Глава 23: Двойная ошибка

Двойная ошибка – ситуация, когда у теннисиста не получается правильно ввести мяч в игру с двух попыток, в таком случае очко даётся его сопернику.

Минхо безбожно опаздывал. С автобусной остановки он шёл быстрым шагом, почти срываясь на бег. Фиг с ней, с планёркой, она уже в пролёте, тут бы хоть к началу тренировки успеть. Мальчишки не маленькие, и без него разберутся, можно было не спешить, но подавать дурной пример подрастающему поколению не хотелось. Он терпеть не мог опаздывать, делал это крайне редко и каждый раз нервничал до расстройства желудка. Привыкший к режиму с детства, подобные ситуации выбивали его из колеи.

Всё началось с того, что он не встал сразу как выключил будильник. Большая ошибка. Когда открыл глаза в следующий раз, часы показывали на сорок минут больше. Подскочив с постели как ужаленный, он заметался по дому, на ходу прикидывая приоритетные дела. В итоге ему удалось в рекордные сроки принять душ, покормить котов и выбежать из дома. От зарядки и завтрака пришлось отказаться.

Ночка выдалась тяжёлой. После задушевного разговора с Паком голова трещала по швам. Как Минхо ни старался остановить бесконечный мыслепоток, у него ничего не получалось. Так и промаялся всю ночь без сна, ворочаясь с боку на бок, отрубился только под утро.

На подходе к клубу Минхо заметил возле ворот выходящего из своего автомобиля Хвана. Тот явно в спешке припарковался так криво, что раскорячился аж на полторы полосы. Хлопнув дверцей, Хёнджин направился к входу, затем резко остановился, вернулся к машине, снова открыл дверь и вытащил из салона забытый рюкзак.

Минхо окликнул его. Прежде чем идти в раздевалку, решили заскочить с повинной к Бан Чану, отметиться. С этими бешеными сборами Минхо даже не догадался предупредить его о своём опоздании.

Несмотря на лёгкую помятость, Хёнджин выглядел бодро и пребывал в отличном настроении. По пути он с энтузиазмом делился с ним своими впечатлениями от работы с Саном, взахлёб рассказывая о том, как ему понравилось техника, как это было необычно и интересно, и что он не совсем доволен конечным результатом, но всё равно в восторге от возможности попробовать что-то новое. Не забыл похвалить и Чхве, назвав его идеальной терпеливой моделью. Минхо плохо представлял себе Сана, сидящего неподвижно несколько часов к ряду, но решил поверить на слово, какие только чудеса не случаются. Так же Хван в шутку отметил героическую выдержку Уёна:

— Реально ушёл!. Я был уверен, он мне покоя не даст, будет проситься впустить его, названивать или того хуже, додумается за нами в окно подглядывать.

Минхо напрягся, но благоразумно промолчал. Не сдавать же Чона со всеми потрохами, как-то это не по-дружески. Кроме того, расскажи он, как дело было на самом деле, пришлось бы объяснять, откуда ему всё это известно, а там уже не составит большого труда провести логическую цепочку. Их с Уёном репутация будет изрядно подмочена, а мнение Хёнджина о них испорчено, кому это надо, правильно? Правильно. Пусть лучше всё остаётся, как есть. Что было в кустах за спортзалом останется в кустах за спортзалом и на их нечистой совести.

Минхо посмотрел на Хвана и утвердительно угукнул с натянутой улыбкой. Хёнджин подозрительно покосился, но предпочёл не заострять внимание на такой странной реакции.

Подойдя к кабинету Бан Чана, они удивлённо переглянулись. За дверью доносились оживлённые голоса, хотя планёрка уже давно должна была закончиться. Как только вошли внутрь, бурное обсуждение сразу оборвалось, в них одновременно впились несколько пар глаз. Растерявшийся от такого внимания Минхо сначала завис на пороге, а затем медленно прикрыл за собой дверь.

— Утро доброе, господа хорошие. Что я пропустил? Почему такие кислые мины? — он обвёл всех настороженным взглядом, почему-то не решаясь приблизиться, так и топтался возле двери. Хёнджин тоже выжидающе замер за его спиной. Лица присутствующих были одинаково напряжены и отражали эмоции из спектра «ничего хорошего».

— Привет, — Чан скованно улыбнулся и жестом предложил им присесть.

— У нас тренировка через десять минут, если дело терпит, давайте до обеда отложим.

— Я предупредил, что ты задержишься, оставил Минхёна за старшего. Не волнуйся, они знают, где что лежит, справятся. Садитесь, — уже более настойчиво. — Это важно.

Что-то в голосе Бан Чана напрягло Минхо. Спустив рюкзак с плеча, он откинул его на диван и они с Хёнджином сели на свои места за столом. Остальные парни так и не проронили ни звука, только пристально наблюдали за ними, как за диковинными зверьками. Минхо начала раздражать эта таинственная молчанка. В поисках подсказок взглянул на Уёна, но тот поджал губы и демонстративно отвернулся. Вид у него был крайне обиженным.

— Выкладывайте уже, мне жутко от ваших траурных рож.

— У тебя сейчас такая же будет, — с этими словами Чанбин положил перед ним планшет. — Мы, конечно, давно подозревали, не знали только, в чём конкретно наёбка. Но на такое даже у нас фантазии не хватило.

На экране высветилась новостная статья с громким заголовком:

«БИЗНЕСМЕН ХВАН ДЖИХУН СТЫДИТСЯ СВОЕГО ЗНАМЕНИТОГО СЫНА?

Именитого теннисиста Хван Хёнджина выгнали вон из корейской столицы. Надёжные источники сообщают, что после драки, произошедшей прямо во время турнира, влиятельный отец постарался замять скандал и под предлогом реабилитации «спрятал» сына в теннисном клубе, владельцем которого является некий Ли Минхо. Нам удалось выяснить пару любопытных фактов. Вышеуказанный клуб много лет сотрудничает с благотворительным фондом Хван Джихуна и получает от него солидные денежные вливания. Помимо очевидной связи, господин Ли является сыном бывшего компаньона господин Хвана, много лет назад они вместе начинали своё восхождение на вершину, однако добрался до неё лишь один. Их партнёрство закончилось предательством и громкими судебными разбирательствами. Сам господин Ли Минхо, тоже некогда подающий большие надежды спортсмен, был вынужден оставить карьеру и перебраться из Сеула вместе с семьёй, чтобы начать жизнь с чистого листа. Что же произошло, если сыновья двух непримиримых врагов вынуждены сотрудничать? Заговор против отцов? Или Хван Хёнджин стал безвинной жертвой коварной мести и алчности господин Ли? Чтобы разобраться в этой запутанной истории, выясним, что связывает знаменитого теннисиста с провинциальным тренером? Кто же такой Ли Минхо и какие цели он преследует? Но обо всём по порядку...».

Минхо вчитывался в статью, пока буквы не стали расплывались перед глазами. Внутри у него всё похолодело. Нечто подобное должно было произойти, невозможно целый месяц скрывать публичного человека без последствий, но он совсем не ожидал, что кому-то взбредёт в голову акцентировать внимание на его неприметной личности и так глубоко копать в прошлое.

Это не статья, это практически досье. Тут было всё. Имена родителей, информация о частных школах, в которых он учился, о его спортивных достижениях и провалах, даже выдержки из характеристик. Основательно прошлись по их связи с Хванами, не забыв упомянуть, что они с Хёнджином когда-то тренировались вместе и дружили семьями. Особенное внимание уделили возможным причинам разрыва партнерства. Версии о том, почему фонд Хван Джихуна действует на «вражеской территории» и что здесь делает Хёнджин, больше напоминали теории заговора, одна бредовее другой. Суть статьи заключалась не в поиске правды и даже не в разоблачении, для этого у автора на руках было слишком мало фактов и совершенно очевидные опасения. Он ходил по краю, но не пересекал черту с Хванами, зато бесстрашно потоптался по Минхо, раскрыв все карты и вытащив наружу всё то, что он отчаянно хотел забыть. Бессмысленная, абсолютно бесполезная статья с целью подгадить. Мелочная, неприкрытая месть. Статья была подписана уже знакомым именем: «О Санхун». Тот самый журналист с визиткой, карауливший у ворот клуба.

Минхо было плевать, что его прошлое стало достоянием общественности, мнение посторонних его не волновало. Он переживал только за реакцию своего отца, друзей, чьи сверлящие взгляды ощущал на себе прямо сейчас, и за то, как его ложь может отразиться на их отношении и работе клуба.

Минхо отодвинул от себя планшет подальше, словно та была ядовитой змеёй. Он не знал, что сказать, не смел смотреть в глаза ребят.

— Что там? — вглядываясь в его побледневшее лицо, вполголоса спросил Хван и забрал планшет себе.

— Журналюги те ещё гнилые выдумщики, верить ему на слово мы не стали, это ж бред сивой кобылы! Но детали статьи... Сначала хотим выслушать тебя, Минхо, помоги нам разобраться,— Чанбин старался говорить ровно, тщательно подбирая слова. — Слушай, да это же даже не статья, а словесный понос какой-то, никто не воспринял её всерьёз, просто скажи, что всё это...

— Правда. Про меня и мою семью, остальное чушь собачья, — Минхо поднял голову, встретившись с непониманием и болезненным осуждением самых близких людей. Их разочарованные лица вонзали крохотные иглы в его сердце. Сан не сводил с него изумлённых глаз, Уён морщился от негодования и часто дышал, с усилием контролируя свои эмоции, только Бан Чан оставался спокойным, единственный человек, кто давно обо всём знал.

— Ладушки. Скрывал-то нафига? Понятно, с первым встречным-поперечным личным делиться не станешь, но мы-то с тобой уже кучу лет знакомы, я себя вроде как твоим другом считал, — Со не обвинял, просто проговаривал вслух, пытаясь понять. — У каждого в прошлом есть моменты, о которых они предпочли бы не вспоминать, в этом нет ничего такого, но в твоём случае речь идёт о буквально всей жизни. Когда ты переехал сюда, лет десять назад? Получается, мы ничего толком о тебе не знаем. Хотел бы я сказать, что мне окей, но мне не окей, это обидно, чувак.

Минхо кивнул, смиренно принимая упрёк. Недоверие Чанбина было полностью обосновано. Они заслужили объяснений.

— После банкротства отца в нашей семье настали тяжёлые времена. Говорят, ценен каждый прожитый день, но я хотел стереть из памяти тот период и никогда больше не вспоминать, запретил себе даже мысленно возвращаться в прошлое. Невозможно рассказать о своей привилегированной жизни в Сеуле, не упомянув о самых худших днях. Я не хотел грузить вас своим дерьмом. Прежнего Ли Минхо давно нет, с вами я никогда не притворялся. О знакомстве с Хёнджином умолчал по тем же причинам. Его появление стало триггером, живым напоминанием о том, чего я лишился.

— Ну а сейчас расскажешь? Нам реально важно услышать твою версию. Обещаем не перебивать, — Со переглянулся с парнями и те согласно закивали. Уён по-прежнему игнорировал Минхо, тем не менее, внимательно слушал.

И Минхо всё им рассказал. Вкратце, не вдаваясь в лишние подробности, стараясь не повторять написанное в статье, только скорректировал некоторые совсем уж абсурдные моменты. Вопросов возникло много, он ответил на каждый, а в конце извинился перед друзьями за то, что им пришлось узнать обо всём таким неприятным способом. Удовлетворения от признания не случилось, но Минхо ощутил некое подобие смеси тянущей тоски и облегчения.

— Так вы с Хёнджином раньше, типа, на равных были? В одну частную школу ходили, в одном клубе играли, на одном золотом горшке сидели? Охренеть, мой дружбан богатей!

— В прошлом, — напомнил Сан.

— В перспективе, — оптимистично заявил Чан, подняв указательный палец вверх.

— Я гораздо старше, так что горшки у нас были всё-таки разные, — Минхо слабо усмехнулся. — В клубе тоже редко пересекались, просто знали о существовании друг друга, не более того. Дружили наши отцы, не мы.

Притихший рядом Хван не участвовал в разговоре, казалось, он совсем не слушал, о чём они говорят, всё его внимание было приковано к планшету и злосчастной статье. Должно быть, он прочитал её уже десяток раз. Сурово сведённые к переносице брови свидетельствовали о сосредоточенности и глубоких размышлениях.

— Всегда думал, что ты слишком крут для нашей деревни. Вот как знал, а, жопой чуял! — Со громко ударил открытой ладонью по столу, заставив всех вздрогнуть. — Столичные замашки за километр видать!

— Что ещё тебе подсказывает твоя жопочная интуиция? — со смехом спросил Бан Чан, расслабленно откидываясь на спинку кресла.

— Чему радуетесь? Он годами нам мозги пудрил, — тихо, но жёстко вдруг сказал Уён. — Если бы не эта говённая статейка, хер бы мы о чём узнали. Друзья? Как же! С друзьями так не поступают. Или ты думал, нам совсем на тебя насрать? — он кинул на Минхо укоризненный взгляд. — Настолько не доверял, что счёл за лучшее скрыть почти двадцать лет своей жизни и держать всё в себе?

— Эй, полегче. Всё ж хорошо, ну ты чего, — обеспокоенный Сан закинул руку на плечи Уёна, слегка приобняв и встряхнув. Тот сразу прильнул к нему.

— Прости, — глухо выдавил из себя Минхо. Что ещё он мог сказать? Расплескавшаяся горечь в покрасневших глазах друга лишала слов.

— Ты должен был мне рассказать... — расстроено пробубнил Чон.

— А ты его спрашивал? — неожиданно спросил Сан.

— Что?

— В какой школе я учился? — Чхве приковал к себе недоумённые взгляды друзей. Все промолчали, и он продолжил: — как звали мою любимую собаку? А одноклассника, с которым мы с самой началки мутузились каждый божий день, а потом стали друганами? Сколько мне было лет, когда я сломал палец на ноге? Когда день рождения у моей сестры?

— Если это викторина, требую варианты ответов, — Чанбин озадаченно почесал затылок.

— Чего ты так внезапно... — растерялся Уён.

— Вот видите, мы многого не знаем друг о друге. Нам известна только общая инфа и какие-то рандомные факты, всплывшие в процессе общения. Если не спросишь, как узнаешь? У каждой семьи своя история, так? Я не в курсе подробностей вашей жизни до клуба, как и вы моей. Когда нет повода, даже о фигне типа этой просто так не трындишь, а уж сокровенным делиться и подавно ни с того, ни с сего, как бы между делом – не станешь, если только после дюжины стопок соджу и то под настроение. Вы вот, например, знали, что моя прабабка из Северной Кореи?

— Что-о?! — воскликнули все хором. Даже Хван ненадолго оторвался от планшета.

— Да я прикалываюсь, алё, она из Намхэ. Но вы купились. Я к тому, что наш Минхо и без того не из болтливых, вы ж его знаете, всё клешнями тянуть приходится, а тут речь идёт о самом паршивом периоде его жизни, так с какой радости он должен перед нами отчитываться? Было и было. Не знали, теперь узнали. Я уверен, если бы мы задали ему правильные вопросы, он не стал бы нам врать. А, Минхо, ведь не стал?

— Нет. Я никогда вам не лгал, до сегодняшнего дня распространяться о прошлом не было необходимости, — Минхо ухватился за рассуждения Сана как за спасительную соломинку.

— Ну, вот, а то навалились на человека всей толпой. Вы как хотите, а мой вердикт – не виновен! — Чхве глухо стукнул по столу пустым стаканчиком из-под кофе на манер судейского молотка и подмигнул Минхо.

— Ты за кого вообще? — возмущённо прошипел Уён, щипая Сана за бедро. — Всё равно, это совсем другое. Извини, конечно, но кличка твоего пса по степени значимости сильно уступает сокрытию фактов из жизни Минхо.

— Его звали Мандаринчик, — Сан скрестил руки на груди, надувшись.

— Так-то скрывать и не рассказывать разные вещи, — Со задумчиво потёр подбородок, словно старец хлипкую бородку.

— И чем отличается?

— Намерением. Типа, одно дело, если он специально утаивал и отбрехивался на наши вопросы, и совсем другое, когда просто не говорил, потому что мы не спрашивали. Сечёшь?

— Зашибись. Так это мы виноваты?

— Чон, не тупи, — цокнул Со, закатив глаза.

— Давайте-ка остынем. Я понимаю ваши переживания, все на нервах, но не будем нагнетать. Поговорим об этом в другой раз на холодную голову, без лишних эмоций. У всех есть секреты, так уж устроен человек. Каждой тайне своё время, — Бан Чан выразительно посмотрел на Уёна и тот покаянно потупил глаза.

— Ладно, — Чон колебался, крыть ему было нечем, он остался в меньшинстве. — Но я с тобой ещё не закончил.

Минхо медленно моргнул в знак согласия. Уён на всё реагировал чересчур бурно, однако по-настоящему злился крайне редко, главное, не подливать масло в огонь. Вот и сейчас, стоило немного уступить, как губы Чона изогнулись в кривой вымученной улыбке. Минхо понимал, что поведение друга продиктовано высоким уровнем эмпатии, он давно привык к его чувствительности. Наверняка тот успел нафантазировать во всех красках страшные картины, как Минхо шарится по помойкам и побирается в переходах. Вон, аж слёзы навернулись от живости восприятия.

— Чан прав, у нас тут есть проблемка поважнее. Что делать-то будем? Этот любительский высер больше походит на письмо рассерженной жёнушки, чем на серьёзную продуманную статью профессионала. Месть за игнор? Как низко. Обиделся, что ты ему не позвонил? — Минхо лишь кивнул на логичный вывод Со. — Вот же старый мудень! Или он не старый? Один хрен козлина. Собрал всё от Инчона до Пусана в одну кучу. А заголовок-то какой громкий, а? Хотел как можно больше внимания привлечь. Самих Хванов задело по касательной, не дерзнул связываться, крыса тыловая, зато Минхо раскатал в лепёшку. Ещё и разместил не где-нибудь, а на местных форумах и порталах. Не статья, а журналистские потуги с выкидышем. Ни сути, ни пользы. Как же бесит! — Чанбин агрессивно скомкал свой пластиковый стакан и метко зашвырнул в урну с такой силой, что та зашаталась.

— Есть фотка этого О Санхуна? Встречу, глаз на жопу натяну. Давайте узнаем, где он остановился, и проучим гада! — воинственно ругался Сан, стукнув сжатыми кулаками друг о друга.

— Не вздумай! — встрепенулся Чон. — Хочешь, чтобы он статью вместе с заявой в полицию на тебя накатал?

— Не, а чё ты предлагаешь? За такие подставы у нас в районе морды только так месили.

— Я разберусь. Ему не повезло, он выбрал не ту жертву, — мрачно отчеканил Хван, выключая планшет.

— Не лезь в это. Хорошо, что ты не пострадал, — уловив решительный настрой Хёнджина поквитаться с горе журналистом, Минхо смягчил тон и успокаивающим жестом накрыл его колено ладонью. — Мы ничего не будем делать. Это ерунда, не обращайте внимания. Любая наша реакция этому говнюку только в радость. Не стоит ворошить осиное гнездо. Начнём удалять статьи, поймёт, что меня задело. Переживу, я честный человек, мне нечего скрывать. Больше нечего... Вряд ли эту статейку хоть кто-то дочитал до конца, кому я интересен? О вас с отцом тут всего пара слов и ни одного информативного. Следует отдать должное О Санхуну, он очень грамотно вплёл вас в мою биографию, пусть смысла в этом немного. Чанбин верно подметил, фамилия Хванов тут как приманка для увеличения просмотров и лайков. Все, кто прочтёт эту статью... Мне ни горячо, ни холодно, честно. Только ваше мнение имеет значение. Спасибо за желание помочь, но овчинка выделки не стоит. Не нужно рисковать.

— Кстати, да, ещё повезло, что он про вас с Хёнджином не пронюхал. Прикиньте масштабы пиздеца? — Чанбин содрогнулся всем телом. — Минхо дело говорит, ну его к чёртовой матери! Если не тыкать гавно палкой, глядишь, быстрее вонять перестанет.

— Но как же твой отец... — Хёнджина ни на шутку встревожила холодная невозмутимость Минхо.

— А что не так? — Уён с любопытством подался вперёд.

— Господин Ли не знает, с чьим фондом мы сотрудничаем, — подсказал Бан Чан, кинув обеспокоенный взгляд на притихшего Минхо. Тот после слов об отце будто отключился.

— Оу, shit! — от удивления Чон закрыл рот рукой.

— Мда, ситуёвина, — протянул Со, тарабаня пальцами по подлокотнику. — Есть шанс, что твой старик не увидит эту статью? А то может резонно почистить информационное поле, удалить статью хотя бы с самых крупных порталов? Хёнджин, сможешь провернуть?

— Попробую.

— Поздно, — Минхо медленно покачал головой. — Отец каждое утро начинает с чашки кофе и мониторинга новостей. Привычка с былых времён, когда он интересовался биржей и политикой. Если статья местная, он уже в курсе. Даже если каким-то чудом пропустил, ему расскажет кто-нибудь из знакомых. Мне уже давно следовало поговорить с ним, но я каждый раз оттягивал этот момент, и вот, к чему это привело. Я сам во всём виноват, я врал собственному отцу. Это моё наказание. Ничего, разберусь. Лучше скажи, Пак выяснил, кто он такой? От него ждать неприятностей?

— Мелкая сошка. Частник, пишет заказные статьи. Кто платит, на того и работает. Я сказал... — Хван сердито поморщился. — Сонхва уверил меня, что проблем не будет.

— Ха! Ну, в итоге у тебя их и нет! Господин Пак знает своё дело, не подкопаешься. Жаль только, что его благодать распространяется лишь на одного человека, — ядовито отметил Уён.

— Извините, — Хёнджин виновато склонил голову. — Я не думал, что журналист накинется на кого-то другого. Мне стоило предпринять более действенные меры.

— Эй, — Минхо взял его за руку под столом и сжал в тёплых ладонях. — Перестань, ты тут ни при чём, так сложились обстоятельства. Всё хорошо. Этому ущемлённому не удастся так легко выбить меня из колеи.

— Давай вместе сходим к твоему отцу и всё объясним? Или я сам, скажу, что заставил тебя, пусть лучше на меня злится.

— Хочешь, чтобы он нас обоих пристрелил? — его губы тронула улыбка. Хван так распереживался за него, что готов был пойти на что угодно в своём желании исправить ситуацию, защитить, и от этого понимания сердце Минхо наполнялось согревающим светом. Он не сомневался, Хёнджин действительно мог пойти к отцу и возможно, у него даже получилось бы выстроить с ним диалог, но едва ли их беседа привела к положительному результату. Не на этом этапе. Ни к чему подвергать их обоих такому стрессу.

— Его батя заядлый охотник, серьёзный мужик, так что если всё-таки надумаешь встретиться, убедись, что у него под рукой нет ружья, — великодушно предупредил Сан. Остальные активно закивали в знак подтверждения опасений. С отцом Минхо они пересеклись только однажды, на праздновании годовщины открытия клуба, потом признавались, что если Минхо только на первый взгляд кажется ледышкой, то его отец настоящий айсберг, о который разбился Титаник. Крайне поверхностное и субъективное суждение, но чего ещё ожидать от одной короткой встречи? Им невдомёк, что господин Ли на самом деле не так уж непробиваемый, ему не чуждо сострадание и многие другие добрые чувства, но с некоторых пор он предпочитает их не демонстрировать.

— Кончайте его запугивать. Мой отец не злодей. Всё, харэ языками чесать, по местам, работать пора.

— А мне вот ещё что интересно, — вкрадчиво начал Чон, повернувшись к Чану с подозрительным прищуром: — Откуда наш многоуважаемый директор знает про отца Минхо? Уж не на пару ли вы нам головы морочили, а?

— Я всего лишь прочёл статью и сделал выводы, — быстро сориентировался Бан Чан.

— Точняк. Минхо ведь не упоминал, что его отец не знает про фонд, — подключился к расследованию Чанбин.

— Вот-вот, и когда статью читали, помните? Мы все в шоках, а он и бровью не повёл. Пахнет заговором, — Сан с энтузиазмом накидывал аргументы.

— Сам признаешься или любишь насилие? — Чон упёрся ему в лоб палочкой из-под недавно съеденного чупа-чупса.

— Да хорош вам, я просто догадался.

— Ага, ага, все дураки, один ты умный. Мы тебе сейчас живо язык развяжем. Ну-ка, парни, держите его!

— Ладно, ладно! Каюсь, грешен, — тихо рассмеялся Чан, когда его окружили и завели руки за спинкой кресла, надёжно их фиксируя. — Мы же с Минхо с университетских лет знакомы, я чисто случайно тогда узнал, честно. Я не мог вам сказать, это ж даже не моя тайна! Камон, гайз, пустите, что за детский сад.

Бан Чан было дёрнулся на пробу, но ему это не помогло, только кресло прокатилось на колёсиках чудь дальше. Резко стало не до смеха. Хватка Чхве и Со была железной.

— Какой вид пыток предпочитаешь? — нависший над ним Чон с видом опытного инквизитора говорил нарочито ласково.

— Я вам всё скажу.

— Сначала пытки, потом разговоры, так веселее. Как насчёт лап правосудия?

— Какие ещё... Ты не посмеешь, — увидев, как Уён занёс над ним руки с согнутыми пальцами, изображая дикого зверя, Бан Чан в ужасе вжался в спинку кресла.

— Это мы сейчас посмотрим.

— Только не щекотки! Чон Уён, по-хорошему предупреждаю, я же освобожусь, — Чан старался звучать грозно, но Уён уже коснулся напряжённого тела. Друзья были глухи к его мольбам. Под их смех Чан извивался червяком, пока ловкие пальчики Уёна проворно бегали по его рёбрам и бокам. — Зарплату урежу! А-ха-хха! Всех уволю!

Хёнджин наблюдал за экзекуцией со смесью жалости на лице и плохо скрываемого желания присоединиться.

Бан Чан большой мальчик, сам справится, захочет, одной левой всех размотает, помогать ему Минхо точно не собирается. Чего доброго, и ему перепадёт, лучше не привлекать внимания. В конце концов, щекотки тоже не самая сильная его сторона. Руководствуясь этими неблагородными соображениями, он тихонько встал и шепнул на ухо Хвану:

— Пошли? Пока детки весь корт не разгромили.

— Двойной отскок! 30:0!

— Хуясе пикчерз! Глаза разуй! Я успел достать!

— Да ты мяч ракеткой как веником с пола подмёл! Он через сетку-то случайно перелетел, ты по нему уже после второго отскока ударил, все видели!

— Мяч вот столечко не коснулся корта, я на приземлении поймал, не гони! Джехён, скажи ему, ты ж на моей стороне? Вы и так в счёте ведёте, чё вцепился в это сраное очко?

— Я ща в твоё очко вцеплюсь, не беси меня, Хёк! Играй честно! Настохерели уже твои выкрутасы!

Стоя по разные стороны сетки, Ли Донхёк и Ли Минхён самозабвенно лаялись из-за спорного мяча, словно две собачонки, разделённые дырявым забором. Хоть водой из шланга разнимай. Разбор полётов затягивался и обычно сдержанный Минхён начал выходить из себя. В искусстве подстрекательства Донхёку не было равных, какой бы запас терпения не имел человек, он любого способен довести до нервного срыва. Стоило только Минхёну немного успокоиться и отойти, как Ли тут же бросал ему в спину какую-нибудь очередную гадость, и всё начиналось по новой. Наученный горьким опытом Чонин не стал вмешиваться в спор старших, мерно набивая мяч, он просто ждал, когда закончится срач. А вот несчастный Джехён, привыкший играть в паре с мирным Тэёном или справедливым Доёном, впервые попал в такой состав (он временно заменял Джемина). Судя по офонарелому виду, Чон словил жёсткий экзистенциальный кризис и очень сильно хотел свалить отсюда к чёртовой бабушке. Минхо распрекрасно его понимал и искренне сочувствовал. Он наблюдал за этим цирком сквозь пальцы приклеенной к лицу руки, всё, что ему оставалось – только тяжко вздыхать. Воспитывать Ли Донхёка всё равно что сражаться с ветряной мельницей: энергии тратишь уйму, а толку ноль. Ходят легенды, что когда-то он был послушным милым мальчиком и все души в нём не чаяли, но потом случился пубертат и всё пошло по звезде. Неизвестно, насколько слухи соответствуют действительности, ему он достался уже таким.

— Безобразие. Им бы рты с мылом вымыть, — утомлённо прокомментировал Хёнджин, массируя виски.

— Жестами они изъясняются не менее красочно.

Порой детвора такие лихие речевые виражи закладывает, что даже у него уши в трубочку сворачиваются, что уж говорить о менее подготовленных людях. К такому надо привыкнуть, а у Хвана не было на это достаточно времени, его тонкая натура корчилась в муках от отъявленного бескультурья.

— Ну что, будешь скучать по этим ангелочкам?

Хёнджин рассеянно улыбнулся.

— Очень. Нет, правда, буду, — добавил он в ответ на недоверчиво приподнятые брови. — Они классные. Всякое бывало, но мы неплохо поладили, так что... Вообще-то, мне даже грустно. Неужели я их больше не увижу?

— У Джехёна дополнительная тренировка в пятницу, остальные на этой неделе отстрелялись. Хочешь попрощаться? Только не реви.

— Пошёл ты, — Хван толкнул его, заставив покачнуться. — Я не подумал об этом, надо было хоть подарки какие-нибудь подготовить.

— Перебьются. Ты и так много для них сделал. Мы пока не рассказали, что со следующего года у них будет новая форма, удобная обувь, качественный инвентарь и что больше не придётся пропускать тренировки из-за непогоды. Хочешь сам объявить? Они обрадуются. Только приготовься к потокам нецензурного восторга и коллективным обнимашкам, — Минхо легонько тронул его за запястье. Хёнджин поднял солнечный взгляд, а затем снова посмотрел на ребят на корте.

— Время пролетело так быстро. Даже не верится, вроде вот только приехал, а уже месяц позади. Не хочу возвращаться. Тут спокойно, размеренно. И весело, — хихикнул Хван, наблюдая за тем как верещит Донхёк, пойманный Минхёном за ухо. — Думал, когда настанет день, свалю без сожалений, а в итоге об отъезде даже думать не могу. Тоска берёт, хоть плачь. Ощущение, будто я знаю ребят уже целую вечность. Тяжело расставаться с друзьями, мне будет очень их не хватать. Я уже скучаю.

— Мы тоже, — Минхо неловко прочистил горло. — Они тоже будут по тебе скучать.

Хёнджин засиял.

— А ты? — уточнил он, хитро прищурившись.

— Нисколечко.

Хван схватился за невидимую стрелу, пронзившую его сердце, и стал театрально заваливаться на бок.

— Такой красивый и такой жестокий. Совсем не щадишь мои чувства. У вас вон какой большой дружный коллектив, уеду – вы и не заметите, а я снова останусь совсем один.

— Как же твой разношёрстный зверинец: верный пёс Пак и шиложопая белка Хан?

— Уедем отсюда и опять разойдёмся как в море корабли, — грустно выдохнул Хван. — Джисон наверняка опять отправится на поиски себя в какую-нибудь далёкую страну, а работа Сонхва не предполагает постоянно физического присутствия рядом со мной, он может решать вопросы дистанционно и при этом находиться, где угодно. К тому же, его ждут дела в головном офисе, адвокатская практика и всё такое. Важный человек, ему теперь будет не до меня.

— Не кисни, ты пока с нами. Тебе ещё предстоит пережить день рождения Уёна, а там день за три идёт, — Минхо вспомнил его ежегодные вечеринки и содрогнулся.

— Точно! — спохватился Хван. — Ты уже придумал, что будешь дарить? Мне пока ничего в голову не приходит. Что он любит?

— Технику в основном. Гаджеты всякие прикольные, шмотки. Что ещё... Парфюм? И обувь, не обязательно спортивная, главное, чтобы удобная. Я наушники подарю, он с прошлого года про них галдит. Ты не заморачивайся особо, у нас всё скромно, можешь напрямую его спросить, он тебе с радостью виш лист выкатит. Только без фанатизма, а то на фоне твоего подарка наши мусором покажутся. Уже есть идеи? — спросил Минхо, заметив глубокую задумчивость на его лице.

— А что если... У Сана теперь есть мотоцикл, но Уён явно не в восторге от перспективы каждый день добираться до работы таким способом. На общественном транспорте далеко и неудобно. Может, машину ему? — янтарные глаза Хёнджина горели недюжинным энтузиазмом.

У Минхо аж дар речи пропал. Хван совсем его не слушал? Для кого он тут только что распинался?

— Ты в своём уме?

— Но...

— Нет, Хёнджин, никаких машин.

— Я недорогую, маленькую такую машинку, — канючил Хван, хлопая своими невозможными глазами. Для демонстрации своих намерений, он сложил большой и указательный пальцы на незначительном расстоянии друг от друга. Судя по всему, именно такого размера предполагалась «машинка».

— Игрушечную что ли?

Их разговор прервал громкий выкрик и последовавший за ним многоголосый смех. Это Донхёк с воинственным кличем и красным ухом пытался перелезть через трос. Так торопился поквитаться с Минхёном, что запутался в сетке кроссовком, да так и застрял с задранной ногой, ни туда, ни сюда.

— Да твою ж..., — выругался себе под нос Минхо. — Ли Донхёк! Угомони своих бесов. Ты там что, храброй воды выпил? Снимите его оттуда, не то он мне трос оборвёт. И заканчивайте гавкаться, сколько раз повторять: если мяч спорный – переигрывайте. Как дети малые...

Помогать Ли никто не торопился. Первым сжалился подошедший Джехён, он придерживал его на весу, чтобы снизить давление на трос, пока Чонин на корточках высвобождал ногу горе задиры из плена коварной сетки. Минхён же, сложив руки на груди, стоял в сторонке и злорадно скалился.

— Поспорим? — неожиданно предложил Хван.

— Ты о чём?

— Если сет возьмут они, — Хёнджин указал на левую половину корта, где Джехён с Донхёком уже заняли свои позиции и приготовились к подаче соперников. — Ты пригласишь меня к себе домой. А если победит команда Минхёна и Чонина, то... проси, что хочешь, любое желание, я всё могу!

На столь смелое заявление у Минхо не нашлось комментария.

— Опять ты за своё. Одна ванная комната в твоём гостиничном номере больше, чем вся моя квартира, и посмотреть-то не на что. Какая радость туда тащиться? К тому же, счёт 4:1, ты всерьёз рассчитываешь, что они смогут хотя бы сравнять?

— Джехён сейчас раздражён и начинает злиться. Играет он неплохо, так что если соберётся, вполне может их уделать.

Минхо окинул Чона скептическим взглядом. Внешне тот не проявлял никакого недовольства. Злой Джехён? Никогда не видел. Шансы выиграть спор достаточно велики, можно и рискнуть, только какой резон?

— Допустим. Не понимаю, почему ты так стремишься попасть в мой дом?

— А почему я не могу посмотреть, как живёт мой парень? — безжалостно пристыдил Хван, глядя ему прямо в глаза. — От тебя не дождёшься, вот и приходится изворачиваться. Дом – это своеобразный автопортрет, отражение личности человека, его характера и привычек. Даже пахнет везде по-разному. Я хочу узнать о тебе как можно больше, что в этом плохого? Хочу познакомиться с твоими котами, посмотреть детский альбом с неловкими смешными фотками, хочу включить какой-нибудь тупой фильм, завернуться в один плед на двоих, пить какао и целоваться до умопомрачения. Хочу провести с тобой время наедине, потому что я не знаю, когда выпадет следующая такая возможность. Я просто... Мне нужно почувствовать себя твоим, понимаешь?

Ошеломлённый внезапным откровением, Минхо впал в ступор. Его будто накрыло невидимым куполом, отгородив от внешнего мира: все звуки вдруг стихли, а картинка слегка размылась. Казалось, даже сбившиеся с пути мысли, и те застыли.

— Все мои детские альбомы у родителей, — бестолково сообщил он Хвану. Впрочем, слишком невнятно и тихо, чтобы тот его расслышал. Минхо с усилием моргнул один раз, другой, затем облизал губы и сделал полноценный вдох. Хотелось дать себе пощёчину, чтобы снова начать нормально соображать. Вот только у Хёнджина были другие планы на этот счёт. Вместо того чтобы позволить ему очухаться, он решил добить:

— Скажешь, махровая банальщина, все парочки так делают, а вот я не знаю каково это, находиться с кем-то в серьёзных отношениях. Только в кино и видел. У меня свидания-то нормального никогда не было, вечно всё сумбурно, скрытно, безо всяких реверансов. Не помню даже, оставался ли я хоть раз до утра. Наверное, нет, никому из нас не хотелось задерживаться дольше необходимого. Встретились, приятно провели вечер, разбежались, и так по кругу. Каждый раз одно и то же. Это как демо-версия отношений: сначала всё кажется новым, интересным, и вроде всего достаточно. Потом тебе перестаёт этого хватать. Хочется дольше, больше, но нельзя, срок истёк, а ты не можешь позволить себе приобрести полную версию. Остаётся мечтать и надеяться, что когда-нибудь всё изменится, потому что после таких «отношений» становится только хуже. Пустота внутри не затягивается, наоборот, продолжает разрастаться. Я боюсь, однажды она поглотит меня полностью и тогда обратного пути уже не будет. Ты... — подумав, что наговорил лишнего, Хёнджин бросил в его сторону короткий смущённый взгляд и неловко перемялся с ноги на ногу, — ты когда-нибудь испытывал подобное чувство?

— Чаще, чем хотелось бы, — глухо отозвался Минхо. Он продолжал стоять, словно контуженный, не в силах отвести глаз от прекрасного лица с отпечатком печали и затаённого сожаления. Невыносимо.

Хван в два счёта считал его эмоции. Заметив пристальное внимание, он постарался быстро вернуть себе непринуждённый вид: тряхнул головой, чтобы сбросить тревожные мысли, и натянуто улыбнулся.

— Меня куда-то не туда понесло, да? Не принимай близко к сердцу, всё не так плохо, это я так, драматизирую.

— Хорошо, давай, — слова вырвались раньше, чем он успел себя остановить.

— М-м? — не переставая улыбаться, Хван непонимающе склонил голову на бок. — Согласен на спор?

— К чёрту спор. Приглашаю тебя в гости. Сегодня.

Теперь уже настала очередь Хёнджина замереть в шоке и неверяще смотреть на Минхо широко распахнутыми глазами.

— Ты серьёзно? Почему так внезапно... Это из-за того, что я рассказал? Жалеть меня вздумал?

— Не хочешь – как хочешь, проехали, — Минхо беспечно пожал плечами. Он не собирался оправдываться. Конечно основная причина в принятии такого решения крылась именно в словах Хвана. Кто вообще способен остаться равнодушным к такому проникновенному признанию? Может он и ледяной принц, но точно не чёрствый подлец.

— Хочу! Очень хочу, — очевидно, Хёнджин тоже всё это прекрасно понимал, потому не стал разыгрывать из себя глубоко оскорблённого и шустро сменил тактику на более выгодную. — Только если ты сам этого хочешь, а то получается, что я наныл.

— Хван Хёнджин, — Минхо перебил его новый поток сомнений, наклонился к самому уху и, понизив голос, сказал: — Поедешь смотреть на моих котов?

Глаза напротив радостно засияли. От переполняющих чувств Хван едва не накинулся на него с объятиями, но вовремя вспомнил, что они тут вообще-то не одни. Оставшееся время тренировки у Хёнджина не закрывался рот, всё его существо буквально пылало предвкушением и планами от предстоящего вечера.

— Вместе поедем? Я как раз на машине.

— Да.

— Фильм посмотрим? Тебе какие нравятся?

— Посмотрим. Исторические.

— А под пледиком поваляемся?

— ... Мгм.

— О, а давай вместе в магазин сходим?

— Сходим.

— А ужин приготовишь?

— Ты хотел сказать, мы приготовим?

— Ну-у, как скажешь, только тогда об отравлении придётся беспокоиться уже тебе.

Хотя болтовня отвлекала от работы, Минхо не жаловался. В душе он ликовал и ни капли не жалел о своём решении, пусть и принял его в спешке. Один вид смеющегося, взбудораженного Хёнджина делал его совершенно по-идиотски счастливым человеком. Всего один вечер, подумаешь, это ведь такая малость. Минхо изо всех сил старался не думать о том, что их первый совместный вечер имеет все шансы стать последним.

— Тренер Ли!

Джено нагнал Минхо почти на самом выходе, чем нехило напугал его. Уже начало темнеть, он не ожидал, что в клубе остался кто-то из детей.

— Ты чего тут так поздно? В раздевалке приснул?

— Тренер Чхве задержал, мне ...нормативы... скоро сдавать, — оперевшись руками о согнутые колени, Джено пытался отдышаться. Его раскрасневшееся лицо не скрывали даже сумерки. От большой физической нагрузки на лбу и висках проступили бисеринки пота, а тонкая майка липла к рельефному телу. Так торопился, что даже душ не успел принять.

— Ясно, скажу ему, чтобы без фанатизма тебя гонял перед турниром. Ты там тоже особо не усердствуй, мышцу потянешь и мандец, с кубком можешь попрощаться. Про завтрашнюю дополнительную тренировку не забыл? Чтоб в семь часов был как штык.

— Ага, в семь, я помню, да. Тренер Ли, я спросить хотел, вы случайно Джемина не видели? — запыхавшийся Джено промокнул лоб махровым напульсником.

— А должен? Он отстранён до конца месяца.

— Я знаю, но вдруг он приходил к вам или звонил? — с надеждой спросил Ли

— Что-то случилось? — Минхо сосредоточенно нахмурился.

— Он со вчерашнего дня не выходит на связь. Мы договорились встретиться, как обычно, но он не пришёл и на звонки не отвечал, хотя гудки шли. А сегодня вообще абонент не доступен. Пацаны наши тоже не в курсе, я уже всех достал.

— В школе узнавал? Мог отпроситься по семейным обстоятельствам?

— Так каникулы же. Джемин мне всё рассказывает, я бы знал. Такого раньше не случалось, что если он... Вдруг у него проблемы?

— Какого рода? — эти слова насторожили Минхо. Джено лишь угрюмо пожал плечами, похоже, он сам не был ни в чём уверен.

— Это только предположения, он ничего такого мне не говорил.

Со стороны парковки послышался длинный настойчивый гудок автомобиля. Минхо обернулся на звук. Хёнджин ждал его за воротами и, судя по всему, ему явно не терпелось.

— Так, ладно, мне пора идти, а ты не кипишуй раньше времени, понял? Джемин взрослый самостоятельный парень, мало ли, какие у него срочные дела могли возникнуть. Например, подработку на каникулы нашёл, а? Скоро объявится, никуда не денется. Иди отдыхай, жду тебя завтра на корте. И передай тренеру Чхве, чтобы свет не забыл вырубить в раздевалке.

Поправляя на ходу перекрученную лямку тяжёлого рюкзака, что неприятно давила на плечевую кость, Минхо уже направился к выходу, когда услышал в спину:

— Его нигде нет. Не мог же он просто исчезнуть, это совсем на него не похоже, — растерянно-панически нотки в голосе Джено заставили Минхо остановиться. Что-то здесь не так. Он знал Ли много лет и с уверенностью мог сказать, что тот не стал бы суетиться по пустякам и просить помощи у взрослого без крайней необходимости. Волнение подростка невольно передалось и ему.

— Ходил к нему? Свет в окнах горит? — спросил Минхо, снова приблизившись к Джено.

— Никого. Темно и тихо, — кивнул Ли. — Это странно, вы же знаете состояние его матери, она почти не выходит из дома.

Джено ждал от него подсказок, какого-то эффективного решения, и Минхо правда пытался быстро его найти, но на самом деле он мало чем мог помочь в этой ситуации. Лучшее, что он мог сейчас сделать – успокоить подростка и отправить его домой.

— Давай вот как поступим, — стараясь говорить медленно и убедительно, Минхо положил руки на плечи Джено, чтобы унять его мандраж и сосредоточить внимание на своих словах. — Ты сейчас идёшь к себе и пробуешь дозвониться до Джемина. Если он не объявится до завтрашнего вечера, подключим к поискам полицию и социальные службы. Договорились?

Плотно сжатые губы и недовольно сведённые брови Ли ясно дали понять, что план гавно и он его категорически не устраивает, однако, другого у него всё равно не было. Помявшись на месте пару секунд, Джено уступил.

— Я обойду соседей, вдруг кто-то что-то видел или знает. Надеюсь, он вернётся. Извините. Хорошего вам вечера, до свидания.

Не успел Минхо и рта раскрыть, а Джено уже как ветром сдуло. Похоже, он обиделся. Или просто сильно расстроен. Что ж, Минхо никогда не считал себя образцовым наставником, но ведь он честно старается и потихоньку учится. Наверное, ему следовало проявить больше чуткости, участия, сказать какие-то утешительные слова. Если бы он всё это умел, он бы обязательно этим пользовался. Но, как говорится, пока что только до.

Минхо искренне верил, что с Джемином всё в порядке.