IX
В душевых кабинках было душно. Комнатка метр на полтора была оснащена одним краном и двумя вентилями. Им выдали по куску мыла и флакон шампуня на каждого. Вода смывала в отверстие в полу всю усталость, кровь, пот и грязь с тела. Хорхе стоял со своими людьми под дверью, выдавал чистую свежую одежду, больше похожую на рабочую форму. Под пристальным взглядом им выдали щётки и бритвы. Юстис вёл себя расслабленно, словно он не был заключенным и не ему предстояло встретиться со своим новым врагом. Деррил держался рядом с Жаном - раны забирали силы у них обоих, высасывая всё до капли. Жан был бледен. Его нельзя таскать за собой как тряпичную куклу, ему нужен покой.
Звуки воды стихли. Время было ограничено. Беркут ждал их в своём укрытии. Хорхе обращался с ними подобающе статусу – как с рабами – и у него не просыпалась совесть. Для него они не были полноценными людьми, лишь ошибкой. Их можно мучить, убивать, бить, всаживать остриё под кожу. К Деррилу у Хорхе сложилось особое отношение с той секунды, как он открыл свой рот. Никто не смел перечить. Подобие людей должно знать своё место.
- Что-то Грей долго, - заметил Жан. - С ним всё хорошо?
- Пойди, проверь.
Юстис взял Жана под руку и повёл к выходу. Оставив щётку на краю раковины, Деррил постучался в кабинку из которой не доносилось даже капание воды.
- Грей? Всё хорошо?
В последние пару дней его поведение беспокоило, а появление Хорхе всё только ухудшало. Грей не был хладнокровен как Юстис, остр на язык как Деррил или тих как Жан - он был собой: ярким, громким, неумолкающем.
- Ты уснул что-ли?
Деррил начинал нервничать. Никто не мог влезть в голову другого человека. Кто знал, что Грей может думать или внезапно сделать, никого не предупредив. Рана на затылке ещё не зажила и беспокоила по ночам; пусть об этом он не говорил, Деррил слышал его болезненные стоны.
- Клянусь, я сейчас сниму дверь с петель.
Замок кабинки щёлкнул. Пар потянулся по холодному коридору до запотевших зеркал. Грей стоял уже в форме, с полотенцем и мокрыми волосами, капли с которых падали за воротник. Глаза карие были до ужаса уставшие, покрасневшие, как кончик носа. Легкая небрежность ему шла.
- Все уже ушли.
- Я потороплюсь.
- Ты плакал?
Грей дёрнулся словно от боли, замялся, но покачал головой. Хорхе всё ещё стоял у выхода, оглядывая его с ног до головы нечитаемым взглядом, до дури противным, как и он сам, и не думал прекращать. Это был словно клей, вляпавшись в который, долго не получится отмыться. Грей хотел срезать часть волос, побывавшую в руках Хорхе.
- Посмотри на меня, - своим привычным, слегка командным тоном, просил Деррил. - Он к тебе и на километр не подойдёт. Ему придётся иметь дело со мной.
Грей улыбнулся той самой улыбкой. В нынешних реалиях она была самой яркой, не лишённой искренности. Или так думал только Деррил. Он был просто рад видеть, что Грей ему верит.
Дорога до Беркута была похожа на поход в кипящий котёл - солнце там не светило, а градус зашкаливал. Коридоры с каждым шагом становились лишь темнее. Охраны, стоявшей внутри, всё больше. Юстис не принимал хозяина этого штаба за человека, он был монстром из рассказов Габриеля. Беркут построил империю с такими же чудовищами, как и сам. Волки в овечьей шкуре были всюду: за дверью, в лазарете, у границ, за спиной.
Всех четверых оставили посреди неизвестной комнаты, заперев двери на замки. Из глубины что-то шуршало, тянулось змеёй к их ногам. Жара не проходила сквозь плотно завешанные шторы. Казалось, ей мешал невидимый барьер, который защищал своего господина от невзгод и при желании мог удавить чужеземцев за лишнее движение. До чего они были слабы перед своими заточителями.
Темнота расступилась только когда Беркут стукнул сапогом об пол. От неожиданности Грей вцепился Юстису в предплечье. Беркут шагал громко, цокая каблуками как копытами. Вокруг него было поле, сотканное из черноты. Капюшон прятал большую часть лица, и Юстис не мог заглянуть в глаза, но был уверен, что они такие же ледяные, как у мертвеца. Как у тех, кого Беркут убил. В комнате стоял только стул и стол, который был занят бумагой. Беркут остановился в пяти шагах от заключенных.
- Приятно с тобой познакомиться, - усмехнулся Деррил. - Жаль, что для тебя это будет последнее знакомство. Молчишь? Не мудрено.
Беркут не шевелился, но звук, который он произнёс, был похож на ответную усмешку. Юстис учил всех, что молчание - ключ к спасению жизни в некоторых случаях. Деррил пренебрегал его советами, как мог.
- Габриель вам многое недоговаривал.
На удивление приятный голос с хрипотцой донёсся из-под капюшона. Все застыли. Меньше всего они ждали, что он заговорит. Габриель в своих рассказах ясно дал понять, что Беркут нем как рыба, но его голос звучал без запинок и тяжести. Сделав пять шагов, он остановился перед Деррилом. В капюшоне была неестественная тьма, холодная и мрачная, и Деррил понял, что на лице Беркута кожаная маска, прячущая всё, кроме глаз и губ. Зрелище было ужасным.
- У тебя длинный язык. Ты сильный человек, но не такой, чтобы вести за собой других. К тебе вряд ли прислушаются.
Беркут шагнул вправо. Грей хотел спрятаться, но он взял его за подбородок своей костлявой рукой и пристально взглянул. Дрожь в теле выдавала юношу. Рука держащая его была ледяной. Грей застыл, как статуя. По позвоночнику пробежали мурашки.
- Тш, всё в порядке. Тебе нечего бояться.
- Я и не боюсь.
Это была самая явная ложь на свете. Грей не хотел быть трусом перед лицом опасности, пусть у него ничего не получалось. Он старался. Беркут улыбнулся, оголив белоснежные звериные клыки, которые могли бы с лёгкостью раздробить кость. Пальцы соскользнули с подбородка и пропали под рукавом накидки.
Жан еле стоял на ногах - на него даже не взглянули. Беркут подошёл к Юстису, и всё стало понятно. За поясом новых выданных брюк не было ни пистолета, ни ножа Льюиса, но убивать Юстис не собирался. Беркут знал больше Габриеля или то, что находилось сокрытым от глаз простого обывателя. Люди не убивали просто так, только не он. Юстис знал это. Ему важно было докопаться до истины и понять, за что его мать и две тысячи человек простились с жизнью.
- Ты ведёшь их, - не вопрос, а утверждение.
- Зачем нам привели сюда? Где Габриель?
- Там, где ему самое место. В безопасности.
- Почему ты просто нас не застрелил?
Последовала тишина. Беркут отошёл назад.
- Я не убиваю невинных людей.
- Но экипаж, с которыми ты был, мёртв. Странно, да? - съязвил Деррил.
- Ты не умеешь слушать.
Голос его звучал тихо, но жестко как прут, заставив Деррила умолкнуть. Беркут внушал чувство опасности.
- Я не убиваю невинных людей.
Сев на стул, он жестом приказал подойти ближе и задумчиво продолжил.
- Габриель много болтал, не зная о чём. Он заблуждался, а теперь в заблуждение и вы. Хотите меня убить? - Беркут достал из-под накидки миниатюрный револьвер и бросил на стол перед собой. - Пожалуйста. Он заряжен. Можете стрелять прямо сейчас, а можете меня выслушать.
Никто не двинулся. В ответ была приятная тишина - её он любил, а пустой трёп не переносил.
- Славно. Сразу же после самоуничтожения вселенной, МАЛУМ пришли к тому, что им необходимо взять управление в свои руки. Их проекты, лозунги, презентации обогащения планеты были напичканы лживой пропагандой. Они спасали только тех, кто представлял ценность для них самих. Остальные были расходным материалом.
Беркут умолк. Плотно закрытые шторы не пропускали свет и тепло. Кончики пальцев мерзли, тело покрывали мурашки. Нервы были не те, но все хотели послушать того, кого Габриель представлял сумасшедшим гением во плоти. Плоть? Была ли она у него на самом деле? Из сидящих в комнате Беркут был самым нереальным, выдуманным ужасом больного разума, который не смог справится со стрессом. Они все поехали крышей.
- Её звали Мария. Она жила с отцом в общине в лесу, куда не совались даже волки. Ей было двадцать два года, молодая и цветущая, когда МАЛУМ забрали их на базу. Им дали кров, еду, лекарство и защиту, пока однажды отец сильно не заболел и его перевели в отделение особого присмотра. Мария тосковала по отцу. Решив его проведать, она подслушала разговор врачей, за который могли повесить. Ей повезло, как она сама считала. Вместо смерти девушку водили к психологу, вербовали под интересы организации, пока она не сдалась окончательно. Санитары кололи ей неизвестные препараты, от которых шли жуткие галлюцинации, тошнота, потеря сознания, депрессивно-маниакальные эпизоды. Отец к тому времени умер. Мария осталась одна, но это продлилось всего пару недель, пока ей не сказали, что она будет приятно одарена МАЛУМ. Девушка была не в состоянии принимать решения, превратившись в бессознательного человека без воли. У Марии было хорошее здоровье, лучше, чем у всех остальных. МАЛУМ знали, что оно передастся её детям, и это был план на миллион. Ей делали ЭКО трижды - у неё было две дочери и сын. Роль матери была трудна в период абсолютной потери разума, но она справлялась отлично. Она не знала, от кого эти дети, но Мария отдавала им свою душу по частям. По всей лаборатории МАЛУМ таких девушек было не меньше трёхсот. Их дети имели превосходный иммунитет, но не каждый проходил отбор. Одни дети были отданы в приёмные семьи при живых родителях и воспитаны будущими учёными, а некоторые оставались при своих. Знаете, что с ними делали? На них ставили опыты: кололи вещества в кровь, надрезали плоть и смотрели, как быстро она срастётся, пичкали таблетками днём и ночью. У детей Марии, при всех их качествах, организм дал сбой. Дочери стали слабеть, вянуть и не вставали с постели, а МАЛУМ заботился о бюджете - они не могли позволить себе содержать "нерабочих" людей.
- И что они делали?
- Убивали. Иногда пулей, иногда руками - молотом или топором. Ресурсы нужно было экономить, но на Марию они не пожалели. Она и обе дочери были расстреляны ночью, в своей спальне. Остался только сын.
Мысли не складывались в картинку. Юстис представлял себе МАЛУМ, о котором говорил Габриель - добродетель мёртвого мира - и рассказ Беркута пропитанный кровью. Не сходилось. Словно они жили в совершенно разных организациях.
- Почему мы должны тебе верить?
Люди страдали во все века и всюду. Животная жестокость существовала внутри каждого представителя общества, скрываемая под плотным слоем лжи. Беркут состоял из пустоты, внутри него не было сердца. Он убил своих сослуживцев. Предатель не мог диктовать истину.
- Я тот мальчик. Я сын Марии.
- Чушь, - прошептал Жан, но сомнения роились внутри, словно пчёлы в улье.
Беркут коснулся воротника и потянул что-то вверх. На его шее висела верёвка с пулей. Потемневшая, она легла ему меж пальцев как родная.
- Я вынул её из тела своей матери в восемь лет. Сёстры не мучались, а она истекала кровью ещё несколько минут. После этого МАЛУМ продолжилли меня колоть всякой дрянью и я замолк. Они думали, что это побочные действия. Я молчал, пока меня не определили в "три - сорок семь", а что было дальше вы знаете.
- Почему мы должны тебе верить? - Юстис не мог сложить полную картину в голове.
- У вас есть право выбора. Можете не верить и поступать так, как велит Габриель - дорога обратно на южную сторону для вас будет закрыта и вас, скорее всего, убьют. Здесь безопасно.
- Это чушь, - возникает Деррил. - Твои люди скоты. Ты не можешь их контролировать.
Беркут сделал вид, что не услышал.
- А можете остаться и работать на меня. У меня есть солдаты, ресурсы и оружие, у вас - слепая вера. Голыми руками рвётесь в бой.
Он был прав. Они все знали, что у них никаких шансов, когда дело касалось хорошо обученных и экипированных врагов в форме. Юстис был пешим, высшим в иерархии уважения метро, но снаружи, вдали от родных мест, он был уязвим. Беркут не глуп. Ему хватит духу их выставить на границу.
Нет. Юстис чувствовал ложь. Если они покинут Южную границу, то их расстреляют.
- Я хочу видеть Габриеля.
- Нет.
- Он мёртв? Ты сказал, что не убиваешь невинных. В тот день Габриель выжил, значит его смерть тебе не на руку.
- Ты много думаешь. Мне нравится.
- Я хочу видеть Габриеля. Сейчас.
Работая по тактике молчания всю осознанную жизнь, Юстис изменил привычкам. В этот раз он рисковал больше обычного, хотя это было даже глупо, ведь Беркут простой с виду человек, скрывающий свою личность выдуманными историями и выращенной армией за плечами, но кто знал, что может случиться в следующую секунду. Наглость могла быть прямой дорогой в могилу. Но Беркут тихо встал, постучал по входной двери, и когда она отворилась, позвал Юстиса с собой. Незнакомый коридор вёл вниз, в абсолютную отрешённость.
Там было холодно. Охраны, на удивление, оказалось меньше, чем перед кабинетом хозяина юга, словно в эти коридоры был вхож только Беркут, и любого заблудившегося корали розгами. Комната, до которой они дошли, не была темницей или чем-то на неё похожим. Уютная постель, один стол у стены, а вместо двери решётка, которая закрыта на ключ. Беркут подвёл Юстиса к ней ближе, а сам отступил. Габриеля видно было плохо, но блики от горящего фонаря падали на силуэт. Он, вовсе не бледный и не битый, подошёл к решётке. Юстис положил руки на прутья.
- С вами всё в порядке? - шепотом, но очень бодро спросил Габриель.
- Я бы сказал отлично.
- Чего он хочет?
- Беркут рассказал нам одну занимательную историю. Интересно узнать твоё мнение. Странно, что он разговаривает, не думаешь так? Чудо. Немой заговорил. Наверное скоро конец света случится.
- Беркут разговаривал только со мной. Пару раз и то не сразу. Я не думал, что он станет общаться с вами напрямую.
Габриель прижимается лбом к решётке.
- Я задаю вопросы, ты коротко отвечаешь, - предупреждает Юстис. - МАЛУМ ставили эксперименты на людях?
- Что? С чего ты взял?
- Отвечай, да или нет.
- Нет. МАЛУМ лечили людей от разных инфекций, но эксперименты это дикость. Беркут тяжело переживал смерть семьи. Емы было проще поверить в это, чем в сложившиеся обстоятельства.
- Ты знал?
- Он рассказывал мне о смерти матери и сестёр. Наверное, мне одному из группы.
- Если мы уйдём, он нас убьёт?
- Может.
- Он предлагает работать на него. Что скажешь?
- У вас не получится сбежать, это так. Здесь четыре гарнизона, около трехсот солдат. Где-то на территории есть оружейный склад. Если найдёте его, то сможете пойти дальше. У Беркута есть план. Где он я не знаю.
- Предлагаешь согласиться?
- Пока я здесь ничего сделать не получится.
Юстис знал, что согласится придётся. Жан был ранен, Габриель сидел взаперти, а Деррил стал неуправляемым. От решения зависела судьба каждого из них. Всё казалось потерянным, но Юстис решил, что отчаиваться не время. Кто-то должен был оставаться в трезвом уме.
Габриель вернулся в постель, отвернувшись лицом к стене. Беркут сказал Юстису идти за ним. Вернувшись обратно в зал, их встретили обеспокоенные взгляды и сжатые кулаки. Беркуту это нравилось, он словно питался ненавистью к себе. Грациозная походка и холод, что веял от него, так и выдавали самолюбие.
- Мы согласны работать на тебя.
В спину Юстиса тут же метнулись немые вопросы, которые предстояло задать позже, наедине, но силу негодования он ощущал уже. Никто не был глуп, все они прошли путь от колыбели до похорон родных в мёрзлой земле. Времена менялись. Нужно было действовать.
- Для каждого из вас уготована своя роль, - отчеканил Беркут. - Мне нужен снайпер. Им будешь ты.
Костлявый палец указал на Деррила.
- Я не могу.
- Почему?
- Я не вижу вдаль. Слепой стрелок такой себе боец, правда ведь?
- Ты будешь, - бесстрасно ответил Беркут и кивнул на выход. - Хорхе вам всё покажет.
Хорхе явился с двумя крепкими мужчинами за спиной, и у них не оставалось ничего, кроме как добровольно повиноваться. Они больше не были заключенными - согласие давало им больше возможностей. Их повели в новый корпус, где они никогда не были. Масштабы штаба были поразительны - это был целый город со своими маленькими домиками, огородами, ручьями, текущими вдоль, смотровыми вышками и множеством иной прилегающей инфраструктуры. Людей в штабе делили на четыре категории: солдаты, генералы, лекари и разнорабочие. Форма для каждой категории была своя, с изюминкой. Солдаты ходили в темных кофтах с длинными рукавами и ремнями вокруг талии. У генералов ко всему добавлялась красная повязка на плече. Врачи ходили в светло-песочных лёгких вещах. На долю разнорабочих выпадало всё, что они могли найти - цветное и не очень тёплое. Хорхе сказал, что всё это ресурсы МАЛУМ для людей, которые должны были отправиться на Южную сторону. Провалившийся проект по созданию общины был на руку Беркуту.
- Какое отношение ты имеешь к МАЛУМ?
- Меня с братом туда привезли мелкими. Люди начали пропадать, брат куда-то делся. А потом я узнал про Беркута и прочую шпану.
- Что стало с базой МАЛУМ?
- Как что? Сгорел, крысы подохли вместе с ними.
- Если МАЛУМ больше нет, то что вы собираетесь делать?
- А кто тебе сказал, что МАЛУМ больше нет?
Хорхе улыбнулся. Они обошли два этажа и дошли до первой вышки. Сооружение, в восемь метров высотой, стояло на толстых брёвнах. Сверху сидело двое солдат.
Грей дёрнул Деррила за рукав и прошептал.
- Твоё радио поймает на такой высоте?
- Да, - кивнул он. - Я уже забыл об этом.
- Я всё ещё хочу тебе помочь с этим.
- Беркут всё изъял, - вымученно Деррил прикрикнул. - Эй! Когда нам вернут вещи?
Хорхе надменно задрал голову, подойдя ближе. Перегар ощущался от него менее рьяно, но всё таки не выветрился до конца. Должно быть, этот запах давно сравнялся с природным. В метро пили раз в неделю, а то и реже. В церкви алкоголь был под запретом, вплоть до порки провинившегося и всё во имя Спасителя.
- Твои вещи в надёжных руках. Можешь не волноваться.
- Я хочу их обратно.
- Много хочешь. Для отброса ты слишком дерзок.
- Беркут взял нас к себе. Здесь всем распоряжается твой хозяин, так что на твоём месте я бы не тяфкал попусто.
- Неплохо, - Хорхе по-дружески положил руку на предплечье Деррила и сжал, впившись ногтями сквозь одежду. Вспышка боли вернула Деррила на несколько недель назад, в лес в нескольких метрах от церкви, где он лежал безоружный под огромной тварью и считал секунды до кончины. Выдернувшись из захвата, он смотрел на Хорхе со всей ненавистью, что в нём была.
- Ты правда думаешь, что можешь быть сильнее меня, щенок?
Синяки под рёбрами пройдут не скоро, а воспоминания о шрамах на теле - никогда. Предплечье его слабость до последних дней. Деррил не хотел, чтобы кто-то видел его уязвимым, потому спрятал лицо.
В штабе было множество жилых комнат, в которых селили по пятеро, а то и по десять человек. Распоряжение Беркута же никак не повлияло на условия содержания новых жителей его маленького государства и Хорхе, с язвительной улыбкой переполненой ядом, приказал своим людям отправить новичков обратно в камеры после окончательного обхода территорий.
- Вас определили на службу, но это не даёт права ставить свои условия.
- В этих комнатах очень холодно, - сказал Грей. - Если мы заболеем, то от нас не будет толку.
- В моей спальне всегда тепло. Заходи, погреешься.
- Ты был на северной стороне? - Деррил встал между ними. - Уверен, что в условиях открытой местности ты долго не продержишься.
- Я попрошу Беркута отправить тебя на шахты, раз ты никак не уймёшься.
Годы, проведённые в состоянии вечной опасности, меняли привычки, характер, устои и быт людей. Для жителей Южной стороны правила метро казались знакомыми. Солдаты занимались дальними вылазками за границы штаба, уходя вглубь гор и песков, исследуя пространство, которое можно было использовать в своих интересах. Люди, жившие в штабе, представляли собой единый организм, у которого не могло работать что-то одно и не могло быть разных целей. Хорхе, будучи генералом, принимал участие в одной из них. Палящее солнце привело группу к необычному вырытому тоннелю, прикрытому железным люком. Спустившись вниз, он и четверо солдат были поражены. Подземный ход проходил под штабом и уходил на север, длина его была не меньше ста пятидесяти километров. В стенах было полно дыр, достаточно просторных, чтобы человек мог пролезть, но свет не проходил ни через одну щель. Постройка напоминала улей с множеством сот.
Солдаты зажгли факелы, разгоняя темноту прочь, и пожалели - на свет сбежались не то люди, не то звери на четвереньках. Их было не меньше десяти, и это только те, что вышли. Зарычав, один бросился на солдата, вцепившись зубами в бедро несчастного, и повалил на землю. Собратья последовали его примеру. Истошные крики разносились повсюду, брызги крови заливали стены. Тела солдат превращались в бесформенные куски мяса, обглоданные до костей.
Хорхе вылез наружу один.
- Я запер люк. Эти твари плохо переносят свет, днём не выходят.
- Это и есть заражённые?
- Если бы. Обычные люди. После начала апокалипсиса все прятались кто куда. Шахты обвалились, а там живые, простые ребята. У них ни солнца, ни еды не было. Сначала прорыли себе путь наверх, но пропитания не нашли, ничего не осталось. Начали друг друга жрать. Полноценных людей оставалось всё меньше, а рождённые там могли только рычать и ползать. У них нет разума, только желание совокупляться и убивать. Мы зовём их "шахтёры". Они жрут людей, словно мы завтрак. Заражённых, правда, не трогают. Они им не интересны.
Пройдя последний этаж, Хорхе приказал вернуть новобранцев в спальни. Под надзором солдат со всех участков, их завели в камеры. Жана одёрнули от плеча Юстиса.
- Этот пойдёт с нами. Беркут сказал положить его в лазарет. Вашего кучерявого туда тоже направят. Рук не хватает.
Жан не сопротивлялся. Уставший, сонный, с грязной недельной повязкой, он мог смириться и надеяться на лучшее, как и большинство из них. Жан понимал, какой он груз, что он тянет за собой остальных на дно, а ведь они могли бы намного больше. Сил у него не хватало. Мать была пешей первого ранга - находилась на самом высоком посту и надеялась, что её дети смогут унаследовать тот же успех. Жан пошёл в пешие после смерти сестры Клои в надежде почтить её память, но с каждым часом он понимал, что пеший из никакой. Когда-то он считался сильнее Льюиса, но когда-то прошло, и сейчас Жан был ничем. Он сожалел, что его не убили рядом с братом и любимой.
В штабе выключили фонари. Солдаты заканчивали смену, меняясь со своими напарниками местами. Деррил глядел в окно на полную луну. Для покоя ему не хватало только сигарет.
- Значит помимо заражённых есть ещё другие, - Грею не спалось. Он бродил по комнате в раздумьях. - Я думал, что волки и мороз наша единственная проблема.
- Нынешние реалии тоже не радуют, знаешь ли.
- Это просто жутко. Я хотел покинуть церковь, а не приобрести врагов. Кастинский был прав, здесь не безопасно.
- Всё будет хорошо. Не беспокойся.
- Они могут нагрянуть в любой момент. Беркут, МАЛУМ, теперь шахтёры.
- Грей.
- Я хотел посмотреть на мир, а не всё это. И Хорхе. Чего ему только надо от меня. Что я сделал не так, Господи.
- Грей.
- Почему люди не могут просто жить в мире и никого не трогать. Я не хочу чтобы мы мучались.
- Грей!
Деррил взял его за плечи и потряс, глядя в глаза. Паника стремительно возрастала. Губы у Грея подергивались и он опустил голову вниз, но Деррил не дал ему этого сделать.
- Я знаю, что это страшно, но мы должны быть сильными. У Юстиса найдётся план и никакой Беркут, никакой МАЛУМ и твари снаружи нам не помешают. Всё будет хорошо. Мы справимся. Ты не должен ничего бояться, а если Хорхе откроет рот то, клянусь, ему придётся иметь дело со мной. Помнишь об этом?
Грей задышал медленнее, томнее. Из окна светила луна, падая белым светом на его бледное лицо и карие бездонные глаза. Деррил ощущал его запредельно близко. Внутри него что-то щёлкнуло.
- Ты хороший, - прошептал Грей. - Спасибо.
- Не за что.
- Уже поздно. Прости, я мешал тебе.
- Всё хорошо.
Под стуки за стеной они разделили матрас. Дул ветер, солдаты болтали о своих делах. Грей заснул через минуту, сжавшись на постели. Деррил не мог сомкнуть веки, слушая дыхание юноши рядом, пока своё отчего-то сбивалось.