Часть 25: Квалифаер

Квалифаер – теннисист, который сумел пробиться в основную сетку турнира через квалификацию.

Продолжая сжимать в руке мобильник, Минхо вышел за ворота и огляделся. Джемин обнаружился неподалёку, прятался в тени старого раскидистого дерева. Весь его внешний вид кричал о том, что он не просто стоит там, а скрывается, причём очень неумело. Весь в чёрном, солнцезащитные очки на пол лица, бейсболка с козырьком, натянутым до самых бровей и капюшон явно не по погоде тёплой худи делали его ещё более приметным, чем если бы он пришёл в нормальной одежде и встал на самом видном месте. Даже мимо проходящие люди цеплялись за него взглядами.

Пять минут назад На позвонил с незнакомого номера и попросил о встрече, предупредив, что уже ждёт возле клуба. У Минхо накопилось к нему много вопросов, например, где он пропадал всё это время, но спросить ничего не успел, Джемин быстро бросил трубку. Паршивец невоспитанный. Несмотря на странность ситуации, Минхо испытал облегчение. По крайней мере, этот бедовый парень жив.

Джемин тоже заметил его, поднял руку с чем-то белым, однако покидать укрытие не торопился. Вздохнув, Минхо направился к нему.

— Тренер Ли, — На коротко поклонился и снял очки. На бледном, осунувшемся лице глаза казались огромными. Тёмные круги под ними и глубоко залёгшие тени не на шутку встревожили. Складывалось впечатление, что он мало спал или не спал вовсе.

— Явился, — Минхо попытался замаскировать нарастающее беспокойство раздражением.

На виновато поджал губы и бестолково поклонился второй раз. Не поднимая взгляда от собственных кроссовок, несмело сказал:

— Простите. Я не хотел вас отвлекать.

— Я про то, что ты испарился, и слова никому не сказал. Джено тебя третьи сутки разыскивает, всех на уши поставил. Мы с ним были в полицейском участке, заявили о твоём исчезновении, так что не удивляйся, если к тебе подойдут люди в форме и начнут задавать вопросы.

Джемин потрясённо вскинул голову.

— В какую полицию?

— Корейскую. Или ты сразу в Интерпол хотел? Когда внезапно пропадает человек, тем более несовершеннолетний, это, знаешь ли, неправильно. С твоей матерью тоже свяжутся.

Вчера вечером они с Ли действительно ходили в полицию и пытались сформулировать адекватную причину своего обращения. С них требовали объяснений, почему они считают, что На именно пропал, а не просто загулял у друзей и потерял счёт времени, как часто случается с подростками. Минхо нервничал и жёстко тупил, сложно выглядеть убедительным, когда сам сомневаешься, что с Джемином могло произойти что-то страшное. Безрассудством и тягой к тёмным делишкам тот не отличался. С другой стороны, случай с кражей часов довольно показательный, На вполне хватило бы способностей вляпаться в очередные неприятности. И всё же Минхо внутренне оставался спокойным, всякое могло произойти, необязательно плохое. А вот Джено сходил с ума от паники, изводя себя и всех вокруг, ещё чуть-чуть и пришлось бы вести к Сынмину, отпаивать успокоительными. Поэтому когда он предложил наведаться в полицейский участок, Минхо уступил. Решил, что лучше перестраховаться. Мало ли.

Ситуация напрягала, отвлекала от других важных мыслей и дел. Минхо во всех красках представил, как надерёт На задницу за такие выкрутасы, когда тот объявится. Но сейчас, глядя на поникшие плечи подростка, его потухший взгляд, вся злость бесследно улетучилась, уступив место тревоге.

— Ты нас напугал. Всё в порядке? — Минхо дотронулся до его плеча, хотел показать – он не сердится. — Я могу помочь?

— Только в одном, — сказал На, протягивая ему конверт. — Пожалуйста, передайте это Джено.

— Что там? И почему сам не отдашь? — Минхо повертел запечатанный конверт в руках. Никаких надписей или пометок.

— Важное письмо. Мне пора. Извините, что заставил волноваться и спасибо вам за всё. Вы один из немногих, кому не плевать.

Джемин стремительно развернулся, явно намереваясь сбежать, но не успел – Минхо поймал его за рукав худи.

— Эй, притормози-ка. Не хочешь говорить, что стряслось – не надо, я к тебе в душу лезть не собираюсь. Но мне не нравится твоё состояние. Выглядишь хреново, будто всю ночь фуры разгружал. Заболел? — парень покорно стоял на месте, не пытаясь вырываться, поэтому Минхо разжал пальцы и отпустил растянутую ткань.

— Улаживал кое-какие дела. Всё нормально, — Джемин понуро пожал плечами. Он часто моргал воспалёнными глазами и Минхо очень надеялся, что это всего лишь результат недосыпа.

— Тебя кто-то преследует? — а как иначе объяснить эту провальную маскировку?

— Что? Нет, — Джемин замахал руками. — Просто не хотел наткнуться на Джено или наших пацанов.

— Поссорились?

— Ничего такого.

Минхо верил. Не разлей вода с самого детства, эти двое никогда не ругались, неважно, были они по одну сторону сетки или играли в разных командах. Но вот что происходило за пределами корта, Минхо не имел представлений. Так ли хорошо он знает своих ребят?

Не выдержав давления тревожных мыслей, он сделал шаг и в одно движение стянул с головы На капюшон вместе с бейсболкой. Пристально посмотрел в широко распахнутые от удивления глаза. Зрачки не расширены.

— Тренер Ли, вы чего?

— Покажи руки.

Джемин замешкался, опешив, но послушно протянул ладони.

— Задери рукава, — сказал Минхо тоном, не терпящим возражений. Он должен убедиться.

Вдруг на растерянном лице На проступило понимание. От шока и неверия он отшатнулся.

— Тренер Ли! Вы же не думаете, что я...

— До локтей, — перебил Минхо, не давая себе шанса передумать. Сверкнувшие обидой глаза резали его без ножа. Он мягко добавил: — Мне тоже всё это не нравится. Но ты не рассказываешь, а я не знаю, что думать.

Несколько долгих секунд Джемин боролся с собой, чтобы не послать его или не ударить. Последнее он вряд ли бы себе позволил, а вот огрызнуться и убежать волне мог. Подозрение в употреблении наркотиков сильно его задело. Гневно выдохнув и осмотревшись по сторонам, он дёргаными движениями задрал рукава, демонстрируя локтевые сгибы.

Чисто. Минхо знал, что не обнаружит следов, но лишь увидев всё собственными глазами, смог расслабиться.

— Хорошо. Извини.

Джемин одёрнул худи вниз, насупленно смотря исподлобья.

— Не колюсь, не нюхаю, таблетки не глотаю. Может мне ещё анализы сдать?

— Перестань. Да, возможно я переборщил, зато теперь спокоен. Ты сам сказал: мне не плевать. Джено передам, не переживай. — Минхо сунул конверт в карман шорт. — Тренер Хван уезжает, приходи в клуб, со следующей недели возобновим тренировки.

— Я не вернусь, — На помотал головой и стыдливо спрятал руки в карманы. — И так уже подвёл вас, не хочу доставлять ещё больше неприятностей.

— Не говори ерунды. Ну ошибся, с кем не бывает? Главное, извлечь урок и двигаться дальше. Я тебя не выгонял, отстранение – временная мера. Никто не будет тебя осуждать или косо смотреть, пусть только попробуют.

На лице Джемина проступила слабая улыбка.

— Спасибо, — тихо сказал он.

— Ты же любишь теннис. Спорт отвлекает от проблем, это как терапия.

— Меня всё равно в городе не будет до осени, да и приходить сюда без Джено как-то странно. Непривычно.

Вдруг глаза На забегали, как у пойманной мыши. Минхо непонимающе нахмурился.

— Ты о чём? Джено сейчас практически живёт в клубе. У него скоро турниры и подготовка к поступлению, будете видеться чаще, чем прежде. Он и сегодня придёт.

Джемин проговорился или наоборот чего-то недоговаривает? Минхо хотел знать, что происходит, но уже пообещал не лезть. На его удачу, На сам решил прояснить возникшее недопонимание. Немного помявшись, он нехотя сказал:

— Передайте письмо, тогда он согласится на предложение тренера Хвана.

— Джено уже сделал свой выбор.

— Чёрта с два! — эмоционально воскликнул Джемин. — Вы не понимаете, он отказался из-за меня!

— Так объясни, — спокойно попросил Минхо, стараясь не выглядеть чрезмерно заинтересованным.

Джемин скривился как от боли. Понял, что из-за своей несдержанности загнал себя в ловушку и теперь придётся идти до конца.

— Когда мы были мелкими придурками, пообещали, что не бросим друг друга что бы ни случилось. Куда один, туда и второй. Мечтали вместе переехать в Сеул, стать знаменитыми и заработать кучу бабла. Тупость такая... — На сконфуженно сгорбился под тяжестью стыда за свои детские грёзы. — Джено верный друг. Он добрый, честный и очень хороший. Слишком хороший! Не то что я. Он достоин лучшей жизни. Он сможет достичь большего, если уедет. Теннис – его всё. С самого первого дня в клубе... Джено счастлив на корте.

— Значит, дружба для него в приоритете. Злишься, что он предпочёл тебя?

— Я накричал на него в тот день, обозвал идиотом. Сказал, что если он останется, нашей дружбе конец. Мы почти подрались. Точнее это я толкнул его, а он даже не ответил, лежал на полу и просто смотрел на меня этими своими щенячьими глазами. Вот вечно он так! Лучше бы врезал мне. — Джемин сокрушённо схватился за голову. Очевидно, он так и не простил себя за тот удар.

— Выбор Джено – не твоя вина. — Протянутая рука повисла в воздухе, так и не коснувшись острого плеча подростка. Нужные слова не находились. Мотивы поступка На были ясны и понятны, а буря, царившая внутри него слишком ярко откликалась в собственной душе Минхо. Ему тоже приходилось делать выбор не в свою пользу.

— Ничего, я всё исправлю, — Джемин с силой тёр лицо руками, а затем медленно расправил плечи и с отчаянной решимостью посмотрел на Минхо. В его теперь ещё более красных от трения глазах не осталось ни намёка на сомнения. — Рано или поздно он пожалеет и тогда возненавидит меня за свой выбор. Я не допущу этого. Джено мне как брат, мы с ним столько пережили... Не хочу, чтобы дурацкая детская клятва испортила ему жизнь. Он ни за что не нарушит своё обещание, значит, мне придётся сделать это первым.

— У него ещё есть время передумать. Давай не торопиться с радикальными мерами, — Минхо похлопал по карману, где лежал конверт.

На отрицательно мотнул головой.

— Приглашение тоже там. Джено выкинул его, а я подобрал. Бумага сильно помялась, простите. Его же всё равно примут? — с надеждой спросил Джемин.

— Не страшно. Ты уверен, в том, что ты делаешь? Джено может сейчас согласиться и уехать, а потом точно так же вернуться. Удерживать силой его там не будут.

— Он не бросит академию, я уверен. А если думаете, что вернётся из-за меня... Этого не случится, я всё предусмотрел.

Минхо впечатляло, с какой непоколебимой твёрдостью говорил На. Сегодня тот раскрылся для него с новой стороны. Что же такого в этом письме? Шантаж? Угрозы? Джемина нельзя назвать жестоким или грубым парнем, но и деликатным подходом к людям он тоже не отличался. Смог ли он подобрать правильные слова для друга? Что если написанное опасно для ментального здоровья Джено? Не хватало ещё ненароком подкинуть пороха в костёр его и без того нестабильного состояния, чтобы точно рвануло. Опасная затея.

— Джено сильный, он справится. — Джемин легко считал его настроения. — Всё будет хорошо, вот увидите. Когда-нибудь он меня поймёт. Я надеюсь...

— Ты сам-то куда намылился? А как же школа?

— В соседнем городке живут родственники, дальние правда, даже Джено про них не знает. Это секрет! Пусть думает, что я бросил его и уехал навсегда. Так ему будет проще решиться. Поживу пока у них. Найду подработку, а к новому семестру вернусь обратно. К этому времени Джено уже будет в академии.

— Тебе что-нибудь нужно? Деньги есть? Подожди здесь, сбегаю за кошельком.

Теперь настала очередь Джемина останавливать его.

— Ничего не нужно, — со смущённой благодарностью проговорил На. — Есть кое-какие сбережения, должно хватить. Вы главное Джено не рассказывайте, ладно? Иначе письмо не сработает, он будет меня искать.

— Оставь новый адрес на всякий случай. Я тебя не выдам, но эта информация понадобится полиции, когда я пойду в участок докладывать о ложной тревоге. Они захотят проверить мои слова.

— Пришлю сообщением, — нехотя согласился Джемин.

— И отвечай на звонки. Сменишь номер – обязательно мне сообщи. Не пропадай так больше. Пиши, если что-то понадобится или просто захочешь поболтать. По любому поводу и без. Я всегда на связи. Когда вернёшься в город, обсудим кое-что. Договорились?

Джемин улыбнулся и бодро кивнул. Даже лицом просветлел. Поддержка воодушевила его. Он смотрел на Минхо так, будто не мог поверить, что кому-то до него вообще есть дело.

— Мать в курсе твоих планов?

— Ей сейчас не до меня, — На неловко повёл плечами. — Она наконец-то согласилась на реабилитацию, подписала согласие на лечение в государственной клинике. Не самое лучшее место, но там за ней хотя бы будут присматривать. Устроить её в частный медицинский центр не получилось.

— Те часы, — Минхо вдруг осенило. — Ты сделал это ради неё?

Джемин стыдливо промолчал, пряча глаза под отросшей чёлкой.

— Мне правда пора идти, — он снова надел бейсболку. Глубоко поклонился. — Передайте тренеру Хвану, что я его уважаю, и что мне очень жаль.

— Он знает и уже не сердится. Ну, почти, — Минхо подмигнул ему с улыбкой. — Береги себя.

— Обещаю. Спасибо вам, тренер Ли!

Джемин обернулся и помахал рукой, прежде чем скрыться за поворотом. Ещё несколько минут Минхо провёл возле старого дерева, прислонившись к нему спиной и наслаждаясь прохладой. Он так часто шутил по поводу дорам, что в какой-то момент, похоже, очутился в одной из них. Случай с Джено и Джемином в очередной раз наглядно показал: невозможно до конца узнать и понять другого человека, чужая душа – потёмки.

Стоило только Минхо переступить порог тренерской, как чьи-то ладони тут же накрыли его глаза, погружая в темноту. К спине прижалось высокое крепкое тело, ухо лизнуло горячим шёпотом:

— Угадай, кто.

— Да ты шалун, Юнхо, — сказал и моментально получил ощутимый шлепок по заднице.

— Умереть захотел? Какой ещё Юнхо? — перед вновь прояснившимся зрением возник возмущённый Хёнджин. Несмотря на усиленно нахмуренные брови, отыграть обиду по полной ему не позволила слишком очевидная улыбка.

— Или Субин. Средний показатель роста нашего коллектива держится на этих двоих. Теперь ещё и на тебе. Как понял, что иду именно я? Или ты на всех так кидаешься? — Минхо поймал его в кольцо рук.

— Не такой уж я и высокий, — польщённо хмыкнул Хван. — А тебя легко вычислить по шагам. Стал бы я жаться к кому попало.

— Так значит, я избранный? — Хёнджин легко поддался, когда он притянул его за талию вплотную и с напором приник к зазывно приоткрытым губам.

— Когда ты так делаешь... у меня... крышу рвёт, — чистосердечно признался Хван в перерывах между серией коротких, но не менее жарких поцелуев.

— Так это как? — между их телами уже не осталось ни миллиметра свободного пространства, но Минхо продолжал стискивать его в объятиях всё теснее, до заполошных выдохов и тихих стонов прямо в рот.

— Когда проявляешь инициативу. Обычно ты держишь себя в руках. Крепкие предохранители, бесит. — Хван легонько прикусил его язык.

— Заводит?

— Не то слово. — Хёнджин чувственно засосал кожу на его шее и повёл бёдрами в доказательство.

— Мать твою, Хван! Нажми на тормоз, — задушено прохрипел Минхо и вопреки собственным словам безвольно подался навстречу.

— Не я первый начал,— провокационный шёпот вздыбил волоски на руках.

— Мы оба в тонких шортах, а тренировка уже через десять минут.

— Можем снять. Нет шорт – нет проблем, — беспечно хихикнул Хван.

— С ума меня сведёшь.

Он мягко отстранился и, удерживая Хёнджина за подбородок, оставил на губах ещё один жадный поцелуй. Невозможно оторваться. Вязкий обещающий взгляд из-под полуприкрытых ресниц манил, лишая остатков здравого смысла. Как одурманенный, Минхо медленно провёл большим пальцем по полным губам, словно размазывая невидимую помаду. Не прерывая зрительного контакта, Хван поймал зубами его палец и бесстыдно улыбнулся. Крепкие предохранители? Как бы не так. Минхо сглотнул, когда почувствовал, как мокрый кончик языка облизал подушечку.

— Сюда в любой момент могут войти, — свободная рука скользнула вниз по ягодицам и притянула Хвана за бедро. Противоречия между собственными словами и действиями Минхо ничуть не смутили. Анализирующие функции работали на автопилоте. — Комната изнутри не запирается.

И только он договорил, как дверь в тренерскую распахнулась. На пороге нарисовался Хан Джисон c недоеденным бургером в руке. Он успел сделать всего шаг, когда заметил их, всё ещё тесно прижатых друг к другу. Так и застыл с набитым ртом, пялясь во все глаза.

Хван рефлекторно дёрнулся в сторону, но Минхо не разомкнул объятий.

— Занято, — с нажимом сказал он и кивнул в направлении выхода, намекая проваливать.

Джисон окинул их с ног до головы долгим выразительным взглядом, растянул плотно сжатые губы в хитрой улыбке и поиграл бровями.

— Жуй активнее, не то поперхнёшься, — учтиво предупредил Минхо. Меньше всего ему сейчас хотелось слушать комментарии.

Сложив пальцы в знак «окей», Хан подхватил с дивана забытую бейсболку, многозначительно подмигнул Хёнджину, а затем, на их общее счастье, молча покинул помещение.

Спрятав лицо в руках, Хван беззвучно рассмеялся.

— Неловко вышло. Он к таким картинам конечно уже привыкший, но...

— Переживёт. Заодно стучать научится.

— Это общая комната, мы сам виноваты, — Хёнджин чмокнул его улыбающимися губами.

— Он здесь даже не работает, — проворчал Минхо.

Лицо Хвана было очень близко, он снова залюбовался им. Ласково погладил по щеке тыльной стороной ладони, подцепил выбившуюся из низкого хвоста прядь и заправил её за ухо. Такие простые прикосновения, и такие необходимые. Минхо впитывал, наслаждался ими. Хотел бы он касаться его вот так каждый день.

— Порядок? — спросил Хёнджин, уловив изменения.

— Всё так закрутилось, — тихо признался Минхо. — С твоим появлением в клубе многое изменилось.

— Это плохо?

— Наоборот, — он вдруг крепко обнял Хёнджина, уткнувшись носом в висок. — Я рад, что ты здесь.

Хван с готовностью сомкнул руки на его спине.

— Я тоже. Ни дня не жалел о том, что приехал. И нашёл тебя, — прежде чем отстраниться, Хёнджин обхватил его голову руками и тягуче поцеловал. — Обед ты пропустил, но я оставил тебе кусочек куриного пирога, лазанью и пару закусок.

— Что бы я без тебя делал. Перекушу между тренировками, — Минхо подошёл к столику и открыл контейнер. От аромата свежей выпечки в животе требовательно заурчало.

— Ешь спокойно, я один справлюсь. Присоединишься, когда закончишь, — смеялся Хван, глядя на то, как у Минхо отнюдь не образно текут слюнки. — Тебя долго не было, что-то случилось?

Минхо покачал головой. Перед ним стояла серьёзная дилемма: съесть пирог сейчас или всё-таки не дразнить аппетит и отложить на потом.

— Выходил за ворота, нужно было кое с чем разобраться. Всё нормально.

Врать Хёнджину не хотелось, ровно как и говорить правду о Джемине. Хвана до сих пор раздражало любое упоминание На, зачем нарываться.

Минхо решился. Вытащил пирог и вгрызся в ещё теплое тесто, мыча от удовольствия. Феерия вкуса.

— Расскажешь, как прошёл вчерашний разговор с отцом? — Хёнджин перекинул ногу через стул, садясь лицом к спинке. — Знаю, я обещал подождать до вечера, но уже умираю от волнения. Сильно тебе досталось?

— Да особо нечего рассказывать.

— В смысле? Ты не ездил к родителям? — удивился Хван.

— Ездил, — Минхо откусил ещё кусочек от пирога. — Оказалось, мой отец всё знал. И про фонд, и кому он принадлежит, и про то, что ты здесь. Знал с самого начала. Я недооценил его осведомлённость.

Разговор и впрямь вышел странным. Минхо готовился к битве, а попал на мирное чаепитие. После того как он выложил все карты на стол, отец лишь пожал плечами с видом «я надеялся услышать что-то новое» и предложил попробовать мамины фирменные булочки с орехами. Ли Бёнхон любил всё держать под контролем, ни одно событие, никакая важная информация не могли ускользнуть от внимания его зоркого глаза. Он давно отошёл от дел, но даже многие годы спустя не потерял хватку, держал руку на пульсе общества и до сих пор имел много связей. Эта беседа хорошо встряхнула Минхо, напомнив, кем был его отец и чего тот добился благодаря своему интеллекту и умению налаживать нужные контакты. Глупо было надеяться, что ему удастся скрыть что-то настолько значительное, как сотрудничество с фондом Хван Джихуна или приезд его сына. Тем более отец водил дружбу с мэром города, они вместе частенько ездили на рыбалку. Наверняка его поставили в известность задолго до того, как Хёнджин здесь появился, возможно, даже раньше, чем об этом сообщили клубу. А ведь всё это время Минхо искренне верил в состоятельность своей лжи, считал себя супер продуманным и осторожным. Полный провал. Таким дураком он давненько себя не чувствовал.

А вот насчёт статьи Минхо оказался прав. Отец ознакомился с ней одним из самых первых. Однако текст его скорее позабавил, нежели разозлил. Обозвав О Санхуна «бездарным зудилой», он разнёс в пух и прах все потуги журналиста ужалить их семью.

«Чёрный пиар – тоже пиар. Всем плевать на дрязги богатеев, а вот тот факт, что сам Хван Хёнджин тренировал в твоём клубе точно привлечёт людей. Хоть какая-то польза будет от этого сопляка», — авторитетно заявил Ли Бёнхон.

Убеждать, что Хёнджин нормальный адекватный парень Минхо не рискнул. Своё признание в том, что сын злейшего врага, вероятно, любовь всей его жизни тоже решил отложить до лучших времён. Многое изменилось за эти десять лет, но только не отношение отца к семье Хван. Отпустить и забыть не получалось, старая жизнь оставила слишком глубокие раны на сердце Ли Бёнхона.

— И всё? — обалдело спросил Хёнджин. — Даже не отругал тебя? Не накричал? Никаких лекций и нравоучений?

— Ты как будто расстроен, — хмыкнул Минхо, хрустя корочкой пирога.

— Нет, конечно, но... странно как-то.

— Наверное, отец просто уже переварил и смирился, за столько-то лет. Признался, что поначалу конечно пребывал в такой лютой ярости, что чуть ли не отречься от меня хотел. В тот день он подъехал к клубу и долго стоял у ворот, но так и не зашёл.

— Почему? — Хван опустил подбородок на спинку стула.

— Сказал, что подумал тогда: если я не смог обеспечить сыну достойное будущее, какое имею право указывать ему, как поступать?

— Очень мудро, — впечатлился Хван. — Господин Ли строг не только к другим, но и к себе. Нелегко ему пришлось.

— Так и есть. Хорошо помню тот период, он был сам не свой, ни с кем не разговаривал, часто уезжал куда-то без предупреждения. Я тогда дико переволновался, предполагал у него депрессию или вроде того, а оказывается, дело было во мне. Мама ещё успокаивала, отговаривала звонить врачам. М-да... И молчала, потому что наверняка отец запретил ей говорить. Застряла меж двух огней. — Минхо вытер руки влажной салфеткой и на манер баскетбольного мяча закинул её в урну. — О тебе отец тоже говорил.

— И что же? — вмиг напрягся Хёнджин. Он медленно выпрямил спину и нетерпеливо подался вперёд.

— Что дети не должны нести ответственность за грехи своих родителей.

— Супер! У меня есть шанс с ним подружиться.

— А потом сказал, что так или иначе ты наследник дурной крови и лучше бы тебе не попадаться у него на пути.

Хван со страдальческим стоном уронил голову на сложенные руки, а затем кисло спросил:

— Я ему ни капельки не нравлюсь, да?

— Отец тебя совсем не знает. Но ты Хван, этого достаточно, — он придвинул свой стул ближе, перевернул задом наперёд и сел в такую же позу, как и Хёнджин. Теперь их лица находились всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Минхо весело подмигнул ему: — Так что воевать придётся на два фронта.

— Я готов, — без промедлений заверил его Хван.

— С мамой проще, она более лояльна. Вспомнила, как ты поделился с ней шоколадной фигуркой с торта, хотя сам хотел её съесть.

— Надо же, столько лет прошло, — светлая улыбка тронула губы Хвана. Он так же помнил этот эпизод из далёкого детства. — С моей тоже проблем не будет, ей плевать на условности и правила. Потому они с отцом и развелись. Но я уверен, она до сих пор его любит.

— Мне жаль, — Минхо легонько щёлкнул его по носу.

Неожиданно Хёнджин рассмеялся каким-то своим мыслям, а затем выдал:

— Мы с тобой как Монтекки и Капулетти, — он протянул к нему руку и, едва коснувшись лица, проникновенно, с подобающим выражением исполнил строчку из стихотворения Шекспира: — «Ромео, как мне жаль, что ты Ромео! Отринь отца да имя измени. А если нет, меня женою сделай, чтоб Капулетти больше мне не быть»

— Ну тебя! Королева драмы, — отмахнулся Минхо. Заразительный смех Хвана вызывал непроизвольную улыбку.

— Чем не план? Не переживай, я не планирую травиться. Я собираюсь жить с тобой долго и счастливо, Ли-Ромео-Минхо.

Хёнджин качнулся вперёд на ножках стула и чмокнул его в нос.

— Джульетта, ты ничего не забыла? — под вопросительный взгляд Хвана Минхо постучал указательным пальцем по экрану смарт-часов. — Тренировка уже три минуты как началась.

— Вот чёрт! Я побежал! — Хёнджин резко подскочил, едва не опрокинув стул. Закинул в рюкзак пару бутылок воды и одну заботливо поставил перед Минхо. — Не торопись. Приятного аппетита.

— Хёнджин, — окликнул Минхо уже на выходе. — Спасибо.

Обаятельно улыбнувшись, Хван отправил ему воздушный поцелуй и скрылся за дверью.

Минхо вытащил из кармана конверт и положил в шкафчик, чтобы не потерять, а вечером отдать Джено. Вообще-то, именно за этим он сюда и пришёл, но с Хёнджином легко забыть обо всём на свете.

Минхо посчитал мячи, отсортировал сдутые. За эту неделю десяток порченных. В старшей группе всегда так, сила удара несравнима с малышнёй, поэтому мячи на его корте приходят в негодность быстрее, чем у других. Однако такое количество всё равно перебор. Похоже, придётся менять поставщика, качество товара в последнее время оставляет желать лучшего. Минхо давно начал подозревать, что им частично отгружают брак. Нашли лошков. Когда придут результаты экспертизы, он такой отзыв накатает, мало не покажется.

Свернув тренировочную лестницу, Минхо в очередной раз украдкой выглянул из подсобки. Джено всё ещё читал письмо Джемина. Очень долго. Либо оно было настолько длинным, либо он перечитывал его снова и снова.

Минхо вручил конверт сразу после тренировки с надеждой, что Ли не заберёт его с собой, а вскроет на месте. Так он хотя бы будет под присмотром. О содержимом письма оставалось лишь догадываться, Минхо не хотелось весь вечер изводить себя переживаниями о том, как Джено воспринял информацию и не натворит ли он дел. Подростки крайне нестабильный народ, никогда не знаешь, в какой момент произойдёт взрыв.

Любопытство победило. Джено действительно не стал искать уединённое место, сел на скамейку и нетерпеливо распечатал конверт. Чтобы не мельтешить перед глазами, Минхо собрал с корта инвентарь и ушёл наводить порядок.

Ли не шевелился, глубоко погружённый в чтение. Не то чтобы Минхо всерьёз опасался эмоционального взрыва, проявление бурных реакций это не про Джено, и всё же отвергать такую вероятность не стоило. Ему живо вспомнился эпизод с дракой в лагере. Хотя зачинщиком конфликта был Ёнджун, Ли наносил удары с такой неистовой яростью, что даже взрослые боялись к нему подойти. Минхо тогда очень повезло уйти невредимым. Если Джено сейчас решит разнести здесь всё, он его не удержит.

Наконец Джено отложил письмо в сторону. Поставив локти на колени, он обессиленно зарылся пальцами в волосы и закрыл глаза. Минхо решил дать ему немного времени и пока не вмешиваться.

Мобильник завибрировал новым сообщением от Хёнджина. Тот отпросился с двух последних тренировок, чтобы купить подарок Уёну на день рождения и теперь бомбил фотографиями приглянувшихся ему товаров. Минхо пытался убедить Хвана, что заморачиваться не надо, их подарки носят скорее символический характер, но особого эффекта его слова не возымели, Хёнджин твёрдо вознамерился подойти к этому вопросу со всей ответственностью, накидывая всё более дорогостоящие варианты. В какой-то момент Минхо не выдержал и на каждую фотографию начал отвечать просто «ок», чем вызвал череду гневных смайликов.

— Тренер Ли.

Минхо чуть телефон не выронил от неожиданности. Так увлёкся перепиской, что не заметил приближения Джено.

— А? Да, я тут это... — Минхо зачем-то потряс мобильником, а затем сунул его в карман шорт. — Всё нормально?

— Передайте тренеру Хвану, — Ли протянул ему сложенный вдвое мятый листок. Часто моргая воспалёнными глазами, он подхватил рюкзак и, не говоря больше ни слова, поплёлся на выход.

Минхо развернул листок. Внизу страницы стояла подпись с широким росчерком: «Ли Джено». Он всё-таки принял приглашение в спортивную школу, Джемин не ошибся. Казалось бы, можно радоваться, но отчего–то Минхо не ощущал ликования. Глядя на подавленное состояние Джено, у него сердце кровью обливалось. Что-то во всём этом было чертовски неправильно.

— Джено, постой! — он нагнал сгорбившуюся фигуру на выходе с корта. — Ты не обязан это делать. Я, тренер Хван и...не знаю, что тебе написал Джемин... Мы все желаем тебе только самого лучшего, но только ты один знаешь, что будет лучше для тебя. Никого не слушай, поступай так, как считаешь нужным. Хочешь, я прямо сейчас порву эту бумажку, и мы обо всём забудем? Выбор только за тобой.

Ли обернулся, поднял на него пустой взгляд и сказал:

— Скажите Джемину, что я обязательно вернусь за ним, — его голос дрогнул. Джено нахмурился, злясь на себя на эту слабость. А затем посмотрел уже совсем другими глазами и твёрдо повторил: — Обязательно вернусь.

У Минхо возникло странное чувство от этих слов. То было обещание? Или угроза?