл? — расстроенно спросил Хван.

— Ага. Десять раз. Стучали, звонили, вежливо просили, угрожали – ноль реакции. Ходим к нему как паломники к святому месту. Соседи уже на измене, скоро вызовут ментов, и поедем все дружно чиллить в камеру.

— Несколько недель не выходить из дома... — Хёнджин присвистнул. — Крыша поедет. Я надеялся, он хотя бы Бан Чана впустит.

Минхо фыркнул.

— На цыпочках перед ним ходить не будут. Время уговоров вышло. Чан рвёт и мечет. — Поймав вопросительный взгляд Хвана, пояснил: — У нас нет свободных тренеров, он взял всю нагрузку Уёна на себя и теперь носится как сраный веник, пытаясь везде успеть. Его терпение трещит по швам, ещё чуть-чуть и начнёт зеленеть. Так что на месте Чона я бы не рассчитывал на тёплый приём, как только высунется, ему надерут уши.

«Страдать можно и на работе!» — вспылил Бан Чан после очередного бешеного дня.

— Когда Чан включает босса – земля дрожит. Любому может прилететь, даже мне, — вяло ухмыльнулся Минхо. — К нашей общей радости, он уравновешенный человек без садистских наклонностей.

— Так может быть, поэтому Уён не торопится покидать своё надёжное укрытие? — Лицо Хвана озарилось догадкой. — Дело не только в Сане, ему элементарно стыдно перед вами. И скорее всего чуть-чуть страшно.

Звучало вполне в духе Чона. Он знает, что получит на орехи, потому и окопался дома. Минхо нахмурился и озадаченно хмыкнул. Теория Хёнджина имела смысл.

— В таком случае он только усугубляет своё положение.

— Если нет возможности поговорить с ним напрямую, запишите голосовое сообщение. Без обвинений и угроз конечно, но и сюсюкаться не надо. Строгий тон начальства всегда действует отрезвляюще.

Брови Минхо взлетели вверх. Совет Хёнджина его немало удивил.

— По собственному опыту знаешь? Господин Хван, да вы тиран.

Хёнджин стушевался под насмешливым взглядом.

— Ничего подобного! Я лояльный и справедливый, и никогда не повышаю голос на подчинённых. Просто иногда возникают ситуации, в которых необходимо проявить жёсткость.

— Как скажете, господин Хван. Не смею перечить, господин Хван. — Минхо вытянулся по стойке смирно.

— Ха-ха. Очень смешно. Как не стыдно обвинять своего парня! Я белый и пушистый, ясно? — возмущался Хёнджин, сдерживая смех. Затем вновь внимательно посмотрел на Минхо.— Попробуйте, вдруг сработает. Наверняка Уён тоже устал от одиночества. Человеку нужен человек. Как бы плохо ему ни было, месяца в самоизоляции точно достаточно, чтобы прийти в себя. Иначе скоро он...

Хван вдруг замолчал, прислушиваясь к каким-то звукам снаружи, а потом изображение резко сменилось чёрным экраном. До ушей Минхо донёсся незнакомый высокий голос. Человек торопливо говорил на английском, из-за прикрытого динамика сложно было разобрать слова. Послышался раздражённый выдох, после чего от Хёнджина последовал короткий вопрос. Судя по прохладному командному тону, собеседник его рассердил.

— Извини, — сказал он, развернув камеру обратно.

— Похоже, кому-то от тебя крепко досталось, а, господин белый и пушистый? — подмигнул ему Минхо.

— Это Оливер, мой помощник. Никогда не стучится. Сколько раз просил, в одно ухо влетает, в другое вылетает. Вот что с ним делать? По-доброму не понимает. Вдруг я тут голый стою.

— Возможно, именно на это он и рассчитывает. Перерыв закончился?

Хван отмахнулся.

— Оливер тот ещё паникёр. Минут пятнадцать у нас точно есть.

— Отдохни. Мне всё равно нужно сушиться, иначе на башке будет воронье гнездо. — Минхо запустил пальцы в запутанные подсохшие волосы, там они и застряли.

— Не отключайся, просто поверни камеру.

— Не-а. Это странно, — сказал Минхо и вышел из кадра.

— Почему? — Хёнджин в замешательстве хлопал глазами. — Что такого-то? Эй, не бросай меня!

— Пять минут и я снова весь твой. Не скучай.

Даже их старенький тарахтящий фен не смог заглушить возмущение Хвана.

— ...только доберусь до тебя! Что за дела, Ли Минхо? Уже дважды меня кинул! Ау! Я знаю, что ты меня слышишь! Наглость несусветная! Почему я должен... Кто посмел занять мой шкафчик?!

— В него переехал Юнхо! И он больше не твой! — весело вставил Минхо, перекрикивая жужжание.

— ... знаменитость, между прочим! Именную табличку должны повесить и туристов водить! Всему вас учить надо. Приеду – наведу порядок!

Минхо водил феном над головой, укладывая пряди на расчёску, слушал причитания Хёнджина и улыбался как дурак.

⊹──⊱✠⊰──⊹

Минхо постучался, хотя прежде этого не делал. В тренажёрной комнате никого не оказалось. Едва не споткнувшись, он подвинул гантели ближе к стене и огляделся. Помещение выглядело непривычно пустым. Только две большие сумки на скамейке выбивались из обстановки. Чхве всегда содержал свой корпус в чистоте и порядке. На тренажёрах ни пылинки, никакого неприятного запаха и разбросанного инвентаря. Здесь действовали его правила и всем, кто приходил сюда, полагалось беспрекословно их соблюдать. Тем забавнее было слушать частые жалобы Уёна на постоянный бардак в доме. По его словам, Сан берёт вещи и никогда не кладёт на место. Очевидно, на работу его неряшливость не распространялась.

Вспомнив одно из таких правил, Минхо разулся, прежде чем ступить на жёсткий ковролин, и пошёл в сторону спортивного зала, откуда эхом доносился непонятный шум. Вообще-то он планировал сразу отправиться домой, но какая-то неведомая сила развернула его уже у самых ворот и привела сюда. Слова Хёнджина о том, что другого случая может не представиться никак не выходили из головы. Недосказанность угнетала. Минхо не знал, что говорить и как себя вести, он просто очень хотел исправить хоть что-то. Или хотя бы попытаться.

Сан протирал маты, складывал друг на друга и оттаскивал в подсобку сразу по несколько штук. Большие и тяжёлые, волочась по полу, они издавали те самые странные шаркающие звуки. Чхве остановился, чтобы отдышаться, одним движением снял насквозь пропитавшуюся потом майку и небрежно отбросил на перекладину, оставшись в одних шортах. Смахнул прилипшие пряди волос с лица, положил руки на талию и закрыл глаза. Грудная клетка высоко поднималась от глубокого частого дыхания, мышцы пресса сокращались в такт.

Минхо прятался в тени приоткрытой двери, не решаясь объявить о своём присутствии и малодушно подумывая ретироваться, но запыхавшийся голос избавил его от этой необходимости:

— Скажи, что ты не очередной тайный поклонник, иначе я вздёрнусь прямо на этом канате.

Пойманный на непреднамеренном подглядывании, Минхо замер от неожиданности, а затем неловко прокашлялся и переступил порог зала. Ситуация и впрямь складывалась нелепая, однако тот факт, что Сан уже мог шутить на болезненную тему являлся хорошим признаком. Это понимание прибавило Минхо храбрости.

— Помощь нужна?

Чхве окинул его критическим взглядом и долго молчал, прежде чем вынести вердикт:

— Ты свеженький, а тут придётся попотеть.

— Говори, что делать, — не раздумывая, откликнулся Минхо.

Они перетаскали оставшиеся маты на склад, разобрали некоторые турники, сложили теннисные столы и развернули столбы с баскетбольными кольцами, чтобы они не мешались на групповых тренировках. И всё это в полнейшей тишине, прерывающейся только короткими инструкциями Сана и их тяжёлым сбивчивым дыханием. Минхо так и не мог определиться, с чего начать разговор, а Чхве явно не собирался ему в этом помогать.

— Нужно скатать коврики в рулоны и зафиксировать по краям. Штук по пять складывай, не больше. Я пока принесу верёвки, — скомандовал Чхве из глубины подсобки.

— Каким диаметром? — Минхо скатал один на пробу.

— Не слишком туго, иначе потрескаются. — Сан присел рядом, показывая как надо. — Я прижму с этого края, а ты держи левый. Отпустишь – получишь в нос. Не от меня, от ковриков. — Он улыбнулся, уловив секундное недоумение на лице Минхо. Единственная яркая эмоция за целый час совместной деятельности. Уже что–то. Для Минхо это стало сигналом.

— Видел сумки в коридоре. У тебя много вещей.

— Да капец. За несколько лет чего только не натаскал из дома. Так вроде раскидано там сям, кажется, что забирать нечего, но стоит только собрать всё в одну кучу и вот перед тобой стоит целый чемодан. — Сан несколько раз обернул рулон верёвкой, надавил коленом и затянул узел.

— Зачем так тщательно убираться? Разве новому тренеру всё это не понадобится?

Чхве смахнул капли пота со лба тыльной стороной ладони и как-то растерянно осмотрелся.

— У Чонхо своя система тренировок. Я не знаю, что ему пригодится, а что нет, поэтому решил разложить всё по своим местам. Так ему будет легче сориентироваться. Он ярый фанат футбола, настоящий профи и просто клёвый чувак. Я за него ручаюсь. Ты читал его рекомендации?

— Не то чтобы я против нового тренера, — замедляясь в движениях, пробормотал Минхо. Волнение вновь забилось в висках, мешая нормально соображать. Край верёвки выскальзывал из подрагивающих пальцев, так что он плюнул на это и поднял взгляд, сталкиваясь с парой внимательных глаз. — Но меня вполне устраивает старый.

Сконфуженный неожиданным недокомплиментом, Чхве с кривой улыбкой почесал затылок.

— Ну... Спасибо? — он отбросил готовую связку, подтянул к себе ещё несколько ковриков и начал скатывать следующий рулон. На Минхо он больше не смотрел. — Чонхо вам понравится. Я его сто лет знаю, мы в одной академии учились, только он на два курса младше. Вроде мелкий, а крепкий, на рукопашке всех валил, про армрестлинг вообще молчу, и пяти секунд никто не мог продержаться. Силище! Я наизнанку вывернулся, чтобы его сюда переманить. Он строгий, но справедливый, любого угомонит. Самое то для наших строптивых гавриков.

— Не сомневаюсь в твоём выборе. Ты счёл его достойным, доверил детей, значит, так оно и есть.

Сан кинул на него быстрый нечитаемый взгляд и ничего не сказал.

— Слушай, если это из–за меня, то... — осторожно начал Минхо, отрезая себе пути отступления. — Мне вовсе не доставляет удовольствия наблюдать за твоими сборами. Ничего не изменилось. Ты часть команды, часть семьи. Я не хочу, чтобы ты покидал клуб, и если есть хоть один шанс заставить тебя передумать, просто скажи, что для этого нужно. Я всё сделаю.

Чхве отряхнул руки и развернулся к нему.

— Без обид, Минхо, — покачав головой, насмешливо произнёс он, — но ты не пуп земли. Ты прекрасно знаешь причину. Все знают. Дело не в вас. Не уйду я – уйдёт он. Мы не сможем находиться в одном пространстве. Думаешь, мне это нравится? Я стараюсь обуздать эмоции. Я очень стараюсь во всем разобраться и всех понять, и у меня даже кое-что получается, но... Мне всё ещё хуёво.

— Понимаю. Такое тяжело переварить. — На языке крутилось слово «предательство», но Минхо не смог произнести его вслух. — Ты сердишься, это нормально.

— Не на вас. Уже нет. — Сан вмиг помрачнел. — Знаю, вы не хотели, чтобы всё так вышло. Я не держу зла и никого не виню. Дерьмо случается. Что мне теперь, до конца жизни строить из себя униженного и оскорблённого? Если честно, я уже подзаебался на вас обижаться. Хотя вроде как имею полное право. — Тёмные глаза Сана поглядывали с хитрецой.

— Мы заслужили, — повинно кивнул Минхо, испытывая огромное облегчение от этих слов.

— Поймите меня правильно. Я увольняюсь не для того чтобы проучить вас, заставить мучиться угрызениями совести или типа того. Это не импульсивное решение. Я уверен, что так будет лучше для всех.

— Выходит, ты нас прощаешь? Даже меня?

Удивление вперемешку с недоверием, отразившееся на его лице, насмешило Чхве. Он прыснул в кулак.

— Вы же мои кореша, как иначе? – грустно улыбнулся Сан. — Мы через столько прошли вместе! Все совершают ошибки. Главное, сделать выводы и не наступать на те же грабли. Тот вечер... Мне тоже нечем гордиться. Страшно до усрачки терять над собой контроль. Крыло жёстко. Словно что-то щёлкает в твоей голове. Бац! И ты больше не принадлежишь себе. В меня как будто демон вселился. Отвратное чувство, скажу я тебе. Врагу не пожелаешь. Волосы встают дыбом, как вспомню, что творил. Я говорил кошмарные вещи, чуть не угробил Чанбина и вас с Чаном, мог разбиться, если бы вы меня не остановили. Я всех напугал. Мои действия чуть не привели к трагедии. Стыдно пиздец.

С мученическим стоном Сан взлохматил свои волосы и спрятал голову в руках.

— Всё в порядке. Ты пережил потрясение.

— Нет. Это не оправдание, — сердито пробормотал Сан и ударил кулаком по коленке. — В любой ситуации сохранять человеческий облик – вот что важно. А я не справился, сорвался. Это было жутко, Минхо. Я не хочу повторения. Не хочу, чтобы вы запомнили меня ебанутым психом.

Минхо похлопал его по плечу.

— За это можешь не переживать. Мы знаем, какой ты на самом деле, именно поэтому нам сложно смириться с потерей. Тебя будет не хватать, Чхве Сан.

— Не слишком эгоистично прозвучит, если скажу, что немножко хочу этого?

— В самый раз, — с улыбкой ответил Минхо.

— Кстати, ты последний. Уже не надеялся, что придёшь, — весело подколол приободрённый Чхве. — С остальными я уже перетёр.

— Поговорил со всеми, но не с Уёном.

Минхо ступил на зыбкую почву. Он внимательно следил за реакцией, выверяя каждый свой шаг.

— И где же он? Что–то я его здесь не вижу. — Чхве развёл руками и завертел головой. — Когда я вернулся в нашу квартиру, чтобы перевезти вещи, он прошмыгнул в свою комнату и просидел там несколько часов, пока за мной не закрылась дверь. Ссыкло! — выплюнул оскорбление Чхве. — Тем лучше. Мне всё равно нечего ему сказать. И извинения его слезливые мне даром не сдались! Думаю, мы оба пока не готовы.

— Ему страшно.

— А мне нет? — Сан вскинул на него горящий праведным гневом взгляд. — Он с самого начала врал мне в глаза. В наших отношениях было хоть что-то настоящее? Я каждый день задаюсь этим вопросом. Не ему одному сейчас плохо.

— Прости. Мне жаль, — тихо промолвил Минхо. Злость, обида, разочарование – много разрушительных эмоций смешалось в чутком сердце Чхве. Пройдёт немало времени, прежде чем они оба смогут двигаться дальше.

— Да. Мне тоже, — невесело усмехнулся Сан и агрессивно потёр лицо, приводя себя в чувство. — Можно вопрос?

— Конечно.

Сан развернул несколько ковриков, чтобы они могли удобно устроиться на полу.

— Падай.

Оперевшись на локти, Минхо прилёг и с наслаждением вытянул затёкшие от долгого сидения на корточках ноги.

— Не прими за наезд, я просто пытаюсь кое-что понять, — предупредил Чхве, с опаской глядя на Минхо. Тот непринуждённо пожал плечами и кивнул.

— Валяй.

— В общем, если я правильно понял, на момент, когда я устроился в клуб, вы с Уёном уже вовсю встречались и...

— Только начали, — перебил Минхо. Отчего-то он счёл это уточнение важным. — Мы успели сходить всего на пару свиданий, если тебе вдруг интересно.

— И ни капельки мне не интересно, чё вы там с ним успели, — неубедительно пробурчал Сан.

— Только целовались, до интима дело не дошло. Кстати, Уён отпадно целуется.

— Я не спрашивал, как он... — Чхве подавился возмущением, заметив, как Минхо сдерживает смех. Он прищурил глаза и пригрозил: — Издеваешься, да? Я всё Хёнджину расскажу.

Широко улыбаясь, Минхо вскинул руки в примирительном жесте.

— Помилуй.

— Так вот. У вас шуры-муры в самом разгаре, тут появляюсь я и порчу всю малину.

— Нарисовался — хер сотрёшь. Подгадил мне грандиозные планы, — театрально вздохнул Минхо. — Он сразу на тебя запал. Как привороженный ходил.

Чхве закатил глаза.

— Это я уже понял, ок, да? Не надо мне тут нагнетать. Знаю я твои психологические приёмчики, прибереги их для новичков. — Он вдруг осёкся и нахмурился, будто вспомнив о чём-то, а затем озадаченно пробормотал себе под нос: — Я ведь тогда доходягой был, кожи да кости. Самооценка хромала, и с девчонками не клеилось.... Что он во мне увидел?

У Минхо не нашлось ответа на вопрос, которым он сам задавался не раз. Впрочем, от него и не требовалось. Сан задумчиво смотрел перед собой, глубоко погружённый в причинно-следственный анализ своего прошлого. А поразмышлять там и впрямь было о чём.

Пауза затянулась, и когда Минхо уже открыл рот, чтобы напомнить о себе, Чхве неожиданно выдал:

— Даже не думай заливать мне про глубокий внутренний мир.

— Не буду. Там той глубины-то, только ножки помочить.

Сан медленно повернул голову и смерил Минхо убийственным взглядом. Однако долго он не смог держать лицо, его губы дрогнули и уже через секунду оба ржали как кони.

— Мой вопрос, — отдышавшись, напомнил Чхве. Он до сих пор держался за живот.

— Жги. Обещаю не перебивать, — прижав руку к груди, заверил Минхо.

Чхве колебался. Он сидел по-турецки и жевал нижнюю губу, словно взвешивая все «за» и «против».

— Да ничего особенного, на самом деле. Мне интересно, почему ты не изменил ко мне отношения, когда ваши с Уёном дороги разошлись окончательно? У тебя появился Тэхён, вы выглядели по-настоящему счастливой парой, и всё ведь было хорошо, так? Допустим, поначалу ты бычился на меня из-за ревности. Припёрся какой-то хрен с горы и нарушил привычное течение жизни, это я понимаю. Но потом-то что помешало? Ты казался таким равнодушным и далёким, не дотянуться, как ни пытайся. Я не знал, с какой стороны к тебе подступиться. Предпринимал попытки сблизиться, но каждый раз расшибал лоб о бетонную стену, которую ты воздвиг вокруг себя специально для меня.

— Знаю, — сдавленно прошептал Минхо. Сосредоточенный только на своих проблемах, он ни разу не задумывался о том, как всё это время чувствовал себя Чхве. Должно быть, тяжело на протяжении нескольких лет работать в одном коллективе с человеком, который тебя отторгает и не понимать, почему. — Прости меня, Сан, прости за всё, я вёл себя как гандон.

— Я говорю это не за тем, чтобы пристыдить. — Сан твёрдо пресёк его попытку оправдаться. — У тебя были свои причины не принимать меня. Я где-то проебался и мне нужно знать, где именно, чтобы провести работу над ошибками. Или я зря загоняюсь, и тут нет никакой загадки? Может, я просто тебе не нравлюсь как человек?

— Да нет же. — Минхо тоже поднялся, и теперь они сидели друг напротив друга в одинаковых позах, словно на занятии по йоге. — Это не так. Сразу было понятно, что ты нормальный пацан.

— Так объясни по-человечески, в чём дело, — продолжал допытываться Чхве.

— Я не знаю. — Минхо растерянно развёл руками.

Сан вытаращился на него с распахнутым ртом.

— В смысле блять?

— Ты тогда правильно сказал, я видел в тебе соперника, досадную помеху на пути к сердцу Уёна. Бесился, что он переключился так быстро, будто между нами совсем не было чувств. И конечно я не придумал ничего лучше, чем обвинить тебя во всех своих бедах.

— Первый год ты цеплялся ко мне из-за каждой мелочи, что бы я ни делал – всё подвергалось критике. Вместо того чтобы дать совет, ты осыпал меня бесконечными претензиями, — закопавшись в воспоминания, монотонно перечислял Чхве.

— А когда остыл, что-то менять было уже поздно, и я просто оставил всё как есть. Мне не хватило мужества признать свои косяки. Думал, если резко сменю тактику и начну хорошо к тебе относиться, это покажется странным. Поэтому по накатанной держал тебя на расстоянии. Так и прошли четыре года.

— Очень тупо. — Сан не пощадил чужое самолюбие.

— Согласен.

Они долго просидели в тишине, прежде чем Сан снова заговорил:

— Что-то я не вкуриваю. Зачем вообще нужно было скрывать от меня ваши шашни? Я-то не претендовал.

— Лучше задать этот вопрос Уёну, это было его настойчивое пожелание. Наверное, он до последнего верил в успех своей амурной операции. Не хотел, чтобы ты нервничал лишний раз. Но это только мои догадки. Что творится в голове у Уёна известно только ему одному, и то не факт.

— Заебись. Охеренный план. Надёжный как швейцарские часы.

Глубоко вздохнув, Чхве хлопнул себя по коленкам и поднялся на ноги.

— Ещё что-то нужно убрать? — Минхо свернул последние коврики и встал следом.

— Если не влом, отнеси вон тут сетку с баскетбольными мячами, а я пробегусь тут шваброй, чтобы всё блестело. Спасибо за помощь.

— Фигня. Всё хотел спросить, как дети восприняли новость о твоём уходе?

— Расстроены. Кто помладше даже слезу пустили. Бомгю вообще целый час успокаивать пришлось, всю футболку мне своими соплями уделал.

— Бомгю? — Минхо опешил. Вот уж от кого не ожидал. — Он же терпеть не может физкультуру.

— Сказал, что я его любимый тренер. — Сан гордо выпятил грудь.

— Не хочу тебя расстраивать, но он всем одинаковый мёд в уши льёт, лишь бы его не напрягали с тренировками.

— Вот жук хитрожопый! — беззлобно пожурил Чхве мальчишку.

Минхо лихо закинул сетку на плечо и едва не опрокинулся на спину – такой тяжёлой оказалась дюжина баскетбольных мячей. Слегка помедлив возле двери, обернулся.

— Эй, Сан, — окликнул он. — Я тут подумал, может, как-нибудь выпьем вместе?

Если Чхве и удивился внезапному предложению, то вида не подал. Только замер на мгновение, а затем отвлёкся от складывания инструментов в чехлы, выпрямился и посмотрел на Минхо.

— Да запросто! Но ты имей в виду, меня выносит с одной бутылки.

— Помню. Куплю тебе лайтовый коктейльчик.

— М-м-м, — задумчиво мычал Сан, постукивая пальцем по задранному подбородку — Пять коктейльчиков! С миленькими зонтиками.

— А не треснет?

— Не-а.

Минхо с улыбкой покачал головой.

— Договорились.

Чего он никак не ожидал, так это увидеть, как Сан протягивает ему свою ладонь для рукопожатия. Казалось бы, простой дружеский жест, однако учитывая их ситуацию, для Минхо это стало ещё и знаком подтверждения примирения. Его на миг заклинило. Он не мог оторвать взгляда от руки, как будто ждал, что она вот-вот покажет какой-нибудь фокус. Повинуясь секундному порыву, он скинул сетку на пол, в два широких шага преодолел расстояние и буквально впечатал Сана в свои объятия.

— Вау, — ошалело выдохнул Чхве где-то в районе его шеи. — У меня сегодня день рождения?

— Заткнись. — Минхо быстро похлопал его по спине и отстранился.

— Ты мягонький, — издевательски протянул Чхве, подкидывая дровишки в стремительно разгорающийся костёр неловкости.

— А ты вонюченький. Всё, я пошёл.

— Передай нашим, чтобы на завтра ничего не планировали. Обойдусь без прощальных перфомансов. А то они с такими траурными физиономиями ходят, как будто меня не из клуба, а из жизни провожают. Соберу манатки и вечером отчалю по-тихому.

— То есть, Со зря заказывал чирлидерскую форму?

Хохот Чхве эхом разнёсся по спортзалу.

— Мне уже страшно.

— Они твёрдо намерены проводить тебя со всеми почестями, не отвертишься. Так что заранее приготовь бумажные платочки. Подержишь?

Пришлось отодвинуть вторую створку двери, чтобы пропихнуть раздутую сетку через узкий проём.

— Минхо, — позвал Чхве, переминаясь на пороге с ноги на ногу и не зная, куда деть свои руки от волнения. В итоге он сунул их в карманы шорт, а затем обречённо выдохнул, словно сдавался невидимому врагу, поднял на него кричащий печалью взгляд и тихо сказал: — Позаботься о нём.

Минхо понимающе кивнул, безошибочно догадываясь, за кого просит Сан. Он видел, как тяжело ему дались эти несколько простых слов.

— Сделаю всё, что в моих силах. — Пообещал, а потом мягко добавил: — Но ты ведь понимаешь... Ему нужен не я.

Сана глубоко ранили в самое сердце. А раны, нанесённые близкими людьми, заживают мучительно долго. Но и они рано или поздно затянутся, оставив после себя лишь бледную полосу шрама в качестве напоминания. Вопреки негативным прогнозам, Минхо всей душой верил, что однажды Сан непременно найдёт в себе силы простить Уёна, и та красная нить, что незримо связывает их судьбы, не порвётся.