Глава 19: Сет

Сет (партия) — часть теннисного матча, проходящая как минимум до шести выигрышных геймов. При этом для завершения сета в таком случае разность между геймами должна составлять не менее двух.

Когда Хван попросил одеться прилично, Минхо на девяносто девять процентов был уверен, что их встреча пройдёт в полуофициальном формате где–нибудь в офисе, в одном из многочисленных конференц–залов гостиницы или комнат для переговоров. В распоряжении Хёнджина не так много мест, где ему позволено находиться одному, без сопровождения вездесущего юриста. Далеко не уедешь. Поэтому когда машина остановилась возле фешенебельного ресторана, лучшего в городе, Минхо слегка подзавис. Он прекрасно знал, кому принадлежит это место, мог бы догадаться сразу, что Хван не захочет светиться на виду у всех. Радовало одно: совместный ужин не подходит для допроса с пристрастием, а значит, есть шанс выйти отсюда с малыми потерями. Если же всё пойдёт по звезде, он хотя бы вкусно поест. Если успеет. Перед выходом из дома Минхо призвал всю свою скопленную выдержку, но всё равно не был до конца уверен, что её хватит на этот непредсказуемый вечер.

Ресторан располагался чуть вдали от центра на тихой улочке, выступая в роли местной достопримечательности, и даже снаружи выглядел грандиозно. Прохожие то и дело останавливались, чтобы запечатлеться на его фоне. Фотография с вывеской заведения – единственное, что они могли себе позволить. Цены там стремились в космос, для простых работяг вход сюда был закрыт даже по великим праздникам. Минхо всегда поражался, для кого отгрохали такой дворец? Городок у них хоть и не маленький, но скромный, подобную роскошь на постоянной основе даже не каждый богатей потянет. Кто вообще будет сюда ходить? Так он думал до тех пор, пока Чанбину не приспичило сделать предложение своей девушке именно в этом ресторане. Решил шикануть, да не тут-то было. Очередь на бронь столиков начиналась от трёх месяцев ожидания, а от суммы, которую ему выкатили, поплохело всем. В таких помпезных местах Минхо не бывал уже много лет, и не предполагал, что когда-нибудь окажется вновь. В голове закружился вихрь из обрывков прошлого, поднимая со дна памяти давно забытые воспоминания. Величественный фасад ресторана дышал на него превосходством.

— Добро пожаловать, господин Ли, — Минхо отмер, когда перед ним распахнулась автомобильная дверь. — Хорошего вечера.

Отвесив элегантный поклон, водитель уехал. Минхо растерянно смотрел ему вслед, как ребёнок, брошенный родителем в первый день детского сада, пока не услышал за спиной деликатное покашливание. Разумеется, его уже ждали. Хёнджин, как и обещал, прислал за ним такси бизнес–класса. Шампанское, прохладительные напитки, дурманящий запах дорогого кожаного салона и тихий убаюкивающий ход. Минхо чувствовал себя элитной эскортницей, которую по завершении вечера на этих же самых сидениях и разложат. По правде говоря, он был не против. Не чтобы его разложили, конечно, а провести вечер с Хваном. Вот только у обстоятельств, приведших его сюда, был далеко не романтический настрой. А ведь у них ни одного нормального свидания ещё не состоялось.

— Прошу за мной, — встретивший его администратор без лишних слов провёл его в главный зал.

Масштабы поражали. Интерьер и убранство помещения, стилизованные под викторианскую эпоху аристократичной Англии вызывали неподдельное восхищение. Одного взгляда хватило, чтобы по достоинству оценить тонкий вкус дизайнера и то как искусно он исполнил свою задумку. Высоченные сводчатые потолки с огромными люстрами, старинные гобелены и картины на стенах. Минхо не сомневался в их подлинности, он будто сам попал в прошлое, в одно из знаменитых тайных обществ. Казалось, даже воздух вокруг изменился. Не сходя с места, он рассматривал всё вокруг, пока перед ним не возникла рука, указывающая направление. В этом не было нужды, он бы догадался, куда идти, ведь во всём ресторане сегодня обслуживался только один единственный столик.

«Пижон» — подумал про себя Минхо, направляясь через весь зал к самому дальнему столу, скрытому от непрошеного внимания приглушённым освещением. Закрыть весь ресторан! В воскресенье! Какое расточительство. Сначала родились понты, а потом Хван Хёнджин. Может себе позволить, да, и всё же. Выделываться совсем необязательно. Самоощущение эскортницы усилилось. Тут мог бы играть оркестр, акустика позволяла. В тишине пространства, нарушаемой лишь ненавязчивой музыкой, каждый его шаг по мраморному полу отдавался громким отчётливым эхом. Минхо казалось, что он шёл чёртову вечность.

— Ты как раз вовремя, блюда подадут с минуты на минуту. Я взял на себя смелость заказать на двоих, надеюсь, ты не возражаешь, — Хёнджин жестом пригласил его сесть за стол.

Минхо промахнулся с выбором одежды, но насколько сильно понял только сейчас. В отличие от него, Хёнджин идеально вписывался в окружающую обстановку. Он выглядел сногсшибательно. Чёрная тонкая рубашка из воздушной струящейся ткани с расстёгнутыми верхними пуговицами подчёркивала точёные плечи и изящные ключицы, удлинённый пиджак цвета бургунди по силуэту напоминал фрак и сидел на нём просто превосходно. Волосы Хван собрал в аккуратный высокий хвост, высвободив пару длинных прядей вокруг лица. Чуть больше макияжа, чуть ярче губы, чуть больше блеска в глазах и чуть ближе Минхо к своему желанию упасть перед ним на колени. Должно быть, он сейчас похож на дурачка. Насколько же низко отвисла его челюсть, если на лице Хвана отразилась самодовольная ухмылка?

— Спасибо, — подмигнул Хёнджин, так и не дождавшись от него вербальной реакции. — Ты тоже отлично выглядишь.

Да уж куда там! Его молочные брюки с простой белой футболкой и голубым кардиганом поверх на фоне всего этого великолепия смотрелись как тряпки из захудалого секонд-хенда. Форма официантов стоила дороже, чем весь его гардероб.

— А как же изысканный наряд, в который я должен был облачиться прямо в такси? Чтобы совсем уж как в дорамах, — не переставая ворчать, Минхо встряхнул белоснежную салфетку, прежде чем постелить её себе на колени.

— Буду знать, что тебе такое нравится, — Хвана откровенно веселила его неловкость. — Ты выглядишь прекрасно в любой одежде. Уверен, как и без неё.

Рука Минхо соскользнула с края скатерти, едва не утянув за собой всё содержимое стола.

— Не беспокойся насчёт этого, — как ни в чём не бывало продолжил Хёнджин. Покружив вино в бокале, он сделал глоток и подхватил языком скатившую по нижней губе красную каплю. — Мы здесь совершенно одни.

— Ага. Сам–то вырядился как на красную дорожку. Предупредил бы, я бы хоть костюм в прокате взял, а то сижу тут как бомж какой-то.

— Нравится?

— Быть бомжом?

— Я.

— Ты знаешь.

— Забыл? Сегодня ты должен отвечать на все мои вопросы.

Наплевав на правила этикета, Минхо поставил локти на стол и наклонился, не сводя с Хвана пристального оценивающего взгляда.

— Нравишься. В любой одежде. Уверен, понравишься и без неё.

Глаза Хёнджина сверкнули удовлетворением, а губы растянулись в улыбке, обнажая ровные ряды зубов. Подошедший официант дал Минхо возможность перевести дух. В какую игру его втягивают? Он настраивался на серьёзный разбор полётов, а напоролся на несанкционированный флирт. Не то чтобы это сильно напрягало, скорее путало. Неприятности отменяются? Либо коварный план Хёнджина состоял в том, чтобы усыпить бдительность и потом с размаху окунуть его мордой в грязь, либо он просто пребывал в хорошем расположении духа, и этим следовало правильно воспользоваться. Очень хотелось верить во второй вариант. В любом случае, у него нет выбора, кроме как принять правила этой игры.

Оставленные на столе блюда дразнили обонятельные рецепторы, на вид такие же аппетитные, как и на запах. Минхо незаметно вдохнул глубже, лишь силой воли оставив глаза открытыми. Хорошо, что он не успел поужинать. В животе предательски заурчало. Предупредительный официант с неизменной улыбкой рассказал о каждом кулинарном шедевре, предложил на выбор несколько сортов вин, после чего незаметно откланялся.

— Не ресторан, а масонская ложа. Ты же привёл меня сюда не для того, чтобы откормить, а потом принести в жертву? – Минхо отрезал кусочек нежнейшего сочного стейка и едва не застонал от удовольствия, едва тот коснулся его языка. Магия вкуса.

— Думаешь, они таким занимаются? — хмыкнув, Хван тоже взялся за приборы. — Но ты прав, это не просто ресторан. Здесь люди не только едят, но ещё и совершают сделки, заключают договора, ссорятся и мирятся. Совершают ошибки. Даже дерутся. Одни выходят отсюда миллионерами, другие со слезами на глазах.

— Казино? Впечатляющий размах. Что будем делать мы?

— Зависит от нас обоих.

— Голосую за ужин и мир, а ты?

Губы Хвана тронула горькая улыбка.

— Думаешь, у нас получится?

— Я бы хотел, — глядя прямо в глаза, честно ответил Минхо.

— Я тоже, — на грани слышимости, а затем более громко и уверенно: — Но всё не так просто, и ты знаешь, почему.

— Насчёт нашей сделки, — Минхо запил водой, прежде чем заговорить снова: — Ты ведь давно мог дать команду Паку накопать на меня нужную инфу. К чему такие сложности?

— Не хочу собирать слухи, хочу, чтобы ты сам обо всём рассказал.

— Но в итоге, ты буквально заставляешь меня говорить.

— Настолько неприятно вспоминать прошлое? Было же и хорошее, — Хёнджин промокнул губы салфеткой и отклонился на спинку стула. — Вчера ко мне приходил Джено.

Вилка Минхо остановилась на полпути в рот.

— Он же не натворил херни? — с надеждой. Ли производил впечатление разумного парня, но те самые черти, что в тихом омуте, вполне могли подтолкнуть его к беде.

К его облегчению, Хван отрицательно качнул головой.

— Просил за друга. Даже на колени встал, можешь себе такое представить? Мне было неприятно видеть его таким. Когда он сказал, что готов взять ответственность на себя и возместить ущерб, я разозлился. Джемин не заслуживает такой преданности. Прячется от меня, боится, заставляет других искупать свою вину. Где тут справедливость? Жалкий трус.

— Они друг за друга горой. Чтобы ни случилось, Джено всегда будет на стороне Джемина. И наоборот.

— Это меня и беспокоит. На вполне способен утянуть его за собой на самое дно. С такими друзьями и врагов не надо. В Джено огромный потенциал, у него есть будущее, но если он продолжит водиться с кем попало... В следующий раз всё может закончиться по-настоящему плохо.

Напряжённое лицо Хвана выдавало искреннее переживание за ребят. Несмотря на свою обиду, он не желал им зла и в глубине души уже простил На, но гордость не позволяла признаться в этом.

— Не сгущай краски. Зачем волноваться о том, на что мы не можем повлиять? Никто не собирается спасать его всю жизнь. Отпустив Джемина в этот раз, мы дали ему шанс, теперь всё только в его руках. Я верю в него. Он хороший парень, просто... Каждому нужна поддержка. Если на твоей стороне совсем никого нет, то и терять нечего. Одному легче поддаться тьме.

— Когда я уеду, он вернётся в клуб. Хочешь сказать, если На возьмётся за старое, ты снова закроешь на это глаза? — Хёнджин нетерпеливо стучал пальцами по краю стола.

Минхо отложил приборы. Он осознавал значимость своего ответа на столь щепетильный вопрос. За попытку солгать или обвести вокруг пальца, Хван заставит заплатить вдвое дороже, чем за любую, даже самую неприглядную правду.

— Если Джемин наступит на те же грабли, я лично отведу его в полицейский участок, — Минхо не кривил душой, в случае необходимости, он действительно сделает это. У всего есть границы.

Хёнджин одобрительно сузил глаза. Такой ответ явно пришёлся ему по душе. Выпрямив спину, он с гораздо большим аппетитом снова принялся за еду. Минхо чувствовал, как невидимая натянутая пружина отпускает его, давая возможность дышать глубже и спокойнее.

— Я одного понять не могу, — он потянулся к пирогу из мраморной говядины. Положил на тарелку кусочек, потом подумал, и положил ещё один. Завтра вместо десяти кругов придётся бежать двадцать, но кого это волнует. — Не надо быть гением, чтобы сложить пазл. Пусть и без некоторых мелких недостающих деталей, но общую картину понять можно. Учитывая, в каком я сейчас положении, где и кем работаю, ты ведь примерно догадываешься, что случилось? И всё равно настаиваешь на подробном изложении.

— Неведение изводит, — Минхо вскинул на него вопросительный взгляд и Хван пояснил: — Когда ты пропал. Не знаю, что мною двигало, простое любопытство или что-то иное..., — его рука, резавшая стейк, замедлилась. — Зачем мне это? Я хотел знать, я должен был знать. Звучит тупо, понимаю. Мне сложно объяснить, потому что я сам ни в чём до конца не уверен. Все мои вопросы так и остались без ответа. Я смирился, но не забыл. Наверно поэтому я так хочу услышать всю историю. Просто чувствую, что мне это нужно. Важно.

— Это скучно, грустно и неинтересно, — мрачно предупредил Минхо.

— И всё же. Расскажешь?

— Разве у меня есть выбор? — он бы соврал, сказав, что вид пристыженного Хёнджина его не порадовал. Щёки Хвана залил едва заметный румянец. Скрещенные на груди руки и упрямо поджатые губы подтверждали – выбора нет.

— Какие у тебя варианты?

— Банкротство или срок. Или и то, и другое. Но как раз это я проверял, твой отец не сидел в тюрьме.

— Вообще-то, сидел. Почти три месяца. Помогли старые связи, и привычка моей матери откладывать на «чёрный день». Нам пришлось отдать всё, что у нас было за свободу. Ему светила десятка. Если бы всё пошло по изначальному сценарию, он бы вышел только осенью этого года.

— Почему? — Хёнджин поражённо опустил руки вдоль тела.

— Что ты помнишь?

— Я... Немного, — заторможено признался Хван, часто заморгав, — Наши отцы дружили, твои родители часто приходили к нам в гости. Без тебя. Всегда без тебя, но я почему–то ждал, — Хёнджин неопределённо мотнул головой и нахмурился. — Нет. Это точно был ты, не какой-то другой ребёнок. У меня не получается вспомнить твоё лицо. Я ведь был знаком с тобой!

— Они не просто дружили, они были лучшими друзьями. Вместе учились, вместе начинали строить бизнес. Отец говорит, весёлое было время, лихое. Дела шли в гору, за что ни брались – всё получалось быстро и легко. Даже самые сложные преграды преодолевались играючи, с задором и улыбкой. Ничто не могло сломить их веру в успех. Удача благоволила им обоим, но, как выяснилось позже, не в равной степени. Даже у судьбы есть свои любимчики, — Минхо закинул в рот сразу полкуска пирога и принялся активно жевать, почти не чувствуя вкуса. Вытаскивать наружу пыльные воспоминания оказалось тяжелее, чем он предполагал. Старые раны до сих пор кровоточили. — А насчёт нашего знакомства ты прав. Я не любил таскаться по гостям, обычно меня оставляли с няней, но однажды родители настояли на моём присутствии. Мне тогда лет одиннадцать было, а ты наверно только в школу пошёл. Меня завели в твою комнату и оставили играть с семилетним пацаном. Вот веселуха! Ты трындычал как заведённый, натаскал кучу игрушек и постоянно канючил пойти с тобой в сад. Сначала я игнорил тебя, а потом... Я хорошо помню этот день, потому что моему заду тогда таких люлей всыпали, до сих пор фантомные боли. Короче, в очередной раз, когда ты тянул меня куда-то за футболку, я психанул и толкнул тебя. Сильно. Ты упал и заревел. Весь дом на ушах стоял. Больше родители меня никуда с собой не брали.

— Да ты злодей! — с изумлённой улыбкой воскликнул Хван. — Я так хотел с тобой дружить, а ты ударил меня, ребёнка?! Ваа... И кстати, игрушками я не со всеми делился! В том возрасте это был акт неслыханной щедрости.

— Если тебе от этого станет легче, мне было очень стыдно. В детстве я часто дрался. Много энергии и мало терпения, — наблюдая, как смеётся Хёнджин, у Минхо в груди разливалось тепло. — Даже извиниться хотел, сам, но когда родители приказали, я упёрся рогом и не стал. Грандиозный был скандал. Меня на целый месяц лишили компа, настоящая трагедия. Я вроде бы понимал, что сам виноват, но всю злость мысленно срывал на тебе, оправдывая свой поступок твоим невыносимым занудством. Твоё заплаканное личико до сих пор у меня перед глазами.

— И не жалко меня? Я был таким очаровательным малышом,— с хитрецой спросил Хван.

— Не уверен. Когда мы встретились через несколько лет, ты был уже стрёмным подростком.

— Ты!... — Хёнджин скомкал тканевую салфетку, собираясь швырнуть в него, но в последний момент остановился, оглядываясь на официантов у дальней стены.

— Нос картошкой, прыщи, худющий и с вечно недовольной капризной моськой. Настоящий гадкий утёнок, — в Минхо всё-таки чем-то прилетело.

Хёнджин спрятал лицо в ладонях и беззвучно рассмеялся. Минхо в очередной раз убедился, что ресторан – не подходящее место. Ему бы очень хотелось, чтобы Хван не сдерживал себя.

— Эх ты, не разглядел во мне прекрасного лебедя!

— Кто сказал, что ты им стал?

— Твои глаза, — высоко задрав подбородок, победоносно ухмыльнулся Хёнджин.

Минхо поднял руки вверх с раскрытыми ладонями, признавая поражение.

— Хорошо, что не разглядел, а иначе мотать мне срок за совращение малолетнего.

— Я бы даже не понял, что происходит, тогда я ни о чём таком ещё не думал, — с призрачной улыбкой Хван огладил хрупкие лепестки фиолетового цветка на десерте. — Но я нуждался во внимании, особенно в твоём. Жестокий, жестокий Ли Минхо! Динамил меня с самого детства.

— К лучшему. У нас всё равно было мало времени.

Хёнджин вскинул беспокойный взгляд, веселье мигом испарилось с его совершенного лица.

— Как думаешь, у нас могло что-нибудь получиться, сложись всё иначе?

— Всё-таки хочешь, чтобы меня замкнули? — Минхо попытался отшутиться, но реакцией ему была лишь вялая улыбка.

— Я бы вырос. Определился. Ты был кем-то увлечён? Конечно, был... Бог мой! На самом деле, я только сейчас осознал бесперспективность своих детских фантазий.

Минхо кивал в подтверждение его слов.

— Пока ты краснел от слова «девственник», я уже перестал им быть, — шокированное лицо Хвана являло собой бесподобное зрелище.

— Так...рано? — Хёнджин хватал ртом воздух, словно его оглушили. — Как? Кто?

— В пальто. Какая разница. Он был старше и опытнее, я многому у него научился, ну, знаешь...всяким полезным штучкам, — Минхо подмигнул нокаутированному Хвану. Пришлось ущипнуть себя под столом, чтобы не заржать. — Так что радуйся, что я тебя не замечал.

Минхо сложил губы трубочкой в шуточном поцелуе и потянулся к Хвану. Они смотрели друг другу в глаза в полной тишине, не мигая, лишь дёргающаяся мимика лица выдавала их с трудом контролируемые эмоции. Через несколько секунд оба одновременно взорвались хохотом.

— Ладно, буду считать, что мне повезло, — отсмеиваясь, Хёнджин запрокинул голову, не позволяя скопившимся слезинкам в уголках глаз скатиться вниз по лицу. — Заинтриговал. Теперь мне до смерти интересно, кто этот бесстрашный воин, что смог тебя завоевать. Это же не тренер?!

— Дурак, что ли, — Минхо настиг новый приступ смеха. — Не настолько старше! Ты всё равно его не знаешь.

— Долго встречались? — Хван положил голову на подставленный кулак.

— Точно не скажу. Несколько месяцев? Может год. Время тогда тянулось как жвачка. Я как раз посев в вышку прошёл.

— О, я помню! Весь клуб отмечал это событие. Ребята были рады за тебя, но не от всей души, — Хван подавил смешок. — Мы завидовали. Тот турнир... погоди-ка, ты так и не попал на него. Твоё участие отменили, и мы больше не виделись. Тогда всё и случилось, да? Поэтому ты не поехал? И тот парень твой...

Минхо залпом опрокинул в себя остатки вина. Абсолютно неподобающее обращение со столько великолепным напитком, да простят его потомственные виноделы. Градус моментально вмазал по мозгам. Отлично! Вспоминать о былом дерьме на трезвую голову он категорически отказывался. Хёнджин не торопил, давая возможность собраться в кучу. Откладывать дальше не имело смысла, он же не мог до самого утра Хвану зубы заговаривать. Это как пластырь оторвать. Если вывалить всё одним махом, без пауз и сожалений, будет не так больно?

Расторопный официант вновь наполнил бокалы.

— Оставь, — Минхо указал на бутылку. Неизменно вежливая улыбка мужчины, не привыкшего к столь грубым, противоречащим этикету просьбам, пошла трещиной. Недоумение на его лице даже вызвало некое подобие сочувствия. — Оставь, оставь. Чтобы туда-сюда тебя не гонять.

Только дождавшись утвердительного кивка от Хёнджина, официант крайне бережно поставил бутылку коллекционного вина, как с родным сыном расставался.

— С чего хочешь начать? — спросил Минхо, когда они снова остались вдвоём. Второй бокал залетел на «ура», ощущения терпкости притупилось.

— На твоё усмотрение. Мне всё интересно, — в глазах Хвана читалось неодобрение того стремительного темпа, с которым он поглощал напиток.

— Как великодушно с твоей стороны, — Минхо закинул в рот пару оливок и тут же поморщился. Он не любил оливки. — Его зовут Хёну. Сейчас он успешный бизнесмен, а в прошлом обычный студент с высокими амбициями. Вернись я на десять лет назад с нынешними мозгами, на километр бы к нему не подошёл, но тогда балом правила физиология. Влюблённость или бурлящие гормоны, я так и не разобрался, что это было, но меня конкретно клинило на нём. Я переехал сюда, а он остался в Сеуле, конец истории.

— Он бросил тебя? — тихо спросил Хван.

— Зачем ему нищеброд, с которого ничего нельзя поиметь, кроме его самого, — зло хмыкнул Минхо, делая ещё один большой глоток. — Отношение ко мне в корне изменилось, он сам стал другим, отпала нужда притворяться. Ему хватило наглости предложить встречаться время от времени, даже бабла подкидывал, лишь бы я к нему ездил. Как проститутке какой-то. Я послал его нахер и заблокировал. Больше мы не виделись.

— Вдруг он хотел помочь?

— Ага, по наивняку я так и думал, поэтому однажды принял предложение. Поверь, ничего кроме привычки и болезненной привязанности к моему телу он ко мне не испытывал.

Тишина перестала быть уютной. Хёнджин нервно крутил в пальцах тонкую ножку бокала, Минхо чувствовал его прямой негодующий взгляд, но не мог оторвать собственного от узора скатерти. Старые воспоминания подняли со дна утрамбованные обиды, взбаламутив чистую воду.

— Забей. Инсон всегда мыслил масштабно, я не злюсь на него. Любой на его месте поступил бы так же: избавился от балласта.

— Любой? Ты тоже?... Если твой план состоит в том, чтобы напиться и вырубиться прямо за этим столом, то ты на верном пути, — обеспокоенно сказал Хван, смотря на то, как он наливает себе новую порцию вина, — Притормози.

— Это ты поспеши. Сегодня я планирую попробовать ещё парочку сортов игристого. И да, я ничем не лучше других, Хван. Когда ты объявился в клубе, я в первую очередь подумал о том, как славно было бы раскрутить тебя на бабки. Волшебная лампа Аладдина попала мне в руки, надо быть полным кретином или святым, чтобы не воспользоваться ситуацией. Не воспользоваться тобой, если придётся, понимаешь меня? В моей голове рождались самые низкие мысли. Изредка перебиваемые голосом совести, они каждый раз побеждали. Так какое я имею право судить других? Сейчас я понимаю Инсона лучше, чем когда-либо. В конце концов, ничего плохого он мне не сделал. Люди доверху набиты дерьмом, только тряхни и с них посыплется. Какого хрена ты ржёшь?

Услышав нарастающий смех, Минхо всё-таки пришлось поднять голову и сфокусировать расплывающийся взгляд на бессовестно угарающем Хёнджине.

— Тебе какую-то дрянь подсыпали?! Ну-ка дай сюда!

— И как успехи? — Хван проворно отодвинул свой бокал, не позволил Минхо дотянуться до него. — С исполнением трёх заветных желаний? Джинн из лампы это не худшее, что я слышал, мне даже нравится.

— Пока только одни проблемы, Аладдин жёстко тупит, — буркнул Минхо, всё ещё с подозрением косясь на Хвана. Кто в здравом уме будет веселиться после такого признания?

— Может быть ты просто недостаточно сильно тёр лампу? Или..., — постукивая пальцем по губе, Хёнджин изобразил притворную задумчивость, а затем выдал: — ... не в том месте?

— Так, отдай мне этот хренов бокал! Там точно что-то есть!

Под звонкий хохот и нескончаемое ворчание, перетягиваемый руками с разных сторон несчастный бокал ездил по скатерти туда-сюда, задевая приборы и тарелки на своём пути, создавая на столе полнейший хаос. В какой-то момент Минхо с силой дёрнул его на себя, и содержимое алым пятном мгновенно расползлось по белоснежной ткани. Обеспокоенный непонятной вознёй администратор кинулся в их сторону, Хван жестом остановил его.

— Тебе совсем плевать? — Минхо сложил салфетку в несколько раз, чтобы промокнуть стол, но сделал только хуже.

— На пятно? Оставь, всё равно на выброс.

— Ты понял, о чём я.

Хван тонко улыбнулся.

— Мне оскорбиться, что ты хотел использовать меня для решения своих проблем? Я тебя умоляю. Извлекать выгоду из знакомств – нормальное человеческое желание, в нём нет ничего постыдного. Польза ведь может быть не только материальной. Будь то внимание или любовь. Мы каждый день сталкиваемся с этим в той или иной форме. К примеру, я мог бы сказать, что специально подружился с Чанбином, чтобы он бесплатно делал мне массаж или с Уёном, чтобы пробить студию через его друга, воспользовался Саном как моделью. Да само моё нахождение в клубе! Хотя я приехал сюда не по своей воле, вас тоже никто не спрашивал. Ты действительно думал, что я не в курсе ваших намерений? Я же не дурак, Минхо. Но вот в чём дело, — Хёнджин мягко накрыл ладонью его руку, заставив смотреть в глаза. — Даже если вы получите от меня то, что хотите, а потом все дружно забудете моё имя, независимо от обстоятельств – я всё равно буду рад помочь вам. Потому что взамен я уже получил гораздо больше.

Ледяные пальца Хвана обжигали прикосновениями. Всего лишь жест для привлечения внимания, в нём не было ничего интимного, но дурацкое сердце Минхо отчего-то рвалось наружу неровными толчками, кружило голову. Похоже, не стоило так яростно налегать на полусухое.

— Какая выгода от меня? — собственный голос звучал чуждо.

— У тебя уши красные, — насмешливо прошептал Хёнджин.

— Это алкоголь.

Мстительно проведя по чувствительной коже короткими ногтями, Хван убрал свою руку.

— Я многое понимаю без слов, но о действительно важных вещах нужно говорить вслух. Это избавляет от сомнений и придаёт уверенности.

— Читаешь меня как открытую книгу?

— Всего одно неверно прочитанное слово способно исказить смысл. Я боюсь ошибиться.

Говори со мной

Жар стремительно распространялся по телу. Невозможно больше терпеть. Минхо расстегнул пуговицы на кардигане и неловко стянул его вниз, громко долбанувшись локтем о стол. Пришлось хорошенько постараться, чтобы выпутаться из рукавов. Оставшись в белой футболке, теперь он выглядел ещё менее презентабельно, но как же хорошо, что ему на это было уже восхитительно фиолетово.

— Я сейчас так тебя ненавижу, Хван.

— Мне знакомо это чувство, — Хёнджин спокойно кивнул. — Не забывай, ради чего мы здесь.

Безжалостно. Почти приказ.

Прелюдия закончилась. Минхо в несколько мелких глотков добил остатки в бокале и закрыл глаза в очередной попытке примириться с неизбежным.

— Не знаю, с чего начать, — глухо признался он. — Как насчёт сжатой версии?

— Это твоя история, — Хёнджин элегантным движением избавился от пиджака, оставшись в одной газовой чёрной рубашке. Расстёгнутая до середины груди, она почти ничего не скрывала. Минхо очень старался сосредоточиться на замысловатом кулоне, призывно мерцающем на бледной коже.

— Мою семью пустил по миру твой отец.

Тишина. Никакой реакции. Хван даже бровью не повёл.

— Ты не удивлён, — заметил Минхо.

Хёнджин тяжело выдохнул и прежде чем заговорить, велел подать ещё одну бутылку вина, на этот раз белое.

— Я догадывался. Твоё пренебрежение слишком очевидно. Любое упоминание имени моего отца вызывает агрессию. У такого поведения должна быть веская причина и проблемы в работе фонда явно не дотягивают до высшей степени неприязни. Раз ты никогда с ним не встречался, значит, проблема кроется в прошлом. Могу я услышать полную версию произошедшего?

Снова этот надменный деловой тон, резанувший по ушам контрастом. Минхо скривился. Он уже выучил некоторые приёмчики. Таким способом Хван закрывался, отгораживался от личного для строгой фильтрации фактов от эмоций. Полезный навык, следовало признать, но до чего же бесячий. Теперь перед ним сидел не простой смешливый парень, а наследник корпораций. Хотелось схватить его за грудки и как следует встряхнуть, чтобы вернул всё, как было.

— Подробности мне неизвестны, — Минхо плеснул себе доверху и вдохнул тонкий ягодно-цветочный аромат, — Знаю только, что они нихерово вложились в какой-то грандиозный инновационный проект за границей. Собирались сорвать куш. Десятки тысяч рабочих мест, великое будущее, колоссальные бабки. Идеальный план оказался утопией. Мыльный пузырь схлопнулся и всё полетело в тартарары. Твой отец каким-то образом узнал о приближающейся катастрофе, но почему-то не счёл необходимым поделиться информацией с моим. Он вовремя успел продать акции, путём махинаций с бумагами перекинул всю ответственность за развал на моего отца и умыл руки. Через несколько дней всё рухнуло и обесценилось. Судебные иски копились как снежный ком. Счета арестованы, карты заблокированы. Отец потерял большую часть состояния, а оставшиеся деньги ушли на выплаты компенсаций. Чтобы рассчитаться с адвокатами мы продали дом. От него все отвернулись. Кому нужны чужие проблемы? Отец провёл за решёткой три месяца, за это время Хван Джихун ни разу не навестил его, не протянул руку помощи. Даже не извинился. — Минхо с такой силой сжал хрупкую ножку бокала, что та в любой момент могла переломиться. — В гробу я видал таких друзей. Ему ничего не стоило предупредить отца, вместе они смогли бы найти выход из ситуации, но твой папаша выбрал самый лёгкий и самый гнилой путь. Просто взял и выбросил друга на помойку, как ненужный хлам. Могу поспорить, угрызения совести его не мучили. За всё это время он ни разу не пытался связаться с ним.

Минхо с силой потёр воспалённые веки. Ладно, было не так уж и сложно. Долгожданного облегчения не случилось, хуже тоже не стало, и на том спасибо. Просто минус один секрет, вычеркнем из списка.

— Мне жаль. Твоя семья прошла через тяжёлые испытания, — после долгой паузы мягко сказал Хван. — Я... Спасибо, что не стал проецировать свои обиды на меня.

— Я не считаю, что дети обязаны нести ответственность за ошибки своих родителей. Они должны учиться на них, чтобы не повторить, — перед глазами до сих пор плыло. Кажущееся тепло во взгляде Хёнджина вполне могло оказаться эффектом алкогольной дымки. — Прошлое в прошлом, но забыть вероломное предательство невозможно. Вся наша жизнь...

Тугой ком в горле не позволил закончить фразу. А вот это уже совсем ни к чему. Шумно втянув воздух носом, Минхо начал медленно выдыхать под счёт, не чувствуя, как собственные пальцы сгребают брючную ткань на коленках. Хван заботливо протянул ему стакан воды.

— Держи. Обещаю, я отправлю тебе столько вина, сколько пожелаешь.

— Намёк принят, — Минхо смущённо потёр нос в ответ на слабую улыбку Хёнджина. И впрямь, пора закругляться. В планах дойти до дома на своих двоих, а не делить лавку с бомжом.

— Никогда не представлял, как могла бы сложиться твоя жизнь?

— Если я начну думать об упущенных возможностях, я сойду с ума, — не рассчитав силу, он гокнул уже пустым стаканом по столу. — Но уж точно не сидел бы здесь.

— Как знать. Я же сейчас тоже здесь, с тобой. Вдруг это судьба.

— Пфф... Манал я такую судьбу! Нам понадобилось несколько лет, чтобы выкарабкаться из долгов, годы нищеты, унижения и косых взглядов. Мне каждый день приходится врать в глаза отцу про фонд. Если он узнает, кто на самом деле за ним стоит, больше никогда не назовёт меня сыном. Да я сам себе противен! Похоже, плясать под дудку Хванов это у нас семейное, — Минхо сдавленно рассмеялся. За накрывшей истерикой он не заметил, как помрачнело лицо Хёнджина. — Мало мне было, теперь ещё и в сыночка его умудрился вл... В жопу всё! Дьявол...

Минхо со стоном зарылся пятернёй в уложенные волосы. На месте, где совсем недавно бурлила лава, теперь зияла абсолютная пустота. Под нечитаемым взглядом Хвана вдруг стало не комфортно. Плотно сжатые губы и заострившиеся черты лица в приглушённом холодном свете делали его похожим на призрака. Захотелось уйти, бежать, не оборачиваясь. Какого чёрта он тут устроил? Позорище. Попытка сформулировать хоть какое-то оправдание ни к чему не привела.

— Полегчало? Как ощущения?

— Как будто меня поимела Плакса Миртл, — он обессилено уронил голову на сложенные на столе руки.

— Сигаретку?

— Пошёл ты.

Минхо вздрогнул, почувствовав, как чужие длинные пальцы гладят его по волосам, аккуратно поправляют испорченную укладку, нежно, почти невесомо перебирая пряди. Сделать вдох удалось только после того как рука Хёнджина исчезла с головы.

— Я выясню, что произошло на самом деле. Поговорю с отцом, другими партнёрами наших родителей, подниму документы. Дело вызвало большой резонанс, информация должна быть в доступе. Если пойму, что там что-то не чисто, я продолжу копать, пока не узнаю правду.

Вскинув голову, Минхо шокировано уставился на Хвана.

— Что ещё за «на самом деле»? Какую, нахрен, правду?! Я только что рассказал, как было дело. Или ты мне не веришь?

— Конечно, верю, — Хёнджин ответил, не задумываясь. — Но ты говоришь словами своего отца. Это его версия, я хочу услышать и вторую сторону конфликта. В таких вещах нельзя полагаться на свидетельства только одного человека.

— Ты сейчас моего родного отца брехлом назвал? — он ушам своим не верил.

— Нет же...

— Существует только одна правда, и ты только что её услышал. Мы остались ни с чем! Какие ещё доказательства тебе нужны?! Думаешь, отцу делать нехер, кроме как сочинять небылицы про своего недодруга-мудилу?

— Именно поэтому я и хочу знать, — Хван сохранял спокойствие, чем дико раздражал. — Ненависть твоей семьи так сильна, разве я могу просто отмахнуться? Это ведь касается и моего отца. Я ничего не исключаю. Возможно, господин Ли объективен в своих претензиях, я вполне допускаю, что мой отец виноват, я не питаю иллюзий на его счёт, поверь. Но мне нужно знать, насколько велика его вина, понимаешь? Это важно для меня.

— Давай, иди, спроси у него! — Минхо импульсивно взмахнул рукой, сбив винный бокал, и тот со звоном разлетелся на осколки по полу. — Так он тебе всё и выложит, ага, держи карман шире! О чём ты думаешь? Да по его венам вместо крови течёт ложь. Он дурит головы верхушке правительства, а уж запудрить мозги тебе ему и подавно ничего не стоит. Очнись!

— Почему ты злишься? Ты ведь сам сказал, что не знаешь подробностей. Разве тебе не интересно? Детали важны, Минхо. Я понимаю твои чувства, но не забывай, что наши отцы вместе всё это начали, они вместе поднялись на олимп! — Хван повысил голос, не сумев совладать с нарастающим напряжением. — Не мне тебе напоминать, что больших денег честным трудом не заработать. Опустим вопросы совести и морали, давай по фактам. У моего отца много недостатков, он далеко не ангел, я знаю, каким жестоким и беспринципным он может быть. Ещё раз: никаких розовых очков на его счёт. Но признай, твоего отца тоже никак нельзя назвать белым и пушистым.

Каким-то невероятным усилием воли Минхо удалось подавить импульс броситься на Хёнджина прямо через стол. Сейчас он походил на разъярённого быка, ноздри которого раздувались в такт дыханию, а глаза наливались кровью.

— Хван Хёнджин, — прошипел он сквозь до хруста сжатые зубы. — Ты охуел?

— Я лишь пытаюсь сказать, что у него могла быть причина исказить факты или умолчать о чём-то. Это нормально! — торопливо добавил Хван, увидев, как Минхо непроизвольно сжал край стола до побелевших костяшек. — Нет ничего плохого в желании остаться героем в твоих глазах, — он потянулся к нему, но Минхо резко отпрянул. Рука Хвана повисла в воздухе, так и не достигнув цели. — Я никого не осуждаю и никого не оправдываю, я просто хочу знать. Если всё именно так, как говорит твой отец – хорошо, если нет – ладно. Ничего не изменится, это никак не повлияет на моё отношение к нему или к тебе. Хочешь, я вообще ни слова больше об этом не скажу? Это мой выбор, а ты волен сделать свой. И не надо на меня зверем смотреть, а то я никак не пойму, ты ударить меня хочешь или трахнуть.

— Мне обязательно выбирать или достаточно определиться с последовательностью?

Их горящие огнём взгляды сцепились. Никто не хотел уступать.

— Критическое мышление никто не отменял, твоя реакция говорит о твоих сомнениях, какой смысл в...

— Я тебе тут душу наизнанку выворачиваю! — Минхо порывисто привстал и несколько раз постучал кулаком себе в грудь, — И ради чего? На кой хер тогда ты притащил меня сюда? Чтобы что?! При твоих возможностях до сих пор не знать, что произошло, от меня хотел услышать, переживал, места себе не находил? Чушь собачья! Тебе просто насрать. Пофиг, я не в претензиях, мы чужие друг другу люди, но лапшу на уши мне нахуя вешать? Или это такие развлечения нынче у богатеньких? Да, Хван..., — рухнув обратно на стул, Минхо опустошённо откинулся на спинку и кивнул сам себе. — Теперь я понимаю, откуда у твоей репутации ноги растут. Что хочу, то ворочу, да? Хочу подростка в тюрьму сажаю, хочу из жертвы преступника делаю, морды соперникам бью прилюдно. Наверно прикольно было при полном стадионе втащить Галлахеру и отделаться всего лишь отстранением для галочки? Настолько не умеешь проигрывать, что руки распускаешь?

— Ты не понимаешь, о чём говоришь! — гневно прошептал Хван.

— Яблоко от яблони, а? Твой отец может тобой гордиться. У вас больше общего, чем ты думаешь, — остатки трезвого сознания сигналили Минхо, что его нещадно несёт в бездну, но нажать «стоп-кран» был уже не в состоянии. Каждое пропитанное ядом слово жалило в самые уязвимые места. — Достойный наследник, далеко пойдёшь. Прими за комплимент.

Хёнджин отшатнулся как от пощечины. Его широко распахнутые неверящие глаза наполнились солёной обидой. Поверхностное дыхание участилось, при каждом вдохе вздымая грудную клетку всё выше, как будто он хотел заорать во всё горло, но держался из последних сил. Плотно сжатые побелевшие губы мелко дрожали. Он закрыл глаза и тихо, но очень чётко выговорил:

— Пошёл. Вон.

Минхо не сдвинулся с места и тогда Хван закричал:

— Я сказал, проваливай! — от мощного удара кулаком по столу в воздух на мгновение взлетела задребезжавшая на нём посуда.

Если долго ходить по краю, можно упасть. Минхо вскочил с места, не глядя швырнул в сторону скомканную тканевую салфетку, и размашистым шагом направился к выходу. Под ошарашенными взглядами персонала он пересёк половину зала, никто ему не препятствовал. Однако с каждым метром его шаги замедлялись, пока совсем не остановились. Он был взбешён и чертовски пьян, больше всего на свете ему сейчас хотелось выйти отсюда, но в душе стремительно нарастало зудящее ощущение неправильности всего происходящего. Какая-то слепая, необъяснимая уверенность, что уходить ни в коем случае нельзя. Он обернулся. Хёнджин неподвижно сидел в той же напряжённой позе и даже не смотрел в его сторону. Перед глазами Минхо до сих пор стояло искажённое болью и разочарованием красивое лицо.

— Твою мать!

Вопреки здравому смыслу, наступив на горло своей гордости, он вернулся обратно за стол и стойко выдержал взгляд, полный яростного недоумения.

— Ты реально тупой?! По-моему я ясно выразился!

— Я не доел, — Минхо чинно заткнул за ворот мятую салфетку и вгрызся в первый попавшийся кусок мяса, как какой-то дикарь.

Хёнджин задыхался возмущением. Потеряв дар речи от такой наглости, он демонстративно отвернулся. За оставшийся вечер они так и не сказали друг другу ни слова. К еде Хван тоже больше не притронулся.

Очередной порыв ветра заставил поёжиться. Пнув попавшийся под ногу камешек, Минхо сунул руки в карманы, стараясь держать локти ближе к телу. Так теплее. Температура понизилась не только на улице. Если начал мёрзнуть, значит, трезвеет. Он не знал, стоит ли этому радоваться. Туман в голове и слабость в конечностях по-прежнему не позволяли объективно оценить своё положение в пространстве. По его мнению, он шёл вполне ровно и ничем не выдавал своего состояния, но также он отдавал себе отчёт, что со стороны всё могло выглядеть иначе. Несмотря на поздний воскресный вечер, людей на улицах было полно. Если от него не шарахаются прохожие – всё путём, всё в рамках дозволенного, он никому не мешает. Успех.

— Сядь в машину, Минхо, — автомобиль Хвана медленно катился по дороге параллельно его ходу уже метров двести, и всё это время Хёнджин не оставлял попыток заманить его. Терпению водителя тоже можно было позавидовать. Минхо упрямо игнорировал зов, но когда на них начали коситься люди, не выдержал:

— Чё ты докопался до меня? Гуляю я, ясно? Воздухом дышу, полезно, — он остановился, и машина тут же заглушила мотор. Хван опустил стекло ниже и теперь Минхо отчётливо мог разглядеть, насколько сильно Хван был раздражён его упрямством.

— Я несу за тебя ответственность. Как забрал, так и верну на место. Ты живёшь на другом конце города! В таком состоянии нельзя..., — Хёнджин втянул воздух носом и прикрыл глаза, прижав пальцы к виску. — Не хочешь ехать со мной, вызови себе такси, не мотай мне нервы!

— Вы очень любезны, господин Хван. Благодарю за беспокойство, — Минхо отвесил театральный поклон, но сделал это слишком резко и его слегка повело в сторону. Пришлось опереться о ближайшее дерево, чтобы не потерять равновесие. — Обойдусь без подачек. Как я могу нарушить ваше личное пространство своим невыносимым присутствием.

— Не заставляй меня выходить из машины, — почти угроза.

Холодный командный голос не пугал Минхо, наоборот, каким-то странным образом возбуждал, заставляя мурашки пуститься в пляс по всему телу до самых пальцев ног. Знатно же он винишка накидался. Или это всё нервы? Вероятно, виной тому их дружный коллаб.

На самом деле, он смертельно устал. Идти пешком несколько километров ему совсем не улыбалось. Добраться до дома можно было и на автобусе, но велика вероятность вырубиться и проехать свою остановку. На сопротивление не осталось сил. Какой смысл? Если Хван так рвётся отвезти его пьяное тело домой – флаг в руки, он великодушно предоставит ему такую возможность.

— Обойди! Не видишь, тут я уже сижу, — пытался вразумить его Хёнджин, когда Минхо открыл заднюю дверцу. Пассажирские места автомобиля представительского класса представляли собой два отдельных сидения, разделённые между собой широким подлокотником, так что Хван никак не мог оперативно перебраться дальше. К тому же, он был пристёгнут ремнём безопасности. «Далеко идти» — решил Минхо и начал карабкаться в салон прямо через охреневшего Хёнджина.

— Куда прёшь?! Аккуратнее, все ноги мне оттопчешь! — Хван зашипел, стоило Минхо случайно опереться ладонью о его бедро. — Бегемот, блин! Давай быстрее, раздавишь!

Он планировал в один рывок преодолеть оставшееся расстояние до своего кресла, но в последний момент поскользнулся и всем своим весом рухнул на Хвана, вызвав у того болезненный стон. Впрочем, Минхо и самому досталось, что-то твёрдое неприятно упиралось ему ниже спины.

— Боже, надеюсь, это ружьё, — развязно проговорил он, ёрзая на чужих коленях.

— Слезь с меня! — Хёнджин бесцеремонно спихнул Минхо на соседнее сидение. Облизав пересохшие губы, он стянул резинку с хвоста и распустил волосы, затем запустил пальцы в копну, слегка массажируя голову, и с закрытыми глазами откинулся на спинку кресла. Кардиган Минхо весь перекосило, но он даже не попытался как-то это исправить. Вид растрёпанного от возни Хвана со сбившимся дыханием проводил его в полный восторг.

— Дыру во мне прожжёшь, — сказал Хёнджин, не шелохнувшись. — Пристегнись.

— Не могу, руки не слушаются, вдруг прищемлю себе что-нибудь или механизм сломаю. Видишь? — он выставил перед собой ладони, как будто это могло что-то доказать.

Минхо сам не понимал, чего добивается, доводя Хвана до белого каления, собственные реакции и поведение не поддавались никакой логике, он делал, что хотел, не успевая задаваться такими насущными вопросами, как, например – нахрена? Ему просто до дрожи нравилось видеть вот такого настоящего Хёнджина, безо всей этой напускной мишуры и навязанных приличий.

— Ей богу, Ли, ещё немного и я за себя не отвечаю, собственноручно придушу тебя этим ремнём, — Хёнджин отстегнул себя, чтобы наклониться через подлокотник и дотянуться до ремня с его стороны. Жутко неудобно, поэтому ему пришлось буквально повиснуть одной рукой на его плече, чтобы не навернуться, а другой нащупать отверстие.

— Это угроза или обещание? — Минхо неприкрыто наслаждался его близостью, вдыхая аромат из смеси изысканных, тонких нот парфюма и естественного запаха кожи. Когда Минхо совсем уже откровенно уткнулся носом в шею, Хван на секунду замер, а потом медленно отстранился. Рассерженное лицо Хёнджина со сведёнными к переносице бровями возвышалось над ним на расстоянии всего в несколько сантиметров. Должно быть, взгляд Минхо оказался слишком красноречивым, Хван быстро уловил ход его мыслей.

— Даже не думай, — строго предупредил он, одновременно щёлкая замком. Однако, его взгляд на мгновение всё же задержался на губах Минхо, вызвав у того приступ иррационального ликования.

— Я постоянно об этом думаю. Мне перестать?

— Сиди смирно. У тебя амнезия? Забыл, чтобы произошло час назад? Или раздвоение личности? То орёшь на меня, то целоваться лезешь, — Хёнджин приказал шофёру трогаться, а затем поднял стекло, разделяющее зону водителя от пассажиров.

— Это две крайности одной сучности, — глупо хихикнул Минхо, растекаясь по комфортабельному креслу, которое как по волшебству подстраивалось под каждый изгиб тела. — Тебе не угодишь.

— Знал бы, что так будет, ты бы у меня весь вечер только сок пил.

— Я пьян, но пьян не от вина, — приложив ладонь к сердцу, Минхо с придыханием затянул одну из старых песен.

Хван закатил глаза.

— Не провоцируй меня выкидывать тебя из машины на полном ходу.

Хвана отвлёк телефон. Судя по разговору, звонил Джисон, но Минхо не вслушивался в их разговор. Разморённого тихим голосом и теплом, его очень быстро выключило. Когда он проснулся, в салоне царил полумрак. Видимо, о нём позаботились и выключили основной свет. Кожаная обивка кресла заскрипела, стоило потянуться. За окном окончательно стемнело, судя по незнакомому району, он продрых не так уж и долго, ехать оставалось ещё прилично. Сморгнув остатки сна, Минхо повернул голову в сторону Хёнджина. Тот сидел в расслабленной позе, широко расставив ноги и запрокинув голову на регулируемый подголовник. Волосы в беспорядке разметались по плечам. Несмотря на обманчивое впечатление, он догадывался, что Хван не спит, и вскоре убедился в этом.

— Что? — неожиданно спросил Хёнджин, не открывая глаз.

— Откуда ты знаешь, что я на тебя смотрю?

— Тут больше нет никого, на кого ещё тебе смотреть.

— В окно, например.

— Ну, вот и смотри туда.

И Минхо действительно отвернулся. Мелькающие огни ночного города завораживали, слепили своей яркостью и разноцветьем. Они манили к себе, обещая отвлечь от тяжёлых мыслей, закручивали в воронку из грёз и потаённых желаний. Залипательное зрелище, но рядом с ним сидел тот, на фоне которого меркла вся эта зазывная красота.

— Зачем тебе всё это нужно? — тихо спросил Минхо. Просто мысли вслух, вопрос пространный, ни о чём конкретно. Хёнджин понял его по-своему.

— Дурак потому что. Надо было позволить тебе шкандыбать до дома самостоятельно, глядишь, к утру бы добрался, там как раз и на работу сразу. А что, удобно, — насмешливо фыркнув, Хёнджин повернул голову и их глаза, наконец, встретились. — Ну а ты, почему вернулся?

— Сказал же, не доел. Сначала хотел надеть салатницу тебе на голову, чтобы красиво зафиналить уход, но потом подумал, грех хорошие продукты переводить, да и когда ещё так вкусно поем, пришлось остаться.

Уголки дрогнувших губ Хвана чуть приподнялись в еле скрываемой улыбке.

— И вот мы здесь.

— И вот мы здесь, — эхом повторил Минхо.

Автомобиль плавно затормозил на светофоре. Шумная компания молодёжи прошла мимо по пешеходному переходу и прямиком направилась в один из ближайших ночных клубов, которыми буквально кишел этот тусовочный район. Заведения разных категорий, на любой вкус и кошелёк. Зазывалы заманивали потенциальных посетителей различными акциями, секретными предложениями, дарили бесплатные подарки. Кто во что горазд. На этих двух небольших улочках сконцентрировалось самое большое количество алкоголя и разврата во всём городе. Минхо был нечастым гостем подобных злачных мест, приходил по настроению, в периоды, когда выносить одиночество становилось особенно тяжело. После таких походов легчало разве что физически, но он всё равно каждый раз возвращался. Не повод для самобичевания, но и гордиться тут нечем. Между двумя зданиями: трёхэтажным клубом и магазинчиком 7-Eleven пролегал тёмный проулок, освещённый одной единственной неприметной неоновой вывеской. Чуть поодаль от неё стояли трое мужчин. Долговязый силуэт одного из них показался Минхо смутно знакомым. Тот находился между двух других, гораздо более крупных фигур и создавалось впечатление, что те удерживают его, не давая уйти. Минхо напряг зрение и наклонился к окну насколько позволял фиксатор, чем немало озадачил Хёнджина.

— В чём дело? — Хван перевёл взгляд на улицу.

— Опусти стекло.

В этот самый момент другой автомобиль на повороте подсветил вглубь тёмного переулка, на пару секунд в спектр фар попала и троица, позволив достаточно чётко разглядеть их лица. Ошибки быть не могло. Минхо торопливо отстегнул ремень, но их машина уже тронулась с места.

— Эй, шеф, тормозни-ка, я выскочу, — он постучал по разделительной перегородке, привлекая внимание водителя, но никакой реакции не последовало. — Оглох там что ли?! Останови тачку!

— Что ты творишь? С ума сошёл?! — Хван ухватил его за рукав в попытке задержать, когда Минхо уже открывал дверцу на ходу.

— Этот баран походу только твои команды распознаёт, вели ему остановиться!

— Здесь нельзя, куда?!...

Но Минхо уже выпрыгнул из движущегося автомобиля. Каким-то чудом ему удалось удержать себя в вертикальном положении и не выкатиться кубарем прямиком на проезжую часть. Рассерженные сигналы машин окружили со всех сторон. Чуть не проехавшись на чьём-то капоте, он в несколько спотыкающихся шагов оказался на тротуаре и сразу рванул в тот проулок. Ёнджун с амбалами стояли на том же месте.

— Тренер Ли?! — громко воскликнул подросток, вытаращив на него свои круглые глазища. Его взгляд тут же заметался по окружающей обстановке и мужчинам рядом с ним. Те с недовольством смотрели на них сверху вниз, воротя свои и без того мерзкие рожи. Минхо подошёл вплотную и сразу отметил, что мужики держали руки при себе, да и Ёнджун не выглядел напуганным. Разве что его внезапным появлением. Неужели он ошибся? И всё же что-то здесь было не так, интуиция редко его подводила. Мозг слишком быстро анализирует происходящее, выдаёт сразу выводы, не утруждая себя объяснениями причинно-следственных. Поэтому Минхо сейчас стоял тут как полный кретин и просто грозно на всех глазел, не одупляя, какого хрена ему здесь понадобилось. Единственное, в чём он был уверен, так это в своём желании увести отсюда Ёнджуна, а потом уже разбираться, что, как и зачем. И он собирался сделать это во что бы то ни стало.

— Привет. Друзья твои? — он кивком указал на двух громил и кривыми ухмылками.

— Я...я не... — в глазах Чхве плескалась натуральная паника. Он неловко обнял себя за плечи, словно хотел уменьшиться в размере или вовсе исчезнуть. На щеках проявился стыдливый румянец. Такая невидаль для борзого парня. Минхо ни черта не понимал, что здесь происходит. — Просто гуляю. Тренер Ли, вы это... идите, а?

Ёнджун практически умолял его свалить. Сгорбившаяся худая фигура подростка рядом с мутного вида мужиками смотрелась крайне неуместно в этом грязном глухом переулке. Минхо только сейчас понял, что именно его так смутило в этой и без того стрёмной картине. Внешний вид парня. Его обычно прямые волосы сейчас были слегка завиты и тщательно уложены в красивую причёску с эффектом творческого беспорядка. Возможно, всё дело в обмане зрения и тусклом освещении, но Минхо мог поклясться, что заметил красный отлив на некоторых прядях. С одеждой ситуация обстояла ещё неоднозначнее, не зря Чхве так старательно прикрывался. Сетчатая кофта с дырками в рандомных местах поверх обычной чёрной же майки и тёмно-бордовые штаны с рисунком под змеиную кожу произвели на Минхо неизгладимое впечатление и лишь укрепили его подозрения, сформулировать которые он пока даже мысленно не решался. Шмотки брендовые, не из люкса, но всё равно довольно дорогие. Откуда у парня из детдома такие деньги? Взгляд Минхо стопорнулся на шее Ёнджуна. Это что, блять, чокер??

— Как скажешь, но ты уходишь вместе со мной.

— Слышь, мужик, ты чё такой нервный? Заходи, расслабься, не мешай мальцу работать, — подмигнул один из верзил, указывая на незаметную дверцу под той самой вывеской. — Новичкам скидки.

— Вот как... — Минхо ещё раз прошёлся оценивающим взглядом по парализованному страхом Ёнджуну и просунул пальцы в одну из дырок на его кофте. Сжечь бы эти шмотки. — А это тогда что, рабочая форма твоя?

Его затошнило. Липкое чувство тревоги горьким комом поднималось к горлу, мешая сделать полноценный вдох. Минхо поморщился от атаки гадких мыслей и ощущений. Всё это время Чхве неотрывно следил за его реакцией, а потому принял всё на свой счёт.

— Тренер Ли, вы не понимаете, я... Я же не каждый день! Это..., — запинаясь, тараторил Ёнджун, непроизвольно хватая его за руки. — Я потом вам всё объясню, честное слово! Уходите, прошу! Всё в порядке, это просто...ну... работа такая.

Под мрачным давящим взглядом подросток окончательно сник.

— Пошли, — Минхо взял его за руку и потянул за собой, но почувствовал сопротивление. Амбалы держали Чхве с двух сторон, не позволяя сделать ни шагу с места.

— Ты чёт попутал, дядя. У нас так дела не делаются. Смена не закончилась, ещё раз его так схватишь, и разговаривать будем уже по-другому, тебе не понравится, гарантирую. Или заходи или проваливай, выбирай, — мужчина грубо расцепил их руки и задвинул Чхве себе за спину.

— Вы хоть знаете, что он несовершеннолетний? — Минхо начал терять терпение. Судя по рожам, эти безмозглые гориллы были в курсе возраста Ёнджуна.

— Ещё ребёнок скажи, — с издёвкой хохотнул верзила слева. — Джуни знает своё дело, клиенты его любят, только это важно.

— Он увольняется.

Минхо попробовал вновь достать до Чхве, но мужчины загородили его собой плотной стеной. Тот что пониже с такой силой толкнул его в грудь, что он отлетел бы на несколько метров, если бы не неожиданное препятствие в виде чьего-то тела на пути и крепких рук, поймавших его в объятия. Минхо буквально впечатало спиной в грудь Хвана.

— Я держу, держу, — Хёнджин сдавленно охнул от боли. Убедившись, что Минхо твёрдо стоит на ногах, он подошёл к мужчинам. — Что происходит?

— У дружка своего спроси, — властный тон Хвана только разозлил верзил ещё больше. Они начали медленно надвигаться на них.

— Мамка не научила, что вмешиваться в чужие дела чревато черепно-мозговой? Ну, так могу преподать вам этот урок прямо сейчас.

— Тренер Хван! — Ёнджун хотел прорваться, но его снова и снова возвращали обратно. — Уведите его, ладно? Со мной всё хорошо, это недоразумение, никто... никто не причинит мне вред.

— Пойдём, Минхо. Мы ничего не знаем, поговоришь с ним завтра, — прошептал ему на ухо Хёнджин в надежде вразумить.

— Слышали? Паренёк хочет остаться, так что ноги в руки и пиздуйте, пока мы добрые.

— Без него не уйду, — глядя Хёнджину прямо в глаза. Баранье упрямство не раз выручало его из неприятностей, но гораздо чаще становилось их причиной. Он не мог оставить здесь Ёнджуна. Просто не мог. И готов был кусаться как собака, если придётся.

Хван безошибочно считал его непоколебимое намерение забрать Чхве с собой и не стал спорить. Обречённо выдохнув, он снова обратился к мужчинам:

— Ёнджун идёт с нами.

Столь смелое заявление рассмешило громил.

— Гляди-ка, какой дерзкий. Или глупый. Ты вообще откуда тут взялся? Редкий цветочек, — когда мужчина провёл ладонью по щеке Хёнджина, ни один мускул не дрогнул на его лице.

— За это тебе придётся дорого заплатить, — холодно отчеканил Хван.

— Руки убрал, тварь! — в груди Минхо клокотала неукротимая ярость.

— О, так значит, ты поливаешь этот цветочек?

— Удобряет, — верзилы громко заржали и отбили друг другу «пять». Воспользовавшись моментом, Ёнджун за их спинами сложил ладони в молитвенном жесте и активно подавал знаки, призывая немедленно уходить.

— Мы отпустим Джуни только если ты его заменишь, — мерзкая ухмылка пошла трещинами, когда в его физиономию прилетел кулак. Минхо вложил в удар весь свой пылающий гнев. Он получился таким сокрушительным, что амбала развернуло всем корпусом. Сделав несколько мелких шагов назад, он едва сохранил равновесие.

— Ах ты сучоныш!! — взревел верзила.

Не дав ему опомниться, Минхо сделал захват головы, ударил по ноге, заставив упасть на одно колено, и начал душить.

— Тренер Ли!

— Минхо, хватит!

Их отчаянные крики доносились до него будто сквозь плотный туман, глаза застилала пелена. Он ничего не видел, не слышал и не чувствовал. Вся его сущность сконцентрировалась лишь на одной единственной цели.

Кто-то толкнул его в спину, а затем начал тянуть назад. Минхо слышал голос, но не разбирал слов. Он раздражённо отмахнулся, слегка ослабив хватку на горле.

— Тренер Ли, остановитесь! Пожалуйста! Вы же убьёте его! — Ёнджун изо всех сил пытался оттащить его от хрипло задыхающегося мужчины. — Не надо! Тренер Ли!

В этот момент в голове у Минхо вдруг прояснилось. Он резко отпустил теряющее сознание тело и в ужасе отшатнулся от него. Окончательно в чувства его привёл звук снятия с предохранителя и жёсткий голос Хвана:

— Не советую.

Второй амбал рыпнулся в его сторону, но словно напоролся на невидимую стену. Он поднял руки вверх с раскрытыми ладонями на уровне плеч, настороженно глядя куда-то в район живота Хёнджина.

— Спокойно, цветочек, разве можно в безоружного человека пушкой тыкать? Ты хоть пользоваться ей умеешь?

С характерным щелчком Хван взвёл курок.

— Ладно, ладно, расслабься, я понял, — верзила сделал осторожный шаг назад и покосился на товарища до сих пор ползающего на четвереньках и пытающегося научиться дышать заново. В ближайшее время он ему не помощник. — Никому здесь не нужны проблемы. Мы же цивилизованные люди, в конце концов.

— Даже не думай, — предупредил Хёнджин, заметив, как мужчина поглядывает на лежащий возле ног кирпич. — Я в твою уродливую башку с завязанными глазами попаду, понял? Лицом к стене, живо!

— Ты кто, блять, такой, а?! — гневно прохрипел тот, что отдыхал на земле. — Мы ж тебя, гнида, из-под земли достанем! А тебе вообще хана, психопат ебаный! — он сплюнув сторону Минхо.

— За это не переживай, я найду вас раньше, — спокойно ответил Хёнджин. — Ты тоже, встал! Шевелись!

Матерясь и проклиная, громилы повиновались.

— Заткнулись. Выкинете какой-нибудь фокус, прострелю колено, пискнуть не успеете, потом всю жизнь на реабилитацию работать будете.

— Тренер Хван... — шокировано пролепетал Ёнджун, вцепившись в Минхо обеими руками, хотя держать его никакой нужды уже не было, — что теперь делать?

— В машину, — коротко скомандовал им Хёнжин.

— Идёмте же, ну! — Чхве дёргал Минхо на себя, но тот будто прирос ногами к земле.

— Ты иди, мы скоро, — он не хотел оставлять Хвана наедине с этими отбитыми.

— Ёнджун, забери его, — тоном, не терпящим возражений, сказал Хёнджин и бросил мимолётный взгляд на Минхо. — Всё в порядке. Скажу мальчикам пару слов на прощание.

Чхве стал ещё активнее тянуть Минхо к припаркованному автомобилю. На этот раз тот поддался. По пути он то и дело оглядывался на переулок, пока силуэты трёх человек окончательно не исчезли из виду.

Оказавшись в машине, Минхо развернул переднее кресло на сто восемьдесят градусов, чтобы Ёнджуну было куда приткнуться, а сам прильнул к окну. Собственное отражение казалось чужим. Шухер на голове, перекосившаяся футболка, съехавший с плеч кардиган очень гармонично сочетались с дикими глазами. Ну, точно псих. Подумав, он оставил дверь со стороны тротуара открытой. Через пару минут вдалеке показалась приближающаяся фигура Хвана. Судя по походке, он никуда особо не торопился.

Ехали в абсолютной тишине. Ёнджун упулился глазами в пол и усиленно делал вид, что не замечает, как Минхо красноречиво сверлит его недобрым взглядом, а Хёнджин в это время сосредоточенно печатал что-то в своём смартфоне, будто он и не участвовал в недавнем экшене вовсе. Обычное воскресенье. Водитель ни слова им не сказал, лишь невозмутимо уточнил направление в связи с появлением нового пассажира. Настоящий профессионал на феназепаме.

— Как называется клуб? — неожиданно спросил Хван.

— Чёрная орхидея, — растерянно ответил Чхве. Его глаза расширились от страха. — Вы же их не убьёте?

Хёнджин отложил телефон и с успокаивающей улыбкой посмотрел на резко побледневшего парня.

— Я тебя напугал, извини. Ничего непоправимого с ними не случится.

— Если вернусь прямо сейчас, проблем не будет! — Ёнджун аж подскочил на кресле.

— Умереть захотел? У тебя точно будут проблемы, если я ещё раз услышу про это, — сердито пригрозил Минхо. Ему так и не удалось полностью взять эмоции под контроль, слишком сильно переживал за Чхве. Зато протрезвел моментально.

— Я знаю, о чём вы думаете, — огрызнулся Ёнджун исподлобья. — Я не продаю своё тело!

— А те два мордоворота, что зажали тебя в тёмном углу твои лучшие друзья наверно, да? Не смей мне врать! — Минхо подался вперёд, но ремень крепко держал его на месте. На самом деле слова Ёнджуна принесли ему невероятное облегчение. И всё же одних слов было недостаточно, нужно было выяснить, в какое конкретно дерьмо тот вляпался.

— Я правду говорю! А эти... Накосячил сегодня, вот они и вышли со мной поговорить. Ничего бы не случилось! Они меня не трогают, у нас с этим строго. Я никого не обманываю, не ворую, работаю честно.

— В таком виде?

— Наш клуб, он...специфический, — Чхве стушевался под вниманием двух старших. — Ну, вы понимаете. Разные люди приходят. Работа не пыльная и платят хорошо. Всякое случается, конечно... — он вовремя прикусил себе язык. — В мои обязанности входит встреча и размещение гостей, помощь в любой возникшей ситуации. Что-то вроде хостес. Ничего противозаконного.

— Ничего, ага. Совсем ничего, — Минхо начал загибать пальцы по одному: — Вовлечение в деятельность ребёнка, не достигшего восемнадцати лет – раз. Сексуализация – два. Или скажешь, эти потаскушные тряпки твои? Торговля и распространение наркотиков. Не перебивай, я не вчера родился, — пресёк он Чхве, прежде чем тот успел возразить. — Три. И ещё бог знает что. Это только навскидку, если пошерудить глубже, там ещё с десяток статей наберётся. К тебе пристают?

— Что? — глаза Ёнджуна заметались по сторонам в поисках пути к бегству. Но бежать из движущегося автомобиля было решительно некуда.

— Я спрашиваю, они тебя лапали? Трогали против твоей воли? Вот так, — Минхо резко выбросил руку в сторону, зависнув в нескольких сантиметрах над его пахом. Он не собирался к нему прикасаться, хотел лишь посмотреть на реакцию. И получил её, но не ту, на которую надеялся. Вместо того чтобы закричать, возмутиться, на рефлексе ударить по руке, в конце концов, Чхве только дёрнулся, вжался в кресло всем телом и зажмурился. Его словно парализовало. А когда снова открыл глаза, понял, что сдал себя с потрохами.

— Неприятно, но... терпимо, — тускло прошелестел губами Ёнджун.

На Минхо лица не было. С жалобным стоном он поставил локти на колени и спрятал голову в ладонях. Мерзкое чувство тошноты вернулось. Оно накатывало волнами, поднималось всё выше, делая дыхание поверхностным и учащённым. Он не знал, куда себя деть. Приоткрыл окно, запустил свежий воздух с улицы в салон. Стало чуточку легче. А потом Минхо взорвался:

— Совсем мозгов нет!? Терпимо ему! Это тебе пока везло, что не встретился какой-нибудь хрен понаглее да побогаче, которому нахуй не всралось твоё согласие. Попадёшься такому на пути – легко не отделаешься. Отымеет тебя в каком-нибудь вонючем мотеле и выкинет, даже имени не спросит. Эти двое кто, охрана, менеджеры сраные? Они уже слюни на тебя пускают, когда-нибудь им надоест просто смотреть, не понимаешь что ли? Как давно ты там работаешь?

— Т-три месяца.

— И что, неужели ни разу не предлагали приватную работёнку?

Вместо ответа Чхве опустил голову и уставился на свои кроссовки, став похожим на обиженного провинившегося ребёнка.

— Так я и думал, — Минхо от души пнул какую-то коробку в ногах. — Ищи тебя потом, опознавай. Одно бабло на уме!

— А где ещё мне деньги брать? Может, вы дадите, а?! — сердито вскинулся Ёнджун. — Как могу, так и зарабатываю! Что, продавцом в магазин идти или официантом? Мне жить-то как? Да я тут за смену получаю больше, чем они за целый месяц! Отвечайте, ну! Понимаю, что плохо, понимаю, что риск, я всё понимаю! А что ещё мне остаётся? Не хочу быть, как мои родители, хочу жить нормально! Я человеком быть хочу!

Ёнджуна всего трясло. От вида сжатых кулаков на худых коленях и покрасневших глаз у Минхо разрывалось сердце, но он запретил себе жалеть. До тех пор, пока не достигнет цели. И заранее корил себя за то, что собирался сделать дальше.

— Ты не вернёшься в тот клуб. И не пойдёшь ни в какой другой.

— Пойду! Вы мне не отец! — запальчиво воскликну Чхве. Ему уже нечего было терять.

Хван достал из раздвижного столика бутылку воды и молча протянул её Ёнджуну. Всё это время он не вмешивался в разговор, ни о чём не спрашивал и никак не комментировал, слушая их с отстранённым, почти равнодушным видом.

— Что ж, ладно, я тебе никто, — Минхо выставил руки ладонями вперёд, признавая поражение. — Уверен, Субин будет в восторге от твоего нового амплуа. Давай сфоткаем тебя, покажем? — он достал из кармана мобильник.

— Не говорите ему! — Ёнджун чуть сознания не лишился от ужаса. — Тренер Ли, умоляю, не надо! Только не ему, пожалуйста!

— Почему? Субин ведь тоже не твой отец.

В момент, когда Минхо собирался сказать что-то ещё, он почувствовал болючий щипок за бедро и едва сумел сдержать крик. Хёнджин смотрел на него с крайней степенью осуждения. Оно и понятно, то, что он намеревался провернуть – чистой воды манипуляция, но что ещё остаётся делать? У него не так много рычагов давления, он просто выбрал самый эффективный.

— Не волнуйся, не расскажет. Зачем тебе так много денег? — бесстрастно спросил Хван, наглухо игнорируя возмущённый взгляд Минхо.

— На учёбу в универе, — Чхве всё ещё был напуган и немного сбит с толку такой резкой сменой темы, поэтому ответил не сразу. — Никто другой не заработает их для меня.

— С направлением уже определился?

— IT.

— Разбираешься?

Шмыгнув носом, Ёнджун уверенно кивнул.

— Интуитивно. Мне не хватает знаний. И «железа» нормального. В приюте не компы, а хлам древний, программы не тянет. Пока сам учусь, вроде получается.

— Хорошо, — Хёнджин тепло улыбнулся ему.

— Это моя жизнь, буду делать с ней, что хочу, — сердито буркнул он в сторону Минхо, который всё это время переводил недоумённый взгляд одного на другого, пытаясь понять, что вообще тут сейчас происходит.

— Ты прав. Это твоя жизнь и твой выбор. Но прежде чем принять окончательное решение, поговори со мной. Завтра, после тренировки, договорились?

— Угу. Спасибо, — после короткой заминки вяло отозвался Ёнджун.

Добившись своего, Хван с невозмутимым видом отвернулся к окну.

— Зашибись, расходимся. Все молодцы, один я гандон, — хмуро подытожил Минхо. — Слышь, старичок-добрячок, а ты когда собирался мне рассказать, что у тебя с собой пистолет? Ты с ним весь вечер таскался? Пока я тут шутки шутил, у тебя реально пушка за поясом была? И на ужине тоже?! — до него вдруг дошло. — Мать твою, Хван! Хоть бы предупредил. Ну что ты за человек такой, а.

— Думал, заметил, я не скрывал. Ты в курсе правил, что такого-то? Пригодился же, — Хёнджин флегматично пожал плечами.

— Что такого, — передразнил его Минхо. — Я бы тогда пил меньше и орал тише. Пристрелил бы ещё. Дай сюда!

Отстегнув ремень, он в наглую полез к Хвану под пиджак, пытаясь нащупать оружие. По пути ладонь скользнула по груди за спину, затем случайно спустилась ниже, чем требовалось. Убирать руку не спешил. Плевать вообще, он заслужил.

— Я знаю, как обращаться с оружием, тренер Ли. Там его точно нет, — лаская тёплым дыханием, прошептал ему на ухо Хёнджин. Он прижал локоть, не позволяя добраться до пистолета. Минхо опять безбожно подвис на его губах. — У нас тут один несовершеннолетний в салоне и прямо сейчас у него глаза из орбит лезут.

Минхо как током от него шарахнуло, мгновение спустя он снова был пристёгнут к своему креслу. Даже руки на коленках сложил прилежно. Сидящий напротив Ёнджун аж покраснел весь от подавляемого хохота. Судя по всему, он не в претензиях, но всё равно было жутко неловко.

«Эпический стыд! — убито подумал Минхо, — сам же только что топил за высоконравственное».

Хёнджин заговорщически подмигнул Чхве.

— Скажи свой адрес, подбросим тебя до дома.