XIX

Свободный дом нашёлся быстро. Деревянный, чуть прогнивший, с чердаком и лесом вокруг. С тёплыми мягкими постелями. Больных уложили в разных комнатах. Беркут начал протестовать, когда ему предложили снотворное. Ульф махнул рукой. Заставить его было невозможно, потому никто не пытался. Габриель засел в комнате Грея. Рана оказалась глубокой, юноша потерял много крови, но жизненно важные органы задеты не были. Приводить его в чувства пришлось долго. Габриель не ел и не пил до тех пор, пока Грей не пришёл в себя. Последующие ночи он провёл в одиночестве. Внезапная смена безопасного места сильно ударила по всем. Габриель оказывал физическую и моральную поддержку.

Когда состояние Грея стабилизировалось, он направился дальше. Беркут же проводил всё время с Ульфом, обсуждая то, что скрывалось от остальных. Ульф - его настоящая правая рука и все секреты уйдут с ним вместе в могилу. Войдя в спальню, Габриель потребовал освободить комнату для процедур. Работать, когда за спиной вечно раздаются чьи-то нотации, невозможно. Он достал из своей маленькой сумки спирт, бинт и мази. Беркут сидел в своей постели, сонный и потрёпанный. Маски на нём не было, свисали лишь лоскуты, за которыми он прятал лицо. Габриель замер. Прошло много времени с тех пор, как из друзей они превратились во врагов, но он вечно вспоминал о том, как было раньше. Отмахивался и переубеждал себя. Им не суждено быть на одной стороне. Хорхе почти убил Беркута, а это именно то, чего так хотел МАЛУМ. Габриель засомневался, когда увидел кровавую маску в руках Ульфа и радостные крики солдат. Это могло исправить столько, избавить от стольких проблем. Беркута растерзали свои же люди, какая нелепица. Убили, вывесили труп с балкона, а то и хуже.

Габриель качнул головой. Беркут сидел живой перед ним, и отчего-то становилось легче.

- Мне нужно обработать рану.

Беркут не спорил - он стал пассивен, прямо как мужчина на поезде, которым притворялся. Развязав ткань, Габриель намочил тряпку в миске с чистой теплой водой и провёл по лицу. Аккуратно, словно на него могут накинуться за малейшее причинение боли, как было в штабе. Но здесь не было охраны. Беркут сидел абсолютно беззащитный. Не оставил Ульфа и не положил на подушку пистолет, как делал обычно. Он доверял Габриелю свою жизнь.

Рука задрожала. Увидев Беркута впервые, многие называли его красивым: высокие скулы, чуть пухлая нижняя губа, морщинки в уголке глаз, которые придавали ему шарм. Свежий шрам бросался в глаза настолько сильно, что красота перестала быть заметной, не вглядевшись. Шрам шёл от левого виска до губы, пересекая щёку. Беркут всегда казался старше своих лет, но теперь усталость вызывала невероятную печаль. Он и сам понимал, что в зеркале отражение урода.

- Откуда это? - Габриель ткнул на пятно у правого виска. Не слишком большое, чтобы бросаться в глаза, но и не слишком маленькое, чтобы не заметить вовсе.

- Ожог. Я не успел сойти с поезда, как ты. Легко отделался, не правда ли? Жуткое зрелище.

- Меня оно не пугает, - Габриель улыбнулся и тут же отпрянул. Слова звучали так, словно он признаётся в чём-то ином. В том, что неправильно.

- Ты всё ещё веришь МАЛУМ?

- Я не могу им не верить. Конечно, я посмотрел на всё чуть иначе, но в остальном, нет ничего, что они сделали не для блага.

На рану пришлось наложить швы. Сделать в полевых условиях это было трудно. Габриеля не готовили к такому. Лицо, перемазанное мазью, он обмотал бинтом. Беркут пожелал скрывать его дальше. Характер у него оставался таким же противным и несгибаемым, при любых обстоятельствах.

- Я рад, что с тобой всё в порядке, - сказал он, когда Габриель собирался уходить.

- Спасибо.

- А ты?

- Я тоже рад, что со мной всё хорошо.

- Ты думал обо мне? - спросил Беркут. - Ты волновался, что со мной случилось что-то плохое? Или ты всё так же меня ненавидишь? Спустя столько месяцев.

- Ты предал нашу мечту.

- Мы мечтали о другом.

- Ты, - ответил Габриель, переполняемый эмоциями. - Ты хотел другого. Из-за твоих амбиций погибли люди и как, достиг того, чего хотел? У тебя есть шанс. Один шанс, другого не будет. Пойди и сдайся, и тогда...- он не мог подобрать нужных слов, ибо сказать это, означало показать себя с другой стороны.

- Ты никогда не был на моей стороне.

- Не был. Я не убийца, как ты.

- Но мне так нравится думать, что можно было иначе. Никакого МАЛУМ, никаких проблем.

- Так никогда не будет. Очнись и посмотри, что ты натворил. Оставь это.

- Не могу, - кивнул Беркут. - Мы с тобой были обречены с первого дня, но я буду ждать. Я буду ждать тебя. Даже если будет слишком поздно, я дождусь.

Габриель отвернулся и вышел из комнаты, оставив за собой шлейф из напряжения. Меньше всего ему хотелось стать мишенью. Стать слабым и размякнуть под чьим-то взглядом, пока у него есть незаконченное дело. Во второй раз у Беркута не получится запудрить ему мозги.

В новом доме было катастрофически мало места на пятерых. Полезные припасы сложили на кухне, остальное снесли Ульфу. На чердаке ничего полезного не оказалось. Быт пришлось делить между Ульфом и Альбиносом, потому что всё свободное время Габриель посвятил больным. Негодования не последовало. С одной стороны, они были рады взять всё в свои руки и вновь ощутить себя не только воинами, но и людьми. Ульф хорошо готовил. Его этому научила мать. Её стряпнёй восторгались все, ведь руки у женщины были "золотыми". С Альбиносом дела обстояли сложнее. Местами капризный мальчик ничего делать не хотел. Когда ему давали иголку, то он обязательно укалывал палец и бежал плакать брату. Когда его ставили на кухню, он просыпал муку и крупы, и подолгу отрицал, что это сделал он.

Стрельба приносила ему невероятное удовольствие. Это было первое, что у Альбиноса по-настоящему получалось без осечек. Ульф им гордился, гордилась и мать.

Свои навыки он применял активно на улице или сидя у окна. Беркут высказал свои опасения, что их могут выследить, и Альбинос - днями и ночами - присматривал за домом. Вокруг был лишь густой молчаливый лес, без волков и без медведей, но тени порой метались. Увидеть знакомых людей в форме стало главным кошмаром. Альбинос ночевал на подоконнике на кухне. Там же его брат варил на всех горячий суп, от которого Альбинос воротил нос.

- Ну и гадость.

- Это не тебе, - говорил Ульф. - Не заслужил.

После теплого юга вернуться на север было сложно. Привыкшие за столько месяцев к лучам, они наблюдали за падающими и тающими снежинками.

- Как долго мы здесь пробуем? - задавался Альбинос очередным вопросом.

- Беркут слаб, Грей не встаёт с постели. Нельзя идти в таком состоянии.

- Разве мы не проиграли? Всё, что мы строили получат другие, а наш план разорван на куски. Что нам осталось? У нас нет шансов.

- Ты излишне пессимистичен.

- А ты не видишь проблем в упор.

Альбинос вздохнул. Время неумолимо шло вперёд. Каждый час, каждая минута стоили дорого. МАЛУМ могли придумать новое оружие, такое, против которого обычному человеку не пойти. Отрицать своё уязвимое положение было глупо.

- Послушай, - начал Ульф, продолжая хлопотать на кухне, - нельзя опускать руки. Пока мы здесь никто не сможет нас найти. Я сегодня же займусь составлением нового плана.

- Я тоже.

- Ты не можешь.

- Почему нет? - негодовал Альбинос, зыркая на брата. - Я умею и могу. Чтобы с вами стало, если бы я отсиживался у себя под кроватью? От меня много пользы.

- Я не отрицаю этого, но безопасность превыше всего.

- Ты говоришь, как мама.

Их разговор прервал шум с улицы. Яркое, неопознанное свечение разгорелось прямо за лесом. Альбинос вскочил с подоконника и, позабыв в доме куртку, вышел на порог. Свет уходил высоко в небо. Лес словно ожил. Ветви тряслись, опадали иголки, вдали хрустел снег. Там кто-то был. Сидел, притаившись, но стоило появиться лучу, как он сбежал. Альбинос вошёл в дом и запер дверь. Если в лесу кто-то есть, то вряд ли это союзник. Может, солдат из штаба, а может ничтожные слизняки МАЛУМ прочёсывают окрестности. Ульф глядел в то же окно. Свечение было точно таким же, как то, что он видел в пустыне. Глаза болели от слишком яркого свечения, оно словно было готово сжечь слизистую.

Беркут вышел из своей комнаты чуть погодя. Вид у него был печальный и болезненный. Привычно загорелая кожа стала болезненно бледной, и это не могло не пугать. Он опёрся на дверной косяк, прежде чем сказать.

- Я тоже это видел, - и указал в окно. - В тот день, когда поезд сгорел, я вышел в путь. До корпорации было несколько часов ходьбы. Я шёл, пока не увидел свет. Думал, галлюцинации. А потом он исчез, словно его никогда и не было.

- Откуда он? - уточнил Альбинос.

- Не знаю. Он может оказаться везде и всюду. Его много.

- Много, то есть, луч не один?

- Ничто не одно. Всё и всегда имеет свою копию. Возможно, луч есть во всём.

Теории Беркута всегда были странными. Кто-то списывал это на то, что он не в себе, а кто-то подшучивал, что он, пока никто не видит, достаёт из темницы водку и накидывается до чёртиков. В его галлюцинации мало кто верил. Большинство побочных эффектов от экспериментов МАЛУМ были невероятно простыми: проблемы со зрением, ухудшение слуха, слабое сердце, мышечная недостаточность. Альбинос выиграл в лотерее. Его глаза и волосы потеряли цвет, став белее листа бумаги. Но такие случаи были настолько редкими, что в них никто не верил или относился скептически.

Одна из теорий Беркута повествовала о том, что Верум меняется. Улицы, районы, закоулки и дома перемещаются со временем, и поэтому все карты, сделанные несколько десятилетий назад, утратили свою актуальность. Беркут хорошо рисовал, но с картографией у него не ладилось, зато в первое время в штабе он проводил свои испытания. Достав компас, он проверил движение стрелки и то, как через несколько дней она указывала уже в другом направлении. Город менялся каждые двое суток. Об этом Беркут рассказал всем на совете, но генералы, покивав головой, вышли за дверь и рассмеялись. Ему никто не верил. Отчасти он тоже себе не верил, потому что тени любили подшучивать и шептать глупости, которые было сложно отличить от реальности. Но в одном Беркут убедился: Верум не тот, что был раньше.

Свет исчез, и все продолжили свои дела. Ульф махнул рукой, мол, ступай отсюда и займись чем-то другим. Оскорбленный братским пинком, Альбинос направился гулять по дому. Из трёх комнат он выбрал ту, в которой лежал Грей. Вид у него был ничуть не лучше, чем у Беркута. Габриель сидел рядом с его постелью, протирая лоб влажной тряпкой, потому что ночью у больного поднялась температура. Как врач, он опасался этого. Горячка могла перейти в тяжёлые осложнения для организма, но Грей смотрел на него так, словно не ощущал никакой боли и неудобств в теле. Улыбался и пытался подняться на ноги.

- Ты заблудился? - непривычно грозно спросил Габриель. - Я занят. Неудачное время ты выбрал.

- Как он? - спросил Альбинос и кивнул на постель.

- Жить будет. Но ему нужно больше времени, чем двое суток. Может, даже неделя.

Грей молчал. Его губы были бледны, как и кожа, а волосы прилипли к щекам и шее. Попытки разговаривать отдавали физической болью. У него останется глубокий, но короткий шрам.

- Я должен был присматривать за ним. Когда Деррил уходил, то я обещал, что с кучеряшкой ничего не случиться.

- Ты не виноват, - успокоил Габриель, закончив процедуру. - Никто не виноват. Грей всё ещё несчастный мальчик, которому нужен был тот, кто его поймёт. Мы не смогли вовремя ему помочь, а Лукас оказался в нужный момент. Жаль, что он ни капли не лучше самого Кастинского.

- Я знаю о нём только из слухов. Какой Кастинский?

- Моральный урод, но вальяжный красавец. Приятный человек, с поставленной речью и добрыми глазами. На первый взгляд и не скажешь, что тиран и монстр. Наверное, именно это располагает к нему людей. Я знаю о нём не больше твоего.

- А что насчёт Юстиса? Какой он?

- Юстис, - задумался Габриель, - хороший человек. Но очень тревожный. Много думает, много берёт на себя. Я не имел чести быть знакомым с ним близко. Я просто вижу как он относится к близким. К семье.

- Где его семья?

- Я слышал, что у него умерли родители. Отца растерзали волки, а матери не стало после нападения на метро. Она долго болела.

- И всё? Никого не осталось?

Габриель пожал плечами и принялся собирать лекарства в сумку.

- Был, - скрипучем, сонным голосом Грей шепнул, облизав пересохшие губы, - был брат. Маленький. Он потерялся. Давно.

Слова давались с трудом. Грей протянул худую руку к чаше с водой. Сухость в горле царапала его изнутри, но он продолжал говорить. Габриель налил ему из кувшина в бокал и помог сесть. Уход за больными составлял основную часть работы.

- Деррил просил меня не вмешиваться, но я слышал, что когда Юстис был подростком, то его младший брат пропал без вести. Вышел ночью из метро и не вернулся обратно. Его искали. Так и не нашли. - Грей жадно глотал воду, стекающую на одеяло и простынь.

- И как его звали?

- Что?

- Имя мальчика. Как зовут брата Юстиса?

- Ян, - кивнул Грей сам себе. - Точно. Его имя - Ян. Ему было двенадцать или около того.

Габриель потребовал, чтобы Альбинос оставил их. Понурив голову, поскольку ослушаться было нельзя, он вышел, но далеко не отошёл. На кухне всё ещё велись долгие и мучительные переговоры. Ему оставалось лишь ждать, когда все перестанут шпынять из угла в угол. Габриель уложил Грея спать, ссылаясь на то, что он потратил много энергии во время разговора, но и сделал значительные успехи. С толикой грусти и радости Габриель наблюдал, как он идёт на поправку. Как врачу, ему было приятно.

Чуть погодя он вышел из спальни и запер дверь. Альбинос стоял в коридоре, опираясь на стену и смотрел, вечно думая о своём. К сожалению, человеку в голову залезть никому не удалось. Габриель знал, что у него есть дела куда поважнее, но что-то его останавливало. То ли тихий шёпот с кухни, то ли необъяснимое чувство того, что он должен оказать им всем намного большую помощь.

Он сунул руку в карман брюк и вытащил сверток, который протянул вперёд.

- Что там? - спросил настороженно Альбинос.

- Я достал это из тела заражённого. Не могу объяснить, но до того, как ты его убил, нам удалось поговорить.

- Поговорить с этой тварью? Шутишь?

- Он хотел домой. Хотел уйти и, знаешь, этот взгляд был таким.

- Каким?

- Осознанным, - сказал Габриель и сам же удивился. - Он понимал меня, но не мог ответить. Словно, в нём оставался человек. Там, глубоко. Болезнь не затронула его разум.

- И ты веришь в это?

- Навряд-ли я могу чему-то верить. Ты ведь убил живой образец.

- Я спас твою шкуру, так что не ной. - Альбинос усмехнулся ядовито. - Почему ты пошёл с нами? Мы не за МАЛУМ. Никто из нас никогда туда не вернётся, чтобы сдаться.

- Я единственный из вас способен вести с ними диалог.

- Ох, так ты оратор. Спасибо, и без тебя бы справились.

- Я должен следовать за

- Беркутом? - вопросом Альбинос поставил Габриеля в неудобное положение. - Тебе нужен Беркут? Почему? Убить?

- Я не желаю ему зла.

- Он источник всех проблем, не так ли? Почему ты против его смерти? Какие у тебя цели, а?

- Такие же, как и у тебя, когда ты спрашивал про брата Юстиса.

Альбинос забрал свёрток из его рук и бросил в свой карман. Шёпот на кухне стих. Ульф крикнул, что пора обедать. Габриель хотел сказать что-то Альбиносу, но того и след простыл.