Глава 20: Посев
Посев («сеяный», «несеяный») — принцип распределения теннисистов в турнирной сетке, который зависит от рейтинга игроков.
Гармония традиционной утренней планёрки была нарушена нежданным появлением Пак Сонхва. Прежде он не приходил так рано и обычно предупреждал о своих визитах, поэтому все присутствующие заметно напряглись. Как всегда собранный, в строгом деловом костюме, юрист принёс извинения за своё вторжение, объяснив его наличием важных новостей и отсутствием другого свободного времени в плотном графике, чтобы сообщить о них. Пока он выкладывал на стол папки с документами, Бан Чан любезно предложил сварить ему кофе. Тот не отказался и даже поблагодарил. Пак вообще по какой-то непонятной причине испытывал к Чану чуть меньше презрения, чем ко всем остальным, проявляя скупую благосклонность и некое подобие уважения. Минхо пытался проанализировать, насколько плохи их дела, но по юристу никогда невозможно понять, пришёл он на свадьбу или на похороны. Всегда одинаково малоподвижное лицо, преимущественно выражающее высокомерие, менялись только костюмы, да и те были унылыми и однообразными. Несмотря на бесспорно привлекательную внешность, Пак – не тот человек, в компании которого хотелось провести утро понедельника. Прибывший вместе с ним Хван выглядел вполне расслабленно. Он поздоровался со всеми как обычно и сел на своё место. Это немного успокоило Минхо.
— В последнее время вы не часто к нам заглядываете. Надеюсь, всё в порядке? — Бан Чан аккуратно поставил перед юристом чашку со свежесваренным кофе.
— Много работы. Дело не срочное, но я предположил, что вам будет интересно узнать о решении заседания фонда, которое состоялось на прошлой неделе, — Пак жестом отказался от предложенного сахара и сделал осторожный глоток.
— Так быстро? — удивился Бан Чан. Обычно заключения приходилось ждать по несколько недель, если не месяцев.
— В этот раз члены комиссии оказались на редкость единодушны и щедры. Полагаю, немалую роль сыграло личное участие господина Хвана, — нехотя признался Пак, в голосе которого отчётливо прозвучали нотки неодобрения, — и его весьма убедительное выступление перед советом, — он слегка повернул голову в сторону Хёнджина, чтобы все понимали, что речь идёт не о старшем Хване. На последних словах юрист скривился, словно одно воспоминание о той самовольной выходке вызывало у него приступ мигрени.
Теперь всё внимание парней переключилось на Хёнджина, у каждого в глазах читался один большой знак вопроса, но никто не решался спросить вслух. Хван тоже молчал и лишь загадочно улыбался.
— Учитывая несогласованность встречи в столь ранний час, не смею задерживать сотрудников. Необходимо присутствие только директоров клуба, остальные могут быть свободны, — скомандовал Пак.
— Нам типа чё, уйти? — смело спросил Сан, выражая общее недовольство таким несправедливым раскладом. Обиженные взгляды остальных как по команде тут же вперились в растерянного Бан Чана.
— Ээ... Дела фонда касаются всех нас, я бы хотел, чтобы ребята остались. У нас нет от них секретов. Если вы не против, — на всякий случай добавил Чан.
Пак поднял голову от бумаг и совершенно невозмутимо сказал:
— Не возражаю.
Похоже, юрист пребывал в относительно хорошем настроении: душнил меньше обычного и ещё ни разу никого не унизил. Если на секунду забыть про все его закидоны, можно подумать, что перед ними сейчас вполне нормальный, сносный человек. Однако Минхо предпочитал не обманываться. Наверно Пак просто ещё не проснулся до конца и скоро опять начнёт гавнить с прежним рвением. Раз так, им следует пользоваться неслыханной сговорчивостью юриста и впредь все встречи проводить исключительно с утра пораньше.
— Это предварительный договор. Ознакомьтесь, — Пак придвинул к Чану и Минхо два одинаковых документа. — Если вас всё устраивает, нужно только подписать. В случае внесения корректировок понадобится больше времени, но я бы советовал принять условия совета. Сумма финансирования беспрецедентная, здесь сверх того, о чём мы с вами изначально договаривались. В любом случае, я вас не тороплю и готов ответить на любые вопросы сейчас или позже. Я всегда на связи.
Минхо пробежался по нескольким страницам документа. Разумеется, он не собирался ничего подписывать прямо сейчас, на то, чтобы просто внимательно прочитать и тщательно всё проанализировать уйдёт не один час, такие дела впопыхах не решаются. Вместо того чтобы начать с начала, он сразу перелистнул на перечень обязательств фонда. От количества пунктов и нулей рябило в глазах. Хотелось протереть их и убедиться, что зрение его не подводит. Судя по застывшему Бан Чану, тот был ошеломлён не меньше. Они переглянулись. Словно отражение друг друга, на лицах обоих читался радостный шок, который усмиряло вполне объективное недоверие. Не может быть всё настолько хорошо. Или всё–таки может?
— Наверное, это какая–то ошибка? — отойдя от первого потрясения, с надеждой спросил Чан.
— Фонд реально готов выполнить все указанные тут обязательства? — Минхо постучал обратной стороной карандаша по папке.
— Что там? — любопытство взяло верх над Уёном. Высунув от усердия язык, он потянулся к бумагам. Минхо пододвинул ему свой экземпляр документов, пока тот полностью не лёг не стол.
— Мне вполне понятны ваши сомнения, господин Бан, — Пак успешно игнорировал присутствие Минхо, — однако уверяю вас, никаких ошибок нет. Комиссия скрупулёзно разобрала все ваши пожелания и замечания по дальнейшей работе фонда и сочла их вполне обоснованными. Нас вполне устраивает сотрудничество с вами, поэтому мы хотели бы и дальше продолжать укреплять наши партнёрские отношения. Все условия договора будут исполнены в указанные сроки, можете не сомневаться. Однако сразу предупрежу, что финансирование носит целевой характер. Иными словами, вы не имеете права тратить деньги по своему желанию. Предусмотрена строгая отчётность по всем тратам, это тоже указано в договоре.
— То есть, с нас спросят за каждую потраченную вону? — заинтересованно пробасил Феликс, почёсывая свой веснушчатый нос.
— Верно. Чеки, выписки, всё, что способно подтвердить проведение платежа. Стандартная процедура. Нереализованная к концу года сумма будет изъята, так что в ваших же интересах взять по максимуму.
— Инвентарь, форма, ремонт покрытия, забор, крыша. Да ну нах! — восторженно воскликнул Уён, вчитываясь в документ. — Кто-нибудь ущипните меня, тут даже про повышение зарплаты сотрудникам сказано! Новая штатная единица... А это что значит?
— Дай посмотреть, — Чанбин отобрал у него папку.
Парни тут же принялись возбуждённо переговариваться и строить грандиозные планы. Наблюдавший за всей этой бурной трескотнёй юрист был в шаге от крайне непрофессионального закатывания глаз.
— Как правильно заметил господи Чон, отдельным пунктом вынесено решение о необходимости привлечения дополнительного человека в вашу команду, — Паку пришлось слегка повысить голос, чтобы пробиться сквозь нестройный гул голосов. — Занятость сверх нормы некоторых сотрудников действительно вызывает беспокойство. Новый тренер позволит разгрузить их. Кроме того, вы так же сможете вменить ему обязанности работы с клиентами вне фонда, но не более чем на сорок процентов от ставки.
— Наш Феликс теперь сможет получить полноценный выходной и начнёт нормально высыпаться! Круть! — Уён обнял Ли, к нему тут же присоединились остальные.
— Давно пора, а то он уже на зомби похож, смотрите, бледный весь, а синяки под глазами какие! — Чанбин оттянул его нижнее веко.
— И похудел, от мышц почти ничего не осталось, — огорчённо заметил Сан, трогая его бицепс.
С застывшей на губах неуверенной улыбкой Феликса мотало из стороны в сторону от дружеских похлопываний по спине и плечам. Ему не верилось, что переработкам придёт конец.
— Как ты их уговорил? Ну, даёшь! — Со показал «класс», с восхищением глядя на довольного такой реакцией Хвана.
— Нам за все пять лет столько денег не выделяли! Могёшь, чувак! — Уён в порыве потянулся к Хёнджину, чтобы по–дружески пожать ему руку, но недовольное покашливание юриста, намекающее на соблюдение субординации, быстро остудило его пыл. Под испепеляющим взглядом Пака Чон сел обратно и теснее прижался к Сану.
— Это невероятно. Мы очень признательны фонду за щедрость, — официальным тоном сказал Бан Чан, переключая внимание раздражённого юриста на себя, — и особенно вам, господин Хван. Ваша поддержка неоценима. Спасибо за предоставленную возможность.
Чан встал с кресла и склонился в благодарном поклоне. За ним по цепочке, слегка замешкавшись, последовали все остальные. Только звуки отодвигаемых стульев нарушали тишину. Минхо встал последним и медленно наклонился, не отрывая глаз от крайне смущённого неловкой ситуацией Хёнджина. Если бы он был один, всего этого пафоса можно было избежать, но присутствие Пака обязывало вести себя соответственно.
— Господин Хван приложил немало усилий, чтобы добиться для вас таких условий. Постарайтесь оправдать его доверие, — Пак сменил гнев на милость, но его голос остался холодным.
— Сонхва, перестань! — рассерженным шёпотом одёрнул его Хёнджин, а затем почти умоляюще обратился к ребятам: — Пожалуйста, сядьте. Я не сделал ничего особенного. Фонд многие годы уклонялся от своих прямых обязательств, считайте это компенсацией.
Сконфуженные неожиданным официозом парни расселись по местам. Они опасливо переглядывались между собой, не понимая, можно им снова начать говорить или лучше прикинуться мебелью и не отсвечивать. Несмотря на витавшее в воздухе напряжение, тёплая улыбка Хёнджина смогла их немного расслабить.
— Я в вас не сомневался, господин Хван, — нарочито серьёзно произнёс Уён со смешинками в хитрющих глазах.
Губы Хёнджина растянулись в широкой улыбке, а затем беззвучно произнесли: «Враньё!».
— Оставляю вам договор на более детальное изучение. Правки присылайте на адрес электронной почты. Прежде чем мы завершим нашу встречу, хочу обсудить с вами ещё пару вопросов, — Пак вжикнул молнией на своём портфеле, достал оттуда какую–то карточку и передал её Бан Чану. — Приглашение на благотворительный вечер, организованное лично господином Хван Джихуном. Это ежегодное мероприятие социальной направленности, которое состоится в последнее воскресенье следующего месяца. Вам необязательно принимать участие в аукционах, однако, на вечере будут присутствовать спонсоры из разных сфер, есть шанс, что кто–то из них заинтересуется вашим клубом и даже захочет в него вложиться. Впрочем, это зависит уже только от того, как вы себя подадите и насколько убедительны будете. Достаточно одного представителя от руководства клуба. Расположить к себе таких важных людей непросто, сделайте правильный выбор.
Судя по тому, что приглашение было отдано прямо в руки Чану, выбор уже был сделан, оставалось с ним только согласиться. Прозрачный намёк юриста, его мимолётный презрительный взгляд ничуть не оскорбили Минхо, он и так не собирался никуда ехать. Бан Чан с подобной задачей справится куда лучше него, в этом они с Паком оказались солидарны.
— Это огромная честь. Передайте господину Хвану наш низкий поклон, — Бан Чан крутил в руках карточку со сложными эмоциями на лице. Он явно не горел желанием тащиться в такую даль на заведомо провальное мероприятие. Таким как они там нечего делать, все это понимали, но отказать, значит проявить высшую степень неуважения. С чего вообще вдруг старшему Хвану взбрело позвать их на свою вечеринку? За предельно вежливыми словами Чана прятался страх, что, конечно же, не укрылось от внимания проницательного Пака. Вальяжно отклонившись на спинку стула, он понимающе хмыкнул и к удивлению всех присутствующих, перешёл с делового языка на человеческий.
— Не переживайте вы так, всё будет нормально. Обстановка непривычная, люди сложные, но поверьте, там никто не станет смотреть на вас свысока. Относитесь к этому вечеру проще, будьте собой, расскажите про то, чем вы занимаетесь, поделитесь планами и перспективами, не нужно никого уговаривать. Общайтесь. В любом случае, вы ничего не потеряете. Если станет скучно, — юрист насмешливо вскинул бровь, — а вам обязательно станет, эти встречи то ещё веселье, то вы в любой момент сможете уйти.
— Спасибо, — нервно хохотнул Бан Чан, сражённый внезапной заботой юриста. Парни наблюдали за их разговором с открытыми ртами. Пак ведь только что вполне искренне пошутил, им же не показалось? — Я действительно немного волнуюсь по этому поводу. Ваши слова меня успокоили, господин Пак.
— Можно просто Сонхва. В неофициальной обстановке разумеется.
В образовавшейся тишине Минхо отчётливо услышал, как под стол со звоном упала чья–то челюсть. А быть может, то была его собственная. Все будто замерли на едином поражённом вдохе, пытаясь переварить услышанное. Один Уён мельтешил, он так активно тыкал локтем в бок Сана, что тому пришлось поставить блок.
— Тогда просто Чан. В любой обстановке, — на открытую улыбку Бан Чана Пак ответил своей сдержанной и коротким кивком.
— Наш Чан – заклинатель змей, я те отвечаю, — восторженно прошептал Со на ухо Минхо.
— У господина Хвана есть для вас ещё одна новость, но о ней он расскажет сам.
Всё внимание тут же переключилось на Хёнджина.
— Да, я... — он выпрямился на стуле и прочистил горло, прежде чем продолжить: — Хорошо, что вы почти все здесь, так даже правильнее. Как вы наверняка знаете, в Сеуле есть школа олимпийского резерва. В своё время там обучался я и... — Хван бросил быстрый взгляд на Минхо, — и многие другие известные спортсмены. Туда нелегко попасть, каждый желающий обязан подать заявку, предоставить рекомендации и пройти отбор. Условия жёсткие. Приём заявок начинается весной, так что мы немного опоздали. Обычно так не делается, но мне всё–таки удалось договориться с руководством академии принять ещё одного ученика уже в этом учебном году. После окончания школы особо отличившиеся студенты по гранту получат возможность поступить в лучшие высшие спортивные университеты мира и продолжить тренироваться по своему профилю.
— Трамплин для избранных, — присвистнул Феликс.
— Так и есть. Зачисление в школу – редкий шанс. В клубе даётся отличная база, это, безусловно, огромная заслуга тренеров и показатель вашего высокого профессионализма. Я здесь уже почти месяц, у меня была возможность наблюдать, обучать и оценивать. Некоторые ваши подопечные показывают результаты ничуть не хуже тех, кто обучается в олимпийской школе с самого детства, однако, между ними есть огромная разница: перспектива роста. У детей фонда её нет. Я знаю, что вы делаете для них всё и даже больше, это не претензия или попытка оскорбить, я просто пытаюсь сказать...
— Расслабься, мы в курсе, что мы бедные, — лукаво подмигнул ему Уён и незаметно от юриста пульнул в Хвана скатанный бумажный шарик. Живая улыбка Чона подействовала на Хёнджина как релаксант, он хотя бы перестал нервно скрести пальцами по обивке своего стула.
— Мне очень хочется подарить этим детям надежду на лучшее будущее. К сожалению, я не могу помочь всем, на данном этапе я...
— Кто? — перебил Минхо, поймав на себе его прямой взгляд.
— Ли Джено.
— Ох ты ж...
—Фига се свезло пацану.
— Будем потом хвастаться, что воспитали будущую звезду тенниса.
— Ты что ль воспитывал?
— Конечно! Физ. подготовка это тебе не хрен собачий, — обиделся Сан.
— Джено? А он не слишком взрослый для этой школы? — сомнения Уёна пресекли поток комментариев.
— Вот именно, — поддержал его Феликс. — Уверен, что это хорошая идея? Лучше взять кого помладше, детей проще подстроить. Нет, Джено конечно способный, но в таком возрасте ему будет сложно адаптироваться под новые условия. Здесь он лучший, а в школе будет как все, это может больно ударить по его самооценке.
— Джено боец, он не сломается! А непростой характер только плюсом будет, не даст себя в обиду. Взрослый, не взрослый, какая разница? Если Хёнджин выбрал его, значит, уверен в нём, так? Чего развели тут? У парня шанс один на миллион, а вы ему палки в колёса вставляете, не стыдно? Расстраиваете меня прям! — Сана аж подкинуло со стула от негодования.
— Мы просто рассуждаем, чего завёлся? Сядь, ну, — Чон утянул его обратно и погладил по плечу, успокаивая.
— Так–то Чхве прав, — вступился Чанбин. — Из мелких ещё не факт, что получится что–то путное, а тут считай уже готовый спортсмен, осталось только направить. На самом деле, только один человек здесь имеет право голоса, и это его тренер. Что скажешь, Минхо?
Все взгляды вновь сосредоточились на нём.
— Кажется, он расстроен, — тихо сказал Феликс.
— Мне сообщили о зачислении только вчера. Не было возможности сказать тебе раньше, — Хёнджин безошибочно считал вопрос с его напряжённого лица.
Да уж, вчера им действительно было не до этого. Между руганью, битьём посуды и бандитскими разборками сложно выкроить минутку для такой радостной новости. Хван извинялся перед ним, что не сказал заранее, однако Минхо волновало совсем не это. Мысль забрать Джено поселилась в его голове уже давно, раз он так тщательно всё продумал, но почему–то за все эти недели так и не поделился с ним своими намерениями. Не посоветовался. Скрыл. А сейчас просто поставил перед фактом. Все ждут его мнения, будто оно действительно что–то значит, но по большому счёту, теперь ему не остаётся ничего, кроме как позволить Ли уехать учиться в Сеул. Он бы и так не стал препятствовать, к чему все эти тайны? Да, Минхо определённо был расстроен, но не из–за Джено.
— Какие условия? — на тяжёлом выдохе спросил Минхо. Злиться уже не было сил.
— Он будет на полном обеспечении. Общежитие, стипендия, социальная поддержка, возможность участвовать в разных турнирах. В зависимости от его показателей, — с готовностью поделился Хван.
— Если не даст нужных результатов, то что? Отчислят пинком под зад?
— Он окончит школу при любом раскладе, и поступит в сеульскую академию. Я гарантирую это. Теперь он под моей ответственностью.
— А самого Джено спросить никто не хочет? — вклинился Со. — Вдруг ему это нафиг не упало.
— Чё несёшь, сам бы отказался? — Чон закатил глаза.
— Я тут при чём? У подростков в башке тёмный лес, никогда не знаешь, что они могут выкинуть. Сейчас как выяснится, что у него в городе любовь до гроба и всё, ты его танком с места не сдвинешь.
— Какая ещё любовь... — фыркнул Уён.
— Мне тебе объяснять?
— Ладно вам, не ссорьтесь, — Бан Чан поднял руки в примирительном жесте. — Это невероятная новость. Джено наш подопечный, но мы не его опекуны. Он взрослый и умный парень, способный самостоятельно сделать выбор. Лучшее, что мы можем сейчас – поверить в него и поддержать. Уверен, Хёнджину непросто далось это решение, давайте не будем спорить, а просто порадуемся за нашего ученика.
Пристыженные за свою чрезмерно бурную реакцию парни притихли. Увлекшись обсуждениями, они и не заметили, как начали ругаться.
— Вы все правы, — Хёнджин нарушил затянувшееся молчание. — Я тоже не знаю, как будет лучше. У меня нет опыта в таких вещах, остаётся надеяться на свою интуицию. Феликс сказал, что младшие более податливы в обучении. Согласен. Но Джено обладает очень редким сочетанием таланта и трудолюбия. Он горит теннисом, он хочет добиться успеха, и что самое важное – он не сомневается в себе. Эта внутренняя сила и целеустремлённость меня покорила. У меня нет намерений во что бы то ни стало сделать из него чемпиона, я не буду давить и заставлять, я просто хочу помочь. Его жизнь не принадлежит мне, он ничем не обязан и волен уйти в любой момент, если пожелает.
— Ну, вот и ладушки–оладушки! У меня предложение! — пыша энтузиазмом, хлопнул в ладоши Чанбин, чтобы разрядить обстановку. — Раз сегодня такой чудесный день, полный потрясающих новостей, мы просто обязаны как следует его отпраздновать! Как насчёт собраться вечерком в новом ресторанчике напротив кинотеатра? Слышал, у них крутой заграничный повар. Я забронирую столик!
— По–моему, отличная идея, — с улыбкой поддержал Бан Чан.
Предложение одобрили единогласно. Атмосфера в кабинете вновь потеплела.
— Что ж, на этой оптимистичной ноте я вас оставлю, — отодвинув чашку, Пак поднялся из–за стола и поправил пиджак. Всё это время они ни разу не попытался встрять в их разговор, лишь отстранённо наблюдал. Видимо, у него тоже были сомнения по поводу этой затеи. — Благодарю за кофе. Звоните, если возникнут вопросы.
Они с Бан Чаном пожали друг другу руки, чего раньше никогда не делали.
— Я провожу тебя, — Хван встал следом.
Стоило только двери за ним закрыться, Уён расплылся в хитрющей улыбке, а потом заговорил тоненьким голосом:
— Можно просто Сонхва, — он кокетливо заправил прядь волос за ухо.
— Тогда просто Чан, — тут же подыграл ему Чанбин, быстро хлопая глазами. Как будто и не собачились пару минут назад. Наклонившись к Чону и медленно облизав губы, томно добавил: — в любой обстановке.
— Не делал я так! — захныкал Бан Чан под дружный ржач ребят.
— Мы все видели! Я прям хапнул напряжения, — схватившись за живот, сквозь хохот выдавил Феликс.
— Он протянул мне руку дружбы, что ещё мне оставалось делать? Вот вы гады, а, — сокрушался бедолага Чан.
— Уверен, что это был рука? Юристы они знаешь, какие ушлые, глазом моргнуть не успеешь, как вместо руки будешь сжимать что–нибудь другое, — набросил Сан под нарастающий гогот Уёна.
— А прикиньте, если Пак на него запал, — Со прижал ладони ко рту, выпучив от страха глаза.
— Выгодная партия, Чан, соглашайся. Такого конечно хрен под себя подомнёшь, но вы уж там сами как–нибудь разберётесь, — Уён отбил «пять» Чанбину, который аж хрюкнул в приступе от смеха.
Бан Чану оставалось только слушать и обречённо качать головой. Пусть лучше веселятся, чем ругаются, ему не привыкать.
— А ты что думаешь? — вдруг обратился он к Минхо.
— Совет да любовь.
— Чтоб тебя! — Чан замахнулся на него блокнотом, но Минхо со смехом увернулся. — Я про Джено. Согласится?
Подхватив с пола рюкзак, Минхо, поднялся со стула.
— Сегодня и узнаем, — он обвёл друзей тёплым взглядом. — За работу, парни. Вечером оторвётесь.
Парни потихоньку рассасывались из раздевалки по своим рабочим местам. Несмотря на насыщенное начало утра все передвигались как сонные мухи, зевкам не было ни конца, ни края. Понедельник – день тяжёлый и не важно, насколько ты выспался, впереди целая неделя, уже от одного осознания этого факта хотелось чуточку выть. Минхо тоже поддался общему состоянию. Он с трудом отгонял дремоту, даже футболку надел задом наперёд. Понюхав её, понял, что забыл забрать с собой на выходные, чтобы постирать и, расстроенный собственной рассеянностью, кинул в корзину для грязного белья. Пришлось доставать свежий комплект и переодеваться заново. Проклятая цепочка зацепилась за бирку, едва не наделав затяжек на новой форме. Он попробовал извернуться, чтобы освободиться, да так и застрял с поднятыми локтями на уровне головы.
— Не дёргайся. Давай помогу, — сбоку послышался насмешливый голос Хёнджина, а затем Минхо ощутил на шее тёплые пальцы. — Готово.
— Спасибо, — Хван стоял очень близко и заправлял волосы под бейсболку.
— Тебе идёт белый. Сразу такой нарядный, — Хван открыл дверцы шкафчика, чтобы посмотреть в зеркало. Его стандартный ритуал перед выходом: убедиться, что как всегда безупречен.
— Так, всё, я полетел. Хорошего дня, парни! Кто сегодня на обеденных заказах? Я буду чампон и курочку! И закусок побольше! — Чанбин умчался, так и не дождавшись ответа.
— В последнее время реально кимчи кладут как крадут, на всех не хватает, — Сан расправил борцовку, которая уже трещала по швам на его торсе. Кому-то следовало бы взять выходной в качалке или начать покупать одежду на размер больше.
— И чего он всё время с нами переодевается, у него же целый собственный кабинет есть, — по утрам Уён часто бывал не в духе, прикапывался ко всем по пустякам и тут же забывал об этом. Балансируя на одной ноге, он ухватился за задний карман на джинсах Чхве, пытаясь дотянуться до второго носка на полу.
— Да сядь ты уже, сам подниму, оторвёшь нахрен.
— Как оторву, так и пришью. Кто тебе весь шмот чинит, думаешь, Золушка по ночам приходит?
— Ладно, ладно. От твоего брюзжания цветы вянут, — Чон сердито выхватил протянутый носок. — Ты как Бенджамин Баттон.
— Чт..? Щас поясни-ка, чтобы я мог законно оскорбиться.
— Ну, типа, просыпаешься ворчливым дедом, а к вечеру опять нормальный человек, — Сан показал ему язык.
Уён озадаченно моргнул.
— Мда, Сани, — он потрепал Чхве по голове, как неразумное дитя, — хуёвый из тебя метафорист, на такое грех обижаться.
— А ты злыдень, Хёнджину вон нравится.
Хван и правда сильно, но беззвучно смеялся в кулак, одновременно пытаясь замкнуть шкафчик, но фиксатор постоянно вылетал из пазов из-за тряски.
— Где твой дружок-тунеядец? — Минхо придержал дверцу, чтобы тот, наконец, попал в отверстие.
— Джисон? Выбрал сегодня тусоваться с Феликсом, похоже, он его очаровал. Вызвался помочь с малышнёй, дети его любят. Так что в клубе появился волонтёр, — Хван скатал полотенце в валик и сложил в сумку. — И он не тунеядец, просто в поисках себя.
— Это одно и то же. Ладно, если что, Феликс его сам спровадит. Все почему-то поначалу думают, что он божий одуванчик.
— А это не так? — удивился Хван.
— Он безобидный душка до тех пор, пока ты не разозлишь его или не начнёшь с ним спорить. Тогда всем кранты, в гневе он страшен. Даже Бан Чан подсыкивает с ним ругаться. Одно неосторожное слово о его птенцах, и от твоей белки мокрого места не останется.
— Ничего он ему не сделает, хватит меня стращать, я всё равно не стану запрещать ему приходить сюда. Чего ты к нему цепляешься? Он всё-таки мой лучший друг, дай ему шанс. Хотя бы попытайся, мне будет приятно. Я вот с твоими друзьями подружился. Хорошо же, когда все ладят, — Хёнджин кинул на него укоризненный взгляд.
— Паку своему это скажи. Он меня на дух не переносит.
— Согласен, тут вам обоим придётся постараться. Но Джисон то тебе ничего плохого не сделал, будь с ним помягче. Ты его прогоняешь, а он всё равно тебе улыбается.
— Дурачок потому что, — Минхо затянул узел на шнурках потуже и выпрямился, словив лёгкие вертолёты. Никакого бухла в ближайшую неделю. — Откуда он вообще взялся, этот твой Хан, ты позвал? Трётся тут целыми днями, глаза мозолит.
— Твой Пак, твой Хан, что-то мне это напоминает, — Хёнджин медленно обошёл его по кругу, с подозрением сузив глаза. — Не нравится, что я трачу много внимания на других? Может, ты просто ревнуешь?
За спиной раздалось хихиканье Уёна.
— Как пить дать, Минхо у нас тот ещё собственник. Не хочу лезть не в своё дело, но...
— Но полезешь, — констатировал Минхо.
— Само собой. Так вот, что всё-таки между вами происходит? Вы нам всем головы морочите или можно порадоваться? Войдите в положение, я переживательная натура, ночами не сплю, не мучайте человека.
— Балобол ты хитрожопый, а не чувствительная натура.
— Так совпало. Не увиливай. Хёнджин мне сейчас всё расскажет, да, Хёнджин? — Чон повис на плече Хвана, заискивающе лыбясь во все тридцать два.
Хёнджин выразительно выгнул бровь, а потом неожиданно обратился к Чхве:
— Кстати, Сан, завтра хочу тебя нарисовать. Ты как?
— Всегда готов! — Чхве шутливо отдал честь. — Тогда сегодня сделаю упор на руки. Или тебя нижняя часть интересует?
— Меня и так всё устраивает, у тебя идеальное тело.
От такого пламенного комплимента Сан гордо зарделся, а вот Уён стоял как пыльным мешком по башке стукнутый, только глаза бегали от одного к другому.
— Так внезапно? Ты разве не передумал? Почему завтра? Завтра нельзя, завтра день плохой, завтра... вторник!
— И чем же плохи вторники? — невозмутимо поинтересовался Хёнджин.
— Он же не совсем без ничего будет, да? Ты обещал!
— Даже не знаю, — задумчиво протянул Хван, испытывая Чона на прочность. Тот уже и думать забыл лезть в чужую личную жизнь. — В этой технике важны детали, понимаешь? Нужно всё хорошенько рассмотреть.
— Нельзя! Сан будет стесняться!
— Ничё я не буду...
— Ещё как будешь, просто ещё не знаешь, — процедил Чон. Под его бешеным взглядом Чхве испуганно прижал к себе рюкзак и послушно кивнул.
— Смотри, Сан, как он волнуется за твою честь. Такой хороший друг, — Минхо подмигнул Уёну, сделав акцент на последнем слове.
— Тогда я с вами, — тот упрямо сложил руки на груди.
— С дуба рухнул, это ещё зачем? — опешил Чхве.
— Для моральной поддержки.
— Не надо мне, это ж не экзамен. Я голый буду!
— Пф, и чё я там не видел. Каждый день в душе встречаемся.
— Это другое, алё! Тут искусство, творческий процесс, — возмутился Сан и обнял себя за плечи, словно его прямо тут собирались лишить невинности.
— Эй, Чхве Сан, — Уён начал наступать, — меня, значит, стесняешься, а Хёнджина нет?
— Так он художник! И вообще, — Сан расправил плечи, вспомнив, что он выше, — тебе какой дело? Перед кем хочу, перед тем и раздеваюсь.
— Нет, ну... Я просто волнуюсь, как всё пройдёт, — вмиг стушевался Чон.
— Меня рисовать будут, а не оперировать.
— Вот именно. Он в надёжных руках.
Чон понуро смотрел исподлобья на веселящегося Хвана, хотя прекрасно понимал, что повёлся на провокацию, как последний лошок.
— Ехать надо куда? Или здесь будем? — спросил Сан, закидывая рюкзак за спину.
— Я рисую прямо в своём номере, там много комнат и просторно. Но можно и в клубе расположиться. Где тебе будет комфортнее?
— В клубе.
— В клубе! — хором ответили Минхо с Уёном, переглянувшись.
— Тут это...свет хороший, — неуверенно добавил Чон.
— Ну, ок. Мне по-барабану в целом, — Чхве пожал плечами и направился к выходу, прихватив с собой и Чона. — Всем чао!
Дверь за ними закрылась, но через несколько секунд открылась снова. В проём просунулась голова Уёна с прищуренными глазами.
— Я отомщу, — зловеще прошептал он Хёнджину и скрылся.
Хван от души расхохотался.
— Они такие милые. Я не перегнул палку?
— Переживёт. Ему полезно встряхнуться, а то он всё никак не расчехлится со своими чувствами, четвёртый год пошёл.
— Тяжело, наверное, так долго держать их в себе. Хочу, чтобы у них всё было хорошо. Вместе или по отдельности, — Хван упаковал ракетку, проверил, всё ли взял и направился к выходу. — Догоняй, а я пока вытащу пушку и мячи.
— Подожди, — Минхо придержал его за руку и развернул лицом. Хван непонимающе посмотрел на своё запястье в кольце пальцев, а затем поднял вопросительный взгляд. — Мне нужно тебе кое-что сказать. Насчёт того, что произошло вчера.
— О тех придурках не переживай, они нас не побеспокоят.
— Хорошо, я...я не об этом, — он нехотя отпустил руку Хёнджина, чтобы тот не заметил, как его ладони начали потеть от волнения, и набрал в лёгкие воздуха. Подобные поступки всегда давались ему непросто, но раз уж выбрал путь – иди до конца. Должно быть, он выглядел максимально жалко, раз во взгляде Хвана проступила тревога. — Я хочу извиниться. За своё поведение и за всё, что я наговорил тебе на ужине. Оправдываться, перекладывать ответственность на вино не буду, оно ни в чём не виновато, было очень вкусно, к слову, просто я дурак. Я не считаю тебя лицемером, ты совершенно не похож на своего отца и я знаю, что ты не имел в виду ничего плохого, когда решил провести своё расследование по тому делу. У тебя есть на это такое же право, как и у меня. Я вчера хреново соображал, сказал, не подумав. Прости.
Хёнджин выслушал его с нечитаемым выражением лица.
— Если ты сказал, не подумав, значит ты сказал, что думаешь, — к счастью, губы Хвана растянулись в улыбке до того как у Минхо случился сердечный приступ. — Но ничего, ты был на эмоциях, понимаю. Поэтому я не стал особо зацикливаться, хотя в моменте конечно обидно было. Спасибо, для меня это важно. А по поводу отца ты не так уж и не прав, мы действительно похожи не только внешне. С каждым годом замечаю всё больше сходств, я перенял многие черты его характера и не все они положительные. И всё же мне хочется думать, что я это я, а не кто-то другой. Даже если мы с отцом одинаковые, я приложу все усилия, чтобы стать лучшей его версией.
— Уже, — тихо сказал Минхо. — Ты уже лучше.
Хёнджин светился, улыбался так ярко и открыто, что хотелось немедленно дотронуться до него, чтобы физически ощутить исходящий от него свет.
— Мне тоже есть за что извиниться. Я не должен был вот так сразу вываливать на тебя свои сомнения и намерения. Следовало предвидеть твою реакцию и поделиться по факту, после того как всё выясню. А в итоге только вывел тебя из себя и всё пошло наперекосяк.
— Ты хотел как лучше, — Минхо покачал головой. — Но у меня будет к тебе просьба. Какими бы ни были результаты расследования, ничего мне не говори. Я не хочу знать. Эта история в прошлом и мой отец в моих глазах всегда будет прав.
— Конечно. Это твой выбор.
— Выходит, мы оба накосячили?
— Выходит, что так, — легко согласился Хван. — Пошли?
Он взялся на ручку двери, но Минхо не сдвинулся с места, продолжая смотреть на него побитой собакой. Хёнджин легко простил его, безотчётная тоска и чувство вины не позволяли просить о большем, но ему хотелось, так отчаянно хотелось, чтобы всё стало как раньше.
— В чём дело? Тебе ещё что-то нужно?
Хван ждал с нарастающим замешательством в глазах, пока Минхо просто стоял, нелепо переминаясь с ноги на ногу, как влюблённый прыщавый школьник. Вдруг лицо Хёнджина изменилось, растерянность сменилась заинтересованностью. Он склонил голову на бок с понимающей однобокой улыбкой, сумка плавно соскользнула с его плеча обратно на скамью. Сняв бейсболку и откинув её в сторону, медленно, шаг за шагом, не прерывая зрительного контакта, начал сокращать расстояние, пока в итоге не прижался к нему всем телом и поверхностно, но чувственно поцеловал.
— Угадал? — лукавым шёпотом в самые губы.
Минхо решил, что лучшим ответом будут действия. В любом случае, сопротивляться своим желаниям становилось всё труднее, почти невыносимо. Заключив в кольцо рук гибкую талию, и прижав Хёнджина теснее, он порывисто наклонился вперёд, чтобы в полной мере насладиться вкусом манящих губ, но неожиданно почувствовал сопротивление.
— Не наглей, — Хван слегка отстранился, упёршись ладонью в его грудь.
— Ты меня поцеловал, — напомнил Минхо.
— Ну, я сделал это не только ради тебя. Мне тоже это было нужно.
— Всё ещё злишься? — он крепко держал Хёнджина в своих руках, хотя тот и не вырывался, только блуждал расфокусированным взглядом по его лицу.
— Нет. Не знаю. Всё как-то разом навалилось, сам не понимаю, — Хван ласково провёл рукой по его волосам на затылке. — Ну а ты? Я думал, ещё долго будешь дуться на меня за отца. А теперь ещё и за Джено.
— Не хочу тратить на это время, его у нас и так осталось мало, — он бездумно водил ладонями по спине Хвана вверх-вниз до поясницы, то поглаживая, то царапая ногтями по ткани, а тот податливо выгибался на особенно приятных прикосновениях.
— Верно. Не надо тратить время. Но и торопить его не стоит. Давай просто постараемся друг друга понять и больше не ссориться. Идёт?
Минхо поцеловал его в нос и отпустил.
— Идёт. Но знай, моя выдержка машет мне ручкой, когда ты рядом.
— Я так сильно тебя раздражаю?
— Так сильно тебя хочу.
Хван так и застыл с открытым ртом, пока Минхо застёгивал и надевал рюкзак, как ни в чём не бывало.
— Нельзя же говорить такое с утра пораньше. И вот как мне теперь... — смущённо ворча себе под нос, Хёнджин следом подхватил свои вещи.
— Могу ещё вечером повторить, — Минхо забавляла реакция Хвана.
— Не надо, я с первого раза понял. До тренировки ещё полчаса, разогреешь меня, пока есть время?
— Для этого необязательно идти на корт, я могу сделать это прямо здесь, — ляпнул и тут же содрогнулся от того, как стрёмно это прозвучало.
Хёнджин уже дважды за это утро лишился дара речи.
— Какой кошмар, — беспощадно констатировал Хван, глядя на него круглыми глазами.
— Забудь, — Минхо готов был сквозь землю провалиться, и чем глубже, тем лучше.
— Никогда так больше не говори.
— Ладно.
— Грязный флирт это не твоё.
— Я понял.
— На что ты вообще рассчитывал? Это должно было меня завести? Эй, ты куда, подожди! Сначала ответь, чтобы я в следующий раз мог подыграть. Не убегай от меня!
Минхо выскользнул за дверь и притопил в надежде оторваться, но не тут-то было, в планы Хёнджина не входило отпускать его так легко. Если бы он только знал, что одной тупой шуткой откроет ящик Пандоры, он бы зашил себе рот. За весь путь от раздевалки до корта Хван успел обстебать его с головы до ног. Минхо притворно хмурился и отталкивал, но внутри него разливалось тепло. Смех Хёнджина он готов был слушать вечно.
— В смыс...ле? — радостная улыбка медленно сползала с губ Хвана. Он не мог поверить своим ушам.
— Я отказываюсь от приглашения, — повторил Джено.
Они решили объявить ему об этом сразу после тренировки, Хёнджину не терпелось увидеть его реакцию, он предвкушал взрыв эмоций, шок и неверие, но точно никак не ожидал услышать сдержанный отказ. Джено понадобилось всего несколько секунд на принятие решения. У Минхо столь быстрый ответ тоже вызвал удивление, но в глубине душе он знал, такой сценарий развития событий вполне возможен. Расстраивать Хвана не хотелось, поэтому он не высказывал при нём своих сомнений. Но лучше бы они поговорили заранее, Хёнджин выглядел сейчас абсолютно потеряно.
— Подожди, ты... Ты наверное не понял, — он неловко усмехнулся, пытаясь разглядеть в этом нелепую шутку. — Ты уже принят, осталось подписать документы, и можешь собирать вещи. Лучшие тренера, мастер классы, турниры, высокая стипендия, посещение лучших спортивных клубов, всё это теперь твоё. Разве ты не хочешь связать свою жизнь с теннисом?
— Хочу. Я занимался только у тренера Ли, но я знаю, что он лучший, он подготовит меня к поступлению в местную академию. У меня хорошие баллы, меня примут.
— Местную ак... О чём ты говоришь? Это не твой уровень. С кем тебе соперничать? Здесь ты больше ничему не научишься, тебе нужно двигаться дальше во всех смыслах этого слова, набираться опыта, — Хёнджина буквально трясло от негодования. — Послушай меня, Джено, давай не будем горячиться. Я понимаю, тебе страшно. Новый город, новые люди, всё по–другому. Но взгляни на это с другой стороны. Это так же новые, огромные возможности, новые друзья, совершенно иной круг общения. Перед тобой откроются все двери, понимаешь? Можно больше не довольствоваться малым. Переход на качественно новый уровень жизни всегда происходит через прохождение кризиса. Но ты будешь не один, я помогу тебе. Мы вместе всё преодолеем. Я бы не стал предлагать, если бы не был уверен в силе твоего духа. Я верю в тебя, Джено.
Ли слушал с низко опущенной головой, держа в руках раскрытую бумажку с приглашением. Он смотрел на неё, но как будто сквозь. Ему и без того было очень стыдно перед Хёнджином за неоправданные ожидания, а после этих слов он окончательно сник.
— Мне придётся уехать, — даже не вопрос, простая констатация факта.
— Конечно, школа находится в Сеуле.
— Навсегда? — очень тихо.
На это у Хвана ответа не нашлось.
— Ты будешь занят учёбой, нагрузка большая, на поездки пока не будет времени, но Сеул всего в трёх сотнях километрах, не такое уж большое расстояние. Возможно, потом ты...
— Я поеду один? — пальцы Джено непроизвольно сжались на бумаге, сминая её.
— Да, приглашение только для тебя.
Ли кивнул, а затем поднял несчастный взгляд на Хёнджина.
— Я не могу. Простите.
— Да почему? Неужели Чанбин был прав и всё из–за девушки? — Хван начал потихоньку выходить из себя. Он прижал пальцы к вискам и ненадолго прикрыл глаза. Джено понуро молчал. — Извини за грубость, но разве тебя тут что–то держит? — Хёнджин намекал на отсутствие у Ли семьи и каких–либо родственников.
— Девушка есть, но дело не в этом, — нехотя признался Джено.
— Мы не потащим тебя в Сеул насильно. Это твоя жизнь и ты волен делать с ней всё, что угодно. Но с учётом всех обстоятельств, думаю, мы как минимум имеем право знать причину такого решения, — Минхо попытался снизить давление и немножко приободрить потухшего парня, но когда Ли посмотрел ему в глаза, он всё понял без слов. Подготовленные аргументы застряли в горле.
Джено боялся произносить имя Джемина в присутствии Хвана, опасаясь негативной реакции, поэтому просто стоял напротив них и мотал головой. Однако способность Хёнджина читать людей решила проявить себя в самое неподходящее время. Опасения оказались не напрасны. Постепенное осознание делало его лицо всё более мрачным. Было заметно, как он изо всех сил старается сдержать свой гнев, но эта ситуация и без того сильно выбила его из колеи.
— Не будь дураком! Вы не сможете всегда быть вместе. Рано или поздно вам придётся расстаться и каждому пойти своей дорогой. Ты серьёзно готов пустить по ветру все свои мечты и стремления ради него? Вы ведь даже не братья. Твоя преданность другу восхищает, но нельзя же так наплевательски относиться к собственной жизни!
— Тренер Хван, — голос Ли дрогнул, но взгляд остался твёрдым, — он всё, что у меня есть, всё, что мне по–настоящему дорого – здесь. Я не знаю, что будет потом, может быть, я буду жалеть о своём решении, но сейчас я не могу уехать, не могу оставить его одного.
— Я не понимаю, — беспомощно протянул Хёнджин, практически с мольбой в глазах. — Не понимаю тебя, Джено.
— И не нужно. Всё хорошо, правда. Мне жаль, что вы остановили свой выбор на мне. Вам следует взять в эту школу кого–то более благодарного. Спасибо вам за всё. Простите меня.
Джено поклонился им на девяносто градусов и стоял так до тех пор, пока Минхо не похлопал его по спине. В глазах Хёнджина стояли слёзы, но не от трогательности момента, то были слёзы глубочайшего разочарования.
— Отдайте это достойному, — Ли свернул приглашение обратно в конверт и вложил его в обессиленную руку Хвана.
— Постой, — тот окликнул его на выходе с площадки. В Хёнджине боролись два противоположных желания: порвать этот конверт на мелкие кусочки и послать всё к чёртовой матери и предпринять ещё одну отчаянную попытку достучаться до парня, наступив на горло собственной гордости. В последний момент ему всё–таки удалось взять себя в руки. Он снова протянул конверт Джено. — Возьми, пусть пока побудет у тебя. Руководство школы ждёт ответ в течение недели. Обещай, что хотя бы подумаешь.
Ли принял конверт, но было понятно, что сделал он это исключительно из уважения. Поклонившись им ещё раз, Джено ушёл.
— Что это вообще было?! — Хван сокрушённо опустился на корточки и схватился за голову. — Что я сделал не так?! Я думал, он умнее!
Минхо опустился рядом, желая поддержать, но так и не решился к нему притронуться. Видеть Хёнджина таким расстроенным было больно.
— Джено расставил свои приоритеты, нам ничего не остаётся, кроме как смириться и принять его выбор. Я поговорю с ним позже. А пока пусть он всё хорошенько обдумает и взвесит. Дай ему время.
Хван поднял голову и посмотрел на него покрасневшими глазами. У Минхо защемило сердце.
— Я слишком много на себя беру, да?
— Ты хотел помочь. Никто всерьёз не думал, что он откажется. Раз уж школа пообещала тебе одно место, может, выберешь кого–то ещё из ребят?
— Нет, — Хёнджин упрямо мотнул головой. — Или Джено или никто. Я чувствую, что должен быть он, понимаешь? Это не просто моя прихоть. Интуиция, чуйка, называй, как хочешь. Мне нужен именно он.
— Ладно. Не мучай себя, мы сделали всё, что могли. Ещё есть шанс, что он передумает, давай не будем убиваться раньше времени. Вставай. Скоро обед.
— Не хочу я, — Хван вяло сопротивлялся, когда Минхо поднимал его на ноги.
— Не капризничай, тебе нужно поесть. И отвлечься.
— Обещаешь, что поговоришь с ним?
— Обещаю.
Кто бы мог подумать, что Хёнджин так болезненно переживает отказы. Очевидно, он не так уж часто их получал и теперь не знал, как справляться со своими не самыми приятными эмоциями, куда их выплеснуть. Его надутые губы и обиженное на весь белый свет лицо вызывало у Минхо одновременно умиление и смех. Но об этом Хвану знать было совсем не обязательно. Как и о том, что он хоть и не одобрял решение Джено, но хорошо понимал его чувства.
⊹──⊱⊰──⊹
Вечерняя тренировка слегка затянулась, Ёнджуну пришлось отрабатывать один приём, который никак ему не давался, так что когда они зашли в детскую раздевалку, там уже никого не было.
— Чего такой кислый? Садись, не стоя же нам болтать. Я не займу много твоего времени, — Хёнджин с улыбкой наблюдал за тем, как Чхве обречённо плетётся к скамейке, будто его на смертную казнь ведут. После тренировки тот попытался улизнуть по–тихому, чтобы избежать разговора, но был оперативно пойман. — Я не буду читать тебе нотации, мы просто побеседуем, хорошо?
Ёнджун опустился на скамейку, перекинув через неё одну ногу, Хёнджин сделал тоже самое. Теперь они сидели друг напротив друга.
— Тоже начнёте отговаривать от работы в клубе, как тренер Ли? — сердито пробурчал Чхве. Даже в глаза смотреть не желал.
— У меня нет такой цели, я просто хочу понять, зачем ты это делаешь.
— Я уже сказал вам, конечно из–за денег, стал бы я терпеть такое место просто так. Или думаете, мне там сильно нравится? — огрызнулся Чхве.
— У тебя есть мечта, Ёнджун? Главная цель в жизни? — подросток поднял на него недоверчивый взгляд, явно не ожидая такого вопроса. Он замялся перед ответом, его тон смягчился.
— Хочу стать богатым. Как вы. Чтобы много денег и возможностей.
Хёнджин слегка опешил от этих слов, что не скрылось от внимания Чхве.
— А что, считаете, мою мечту банальной? Всё верно! Мне нужно много, но я не из тех, кто будет ждать выигрышных номеров в лотерею или пока деньги упадут с неба. Я собираюсь упорно работать. Для этого мне необходимы большие суммы уже сейчас, чтобы получить хорошее образование. Чтобы потом мог зарабатывать ещё больше. При всём уважении, тренер Хван, но мне плевать, что вы об этом думаете.
Ёнджун решил, что лучшая защита это нападение, и Хёнджин не мог осуждать его за это. Что вообще он понимал в жизни брошенных детей, которым каждый день приходится бороться за своё существование? Едва ли много. Они живут в разных вселенных, но кое–что общее у них всё же есть.
С тяжёлым выдохом Хёнджин отклонился назад, чтобы дать Чхве больше личного пространства и искренне улыбнулся ему, дав понять, что эти слова ничуть его не оскорбили.
— Тебя ведь не так уж сильно интересует теннис, да? — он поделился с ним своей догадкой, которая озарила его буквально только что. И судя по изменившемуся лицу Чхве – попал в яблочко. — Если бы не Субин, стал бы ты заниматься?
Поняв, что его раскусили, Ёнджун как–то весь разом сдулся. От былой борзости не осталось и следа.
— Когда нас привезли сюда в первый раз, я не знал, что он работает в клубе. Мы потеряли связь сразу после того, как меня забрали в детский дом. Я хотел просто попробовать, а потом понял, что клуб – это единственная возможность встречаться с ним. У меня начало получаться, Субин так гордился моими успехами, — губы Чхве тронула мимолётная улыбка, — что в какой–то момент я начал стараться не ради себя, а ради него. Чтобы чаще видеть его радостное лицо.
— Ты реально крут в этом. Можем напрячься и вместе подготовить тебя к поступлению в спортивку.
Ёнджун категорично мотнул головой.
— Мне нравится теннис, но это не то, чем я хочу заниматься в жизни, не то, что позволит мне добиться целей, — Чхве поднял на Хёнджина горящие глаза. — Я не представляю свою жизнь без Субина. Сейчас он не воспринимает меня всерьёз, я знаю! Но когда–нибудь, клянусь, когда–нибудь, мы будем вместе. Я чувствую, что он тоже испытывает ко мне нечто большее, но боится это показать, потому что считает меня недостаточно зрелым для отношений. Это не так! Я весь мир готов положить к его ногам и обязательно сделаю это. Хочу, чтобы он был счастлив каждый день, чтобы ни в чём не нуждался. Я хочу, чтобы он смотрел на меня так же, как тренер Ли смотрит на вас.
С шумом втянутый Хёнджином воздух так и застрял где–то в лёгких, лишив возможности нормально дышать. В глазах вдруг больно защипало, и он поспешил отвернуться, чтобы сморгнуть непрошеные эмоции.
— Теперь, когда вы всё знаете, — уверенно продолжил Чхве, — оставьте меня в покое. Я не отступлюсь, не надо меня отговаривать. Это не ваше дело.
Хёнджин встряхнул головой, приводя мысли в порядок, и несколько раз кивнул самому себе. От его пристального взгляда, в котором не осталось ни тени улыбки, Ёнджуну стало не по себе, но он выдержал его и не отвёл глаз.
— Не моё дело. Это ты правильно заметил, — вкрадчиво начал Хёнджин. Рано или поздно они бы дошли до этой темы, и раз уж Чхве не желал слушать долгих вступлений, то и тянуть не имело смысла, — но так уж вышло, что человек, которому ты дорог, дорог мне. И я не позволю подвергать его опасности. Ты не будешь работать в этом поганом клубе.
— Да с каких таких болтов вы мной помыкаете?! Не имеете права!
— Дослушай меня! — он повысил голос, пресекая попытку взбешённого Ёнджуна перебить его. Раз уж Чхве открылся ему, следовало сделать то же самое и говорить прямо, как есть. — Минхо не оставит это просто так, он считает, ты в беде. Если ты вернёшься в клуб, он об этом узнает, будет ходить туда и устраивать разборки, которые неизвестно чем могут в итоге обернуться. Вчера нам повезло, но всё могло закончиться куда плачевнее. Скажешь, мы сами нарвались, и будешь прав. Но так уж распорядилась судьба, что он заметил тебя в том проклятом проулке. Прошлое не изменить. Поверь, мне тоже всё это не нравится. Давай сделаем так, — Хёнджину пришлось положить руки ему на плечи, чтобы удержать на месте и сфокусировать внимание на своих следующих словах: — У меня есть для тебя предложение, касаемо работы. С возможностью обучения и перспективой. Не обещаю, что ты сходу начнёшь получать такие же суммы, какие зарабатывал в ночном клубе, но оплата будет достойной. Без риска для твоего физического и ментального здоровья. Найдём твоей умной голове достойное применение, окей? К этой теме мы скоро вернёмся, но сначала решим другой вопрос.
Ёнджун всё ещё смотрел на него как на врага народа, но уже хотя бы не вырывался. Разговор получился более тяжёлым, чем Хёнджин рассчитывал, он весь вспотел.
— Я навёл справки о твоём клубе. Паршивое место, настоящий притон извращенцев разных мастей. Ты никогда не расскажешь всей правды, не признаешься, что там творится на самом деле, и у тебя есть на то свои причины, ладно. Но я знаю, что там происходит и как с тобой обращаются. Не только с тобой, с другими такими же мальчишками, желающими заработать быстрые деньги. Там творятся ужасные вещи. Дальше будет только хуже, Ёнджун. Сколько ещё ты намерен терпеть это? Вопрос времени. И хорошо, если тебя просто отпустят. Их деятельность полузаконна, а местами криминальна, у них есть покровители в правоохранительных органах. Эти люди опасны, они могут повесить на тебя долги, и заставить отрабатывать бог знает каким способом. Ты ничего не сможешь доказать. Сейчас ты думаешь о деньгах, а потом будешь думать только том, как сохранить свою жизнь. Я не хочу тебя пугать. По глазам вижу, что ты и сам всё понимаешь. Можешь не одобрять мои методы, я переживу, главное вытащить тебя оттуда.
— Что вы от меня хотите? — Ёнджун чувствовал себя загнанным в угол. Побледневшее лицо, сжатые в кулаки дрожащие руки и учащённое дыхание выдавали, что он на грани.
— Слушай меня очень внимательно, Ёнджун, — Хёнджин наклонился вперёд и понизил тон. — Ты ведь знаешь, кто я. Во–первых, я бы не предлагал, если бы не был уверен, что смогу. Это важно. Во–вторых, никаких последствий для тебя не будет, обещаю. Сейчас я задам тебе вопрос. Спрошу всего один раз. Не торопись, отбрось своё подростковое бунтарство и хорошо подумай, прежде чем дать мне ответ.
Чхве медленно кивнул. Хёнджин умел выглядеть пугающим в подобные моменты, ему говорили. Пока плохо удавалось это контролировать. Он взял холодные руки подростка в свои, крепко сжал их и очень чётко проговорил:
— Тебе нужна моя помощь?
Широко распахнутые в непонимании и страхе глаза Ёнджуна в одно мгновение наполнились предательскими слезами. Силой воли он не дал им пролиться, его ногти непроизвольно впились в кожу на ладонях Хёнджина. Поджатые до белизны губы мелко дрожали, а потом потерянность сменилась смесью злости и беспомощности. Он был в шаге от того, чтобы сказать «нет», Хёнджин понимал это так же ясно, как и то, что Чхве ни за что не хотел показаться слабаком даже во вред себе. Напряжение достигло пика. Глаза Ёнджуна переливались гранями безумства, разум разрывали противоречия, дыхание стало таким громким, что можно было ощутить колебания выдыхаемого воздуха на своём лице. В какой–то момент он всё–таки не выдержал. С коротким вскриком Чхве замахнулся и в отчаянии ударил кулаком по металлическому шкафчику, оставив на дверце вмятину. А потом посмотрел на Хёнджина так, чтобы у него не осталось никаких сомнений: на месте дверцы должно было быть его лицо.
Под гнётом внутренних противоречий Ёнджун сдался. Сгорбившаяся спина с низко опущенной головой, несмотря на высокий рост, в этот момент делали его похожим на маленького хрупкого мальчика. Отросшие волосы закрывали лицо, но Хёнджин заметил, как с его носа на скамейку скатилась одинокая слеза. Он кивнул и шёпотом сказал:
— Помогите мне.
Сердце Хёнджина разрывалось от этого зрелища, но он сохранял хладнокровие ради самого Ёнджуна. Чтобы тот не подумал, будто его просто жалеют. Это явно не то, в чём он нуждался. Хёнджину хотелось обнять парня, но вместо этого лишь несколько раз сдержанно похлопал его по плечу.
— Хорошо. Всё будет хорошо, — а у самого как гора с плеч свалилась. Он так устал, будто отбомбил десять тренировок к ряду.
— Привет, есть кто?
Дверь в раздевалку неожиданно открылась. Хёнджин тут же подскочил и закрыл собой Ёнджуна, чтобы дать ему возможность привести себя в порядок. На пороге стоял Субин.
— О, привет. Какими судьбами? Как нога? В ресторан с нами идёшь? — Субин обалдело замер от такого потока вопросов.
— Да вот, Бан Чану кое–что обещал занести, — с обворожительной улыбкой принялся объяснять Чхве. — Нога зажила, через пару дней выхожу на работу. В ресторан иду, конечно! Пить не буду, я только слез с антибиотиков. Парни вкратце рассказали мне о потрясающих новостях. Похоже, я пропустил всё самое интересное. А что у вас тут?...
Субин вертел головой, пытаясь заглянуть Хёнджину за спину. Ёнджуна сложно было не заметить. Тот уже выпрямился и, отвернувшись от них, изо всех пытался утереть злые слёзы, которые никак не желали останавливаться. Сквозь шмыганье носом слышались тихие ругательства. Ёнджун очень не хотел представать перед любимым человеком в таком виде.
— Просто беседовали. Всё в порядке, — Хёнджин отошёл в сторону, пропуская Субина.
— Что–то не похоже... Ты плакал? — Чхве развернул Ёнджуна к себе и взволнованно обхватил ладонями его лицо. Тот всё ещё загораживался волосами, но красный нос выдавал.
— Соскучился. Целую неделю тебя не видел, и ты не отвечал на звонки, — он старался звучать обиженно, что, возможно, так и было, чтобы Чхве не добрался до истинных причин его слёз. Но тот слишком хорошо его знал.
— Да я же не об этом. Что случилось? Тебя обидели? — Субин кинул вопросительный взгляд на Хёнджина и, не дождавшись ответа, бросился проверять голову и руки Ёнджуна на предмет ран и синяков. Видимо предположил, что произошла очередная стычка с другими мальчишками и тот каким–то образом пострадал.
Ёнджун никак не препятствовал, только неотрывно смотрел на Субина красивыми глубокими глазами, полными невыразимой печали и любви. Сильный и стойкий, не привыкший показывать свои слабости, сейчас, окружённый заботой и теплом того самого единственного человека, он всё–таки не выдержал. Позорно всхлипнув, уткнулся лбом в плечо Чхве, а потом обнял его, крепко сжав в своих объятиях.
От такого нетипичного поведения Субин растерялся ещё больше, неподвижно застыл на несколько секунд, прежде чем его руки сомкнулись на спине Ёнджуна в ответном жесте.
Хёнджин вдруг почувствовал себя лишним и сделал несколько шагов назад. Посвящать Субина в курс дела, рассказывать о настоящей причине состояния подростка он не имел права, если Ёнджун захочет, сам с ним поделится. Последнее, что он видел, прежде чем тихонько прикрыть за собой дверь, как Субин шепчет что–то успокаивающее на ухо Чхве, а тот кивает на каждое слово, постепенно затихая.
То, как правильно и гармонично они смотрелись вместе, несмотря на все «но», поразило Хёнджина. Было в их отношениях что–то такое настоящее, незыблемое, что не оставляло сомнений в искренности и высоте чувств. И вот как раз об этом Субину стоило знать.
Ёнджун нуждался в нём так сильно, что это приносило ему почти физическую боль. С годами чувство привязанности, благодарности и дружбы трансформировалось в совершенно иное чувство. Оно росло, крепло, пока не превратилось в безграничную и всеобъемлющую любовь. Можно списать увлечение Субином на бушующие гормоны и юношеский максимализм, но Хёнджин был убеждён, что все эти подозрения по итогу не выдержат никакой критики. В конце концов, сколько лет должно быть человеку, чтобы его чувства считались настоящими? Сам он за всю свою жизнь не испытывал ничего подобного. Даже в разгар полового созревания никем так сильно и так надолго не увлекался. Ни разу. Разве что...
Джисон не зря называет его тормозом, порой, до него и правда слишком долго доходит. Даже тогда, в тринадцать лет, когда все его мысли занимал один лишь Минхо, он не распознал в этой тяге зачатки влечения. Даже не задумывался о причинах, просто плыл по течению, восхищался, трепетал, а потом страдал, когда тот исчез из его мира. С самого начала всё было очевидно, как на ладони.
Что если судьба дала ему второй шанс? Подкинула под дверь записку с ироничным предупреждением: «Не тупи!». Хёнджин давно смирился с мыслью, что не умеет в любовь, но сейчас ему как никогда хотелось ошибаться.