Арка XVIII. Глава 124. Второй крестраж - Кольцо Певереллов

— Лили, хватай Гарри и беги!

Последние слова Джеймса Поттера.

А после — зеленый луч — темнота — и...

...ничего...

Была лишь пустота.

Он лежал ничком. Вокруг полная тишина. Совершенно один.

Мысли путались — ... а что он делал до этого? — да... кажется... кажется он кричал...

Но здесь никого не было. Джеймс даже был не вполне уверен, что он сам здесь есть.

Прошло довольно много времени — а может быть, никакого времени не проходило, — и ему пришло в голову, что он существует, что он не просто бестелесная мысль, потому что он лежит, определенно лежит на чем-то. Следовательно, у него есть чувство осязания, и к тому же существует поверхность, на которой он лежит.

И почти тут же осознал и тот факт, что он лежит обнаженным. Он ощупал лицо. Очки исчезли... нет.. они упали... А куда они упали?

Когда он упал.

А почему он упал?

— Потому-что я умер...

Хриплый, незнакомый, тихий голос — его голос — раздался в полной тишине.

Он умер.

Кто... кто-то еще умер?

Джеймс услышал чьи-то крики и плач, какие-то неясные голоса:

— ...отойди...

— ...прошу... только не...

— ...глупая девчонка...

— ... убей... убей... убей меня...

— ...в сторону! Авада Кедавра!

Боль пронзила грудь Джеймса и он схватился за сердце, тяжело дыша. Ему казалось, что эти слова ножом вырывают ему сердце, грубо, жестоко и ужасно.

Джеймс обернулся.

— Лили... — прошептал он.

Джеймс побежал к лежащей на земле Лили, резко опустился на колени и прижал ее к своей груди, крепко обнимая.

Лили распахнула глаза, вцепилась в него, как утопающий в спасительную соломинку, и залилась слезами.

— Гарри! — истошный вопль вырвался из ее груди, и она в отчаянии вцепилась в мужа, продолжая громко рыдать и звать сына. — Гарри! Гарри! ГАРРИ!

Джеймс уткнулся лицом в ее рыжие локоны, орошая их горячими слезами и прерывистым дыханием; он пытался сдержать рвущийся из груди крик.

— Мой мальчик... мой сын... Джеймс! Джеймс!

— Я здесь, я здесь...

Джеймс и Лили осознавали — они умерли. Погибли.

Муж и жена цеплялись друг за друга, пытаясь слиться в одно единое, чтобы пережить будущую боль встречи... отец и мать смотрели в разные стороны, чтобы знать, где появится новое тело.

Но прошло уже много времени — слезы на лице Лили высохли, Джеймс перестал дрожать — а никого больше здесь не было.

Только они вдвоем.

Лили неверяще раскрыла глаза и с помощью Джеймса встала на ноги, наконец вспомнив, что она обнажена. И когда Поттеры засмущались этой новости и пожелали себе одежду — рядом с ними на полу появилась одежда. Она была чистой и теплой.

Лили и Джеймс взялись за руки и не разговаривали. Что тут скажешь?

Отец и мать молча ждали Гарри. Со страхом. С надеждой.

Пока сомнения и ужас неизвестности не начал сжирать их, казалось, души и Лили заплакала, сжимаясь в объятиях Джеймса, будто надеялась стать невидимой в его руках. А Джеймс целовал ее в макушку, дрожа всем телом.

— Он должен был быть после нас... — прошептала Лили. — Он был рядом...

— Может быть, он жив, — выдохнул Джеймс, но в его голосе не было надежды. Он сам не верил в это.

Время не шло. Здесь, где-бы они не были — подземный мир, мир мертвых, за грань, — время было лишь иллюзией. А может — капканом.

Они не знали, сколько стояли так, обнявшись, но их тела начали дрожать от бессилия.

И когда отчаяние готовилось поглотить их, пространство вдруг изменилось — воздух сгустился, будто стал тише. И появилась — Она.

Смерть.

Высокая фигура в черной мантии, поглощающая весь свет вокруг, с глубоким капюшоном, из-под которого ничего не было видно. Ни лица, ни глаз — только тень. За спиной — громадные черные крылья.

От фигуры исходил странный покой, родной, как запах матери, укрывающей ребенка одеялом.

— Вы не уйдете, — сказала Смерть, и голос ее был одновременно строгим и нежным. Не вопрос, а ответ в тишине. — Пока не узнаете, что с вашим сыном.

— Госпожа! — отчаянно закричала Лили, она поняла, кто это, как только увидела. Она была мертва — а мертвая душа знала, когда перед ней появлялась Смерть. — Мой сын. Прошу. Скажите, что с ним? Умоляю вас!

Смерть не ответила словами. Она взмахнула рукой — и перед ними раскрылась картина: из горящих руин их дома Сириус Блэк выносил Гарри. Мальчик кричал. Сириус прижимал его к груди.

Картина испарилась.

Джеймс вздохнул, тяжесть в груди ушла, но ноющая боль во всем теле осталась. Как напоминание. Как незаживаемая рана.

Лили всхлипнула и упала на колени. Как мать она радовалась, что с Гарри все в порядке. Но страх продолжал угнетать ее, а мысли путались, пугая ее все больше и больше. Как же Гарри без нее? Как?

Джеймс сел рядом и обнял ее сзади, прижимая к себе. Они без слов понимали чувства друг друга. Но высказать их было слишком трудно, казалось, каждое слово могло оставить в их сердцах кровоточащие раны. Одна лишь мысль, что их сын там, один, без них. И весь покой мертвой души испарялся перед живым страхом.

Но кроме этого, в их груди поднялось другое, светлое чувство к Госпоже Смерти.

— Спасибо, — Джеймс поднял голову к Смерти.

— Благодарю, Госпожа, благодарю, — плакала Лили.

Смерть опустила свои руки, скрытые за рукавами черной мантии и тепло опустила на их головы. Лили и Джеймс прикрыли глаза, ощущая, как страх и ужас стираются, а на их место приходит такое необходимое спокойствие.

— Вы можете уйти в Обитель Поттеров, — сказала Смерть, убирая руки. — Там будет тепло. Там будут те, кто ждал вас. Ваша семья. Ваш род.

Но Лили и Джеймс тут же отказались и сказали:

— Нет. Мы не можем... Не сейчас. Мы... мы не можем уйти, пока не узнаем, что с ним будет. Пока не будем уверены, — прошептала Лили.

— Дайте нам хоть что-то... Другой выход... — вторил ей Джеймс. — Любой путь... Только не без него.

Смерть наклонила голову, задумавшись и ответила:

— Есть один путь. Он не будет ни легким, ни мягким. Это — путь Стражей. Стражи защищают границы, и следят за балансом За Гранью. Это тяжелая, иногда мучительная, но благородная работа. Вам придется увидеть самые гнусные души. Вас будет окружать один лишь холод. Бесконечный холод в окружении проклятых душ и чудовищ. Но если вы примете его — вы сможете получить редкую возможность видеть, что происходит с вашим сыном в мире живых.

— Мы согласны, — сказала Лили, зеленые глаза ее ярко засияли, наполняясь решительностью. — Я мать. Я всегда выберу путь с ним.

— Да! — сжал кулаки Джеймс. — Я готов. Хоть сейчас.

Смерть взмахнула рукой, и позади нее раскрылся портал — не яркий, а ледяной, с белым светом и мерцающим инеем. Поттеры, все еще держась за руки, шагнули туда. В последний раз взглянув на Смерть с безграничной благодарностью.

Мир изменился. За пределами портала Джеймса и Лили встретила ледяная равнина. Вдалеке высились высокие горы из прозрачного льда. Снежные тучи. Застывшая тишина. Словно сама земля перестала дышать.

Издалека к ним шел мужчина. Встретить тут кого-то живого было радостью и Поттеры сделали к нему шаг. Это был высокий, крепкий мужчина с бледным лицом и иссиня-черными глазами. Взгляд у него был суровый, но когда он улыбнулся, стал похож на большого медведя, неожиданно добродушного.

— Антиох Певерелл, — представился мужчина грубым голосом. — Глава Стражей. Возьмите.

Он вручил им два черных плаща, и, когда Лили и Джеймс их надели, они не почувствовали ни тепла, ни холода. Казалось, что температура перестала иметь значение.

— А вот, ваше оружие, — криво улыбнулся Антиох, извлекая из пустоты две массивные изогнутые косы, которые мерцали холодным блеском, словно выкованные из самого дыхания смерти.

— Добро пожаловать. Теперь вы — Стражи.

***

НА ГРАНИЦЕ

Настоящее время

Бесконечное ледяное пространство не сменило своих пейзажей за долгие годы пребывания Джеймса и Лили как Стражей. Выполняя свою работу, они услышали то, что могло показаться им чудом, невозможным чудом.

— Лили, Джеймс, — вздохнул Оминис, — я видел вашего сына. Он — Живая душа. И он здесь, За Гранью.

Услышав слова Оминиса, Джеймс и Лили не сразу поверили ему, и застыли как изваяния. Лили Поттер отмерла и грозно крутанула своей косой, ее колдовские зеленые глаза сияли яростным огнем.

— Шутить вздумал, Гонт?! — взревела Страж Лили.

— Я не вру! — закричал Оминис, подняв обе руки, чтобы успокоить мать. — Я видел его! Он был твоей копией, Джеймс. А глаза прямо как у тебя, Лили. На вид ему было семнадцать лет. Моя тетя Ноктуа встретила его в Обители Гонтов, но он не раскрыл причины своего прибытия За Грань. Но у него была тень и он мог использовать магию. Я не вру!

Джеймс опустил руку жены с косой, и внимательно поглядел на Оминиса Гонта.

— Ты не врешь.

— Зачем мне о таком врать?

— И где же он? — спросил Джеймс, голос его чуть задрожал, но он пытался оставаться сильным.

Надежда в груди Лили сменилась лавиной страха и беспокойства.

— Почему он здесь? — испуганно прошептала она, ища поддержки у мужа. — Что такого могло случиться, что он добровольно оказался За Гранью? Живая душа? А что, если он попадет в неприятности? Что, если кто-то спросит его имя, а он ответит, или что еще хуже, он встретит что-то неизвестное и исчезнет?

— Лили, — Джеймс положил руки на ее плечи и успокаивающе сжал их, глядя прямо ей в глаза. — Все будет хорошо. Обещаю. Гарри не слаб. Ты сама знаешь. Мы видели все, через что он прошел...

— Но Оминис сказал, что ему 17 лет! А последняя жемчужина показала нам его тринадцатилетним!

— Значит, с ним все в порядке. Мы найдем его и все узнаем. А после, будем рядом и поможем ему всем, чем сможем. Мы вернем его домой. В мир живых. Обещаю, Лили. Я тебе обещаю.

Лили и Джеймс долго смотрели друг на друга, пока Оминис ждал.

— Хорошо, — напряжение медленно покидало Лили и она вздохнула. — Мне нельзя волноваться. Мы — Стражи. Мы сможем его защитить.

Джеймс поцеловал любимую в лоб, и с улыбкой повернулся к Оминису, когда увидел двух Стражей, идущих к ним.

— Лили, это Хардвин и Иоланта! Эй! Хардвин! Иоланта! — Джеймс помахал рукой первым предкам союза Поттер-Певерелл, благодаря которому, линия потомков Хардвина Поттера смогла обрести статус Детей Смерти.

Иоланта была высокой, красивой женщиной лет пятидесяти, со светлым лицом и темными, струящимися за ее спиной волосами. Хардвин напротив был смуглым, крепким мужчиной, который до самой смерти продолжал работать и никогда не ленился, отчего его тело даже в последние годы его жизни оставалось сильным и крепким.

Кроме того, Хардвин и Иоланта были первыми Стражами на границе из числа Поттеров. Антиох часто говорил, что Иоланте повезло с мужем — Хардвин был прекрасным человеком.

— Хардвин! Иоланта! — закричала Лили. — Наш сын здесь! Гарри здесь!

— Ох... он умер? — ужаснулась Иоланта. — Сколько ему было? Тринадцать? В последний раз вы видели его тринадцатилетним. Совсем еще маленький.

— Нет, нет, — остановил ее Джеймс. — Он — Живая душа. Оминис видел его, — указал Джеймс на Оминиса Гонта.

Иоланта посмотрела на него.

— Ему семнадцать, — хмуро вставил Оминис, он был не сильно близок с первыми Поттерами, так как ощущал перед ними огромную пропасть во времени и силе.

Хардвин вдруг с яростной силой наступил на лед под ногами, отчего он потрескался, и появилась глубокая вмятина. Оминис вздрогнул от этого зрелища, в нем одновременно смешался страх и восхищение.

— Что это? — нахмурился Джеймс, заметив склизкую многоножку, проклятый дух, уже обернувшийся в чудовище. Проклятая душа была зажата во льду крепкой ногой Хардвина и не могла двинуться.

— Маленький... мальчик? — проскрипело существо во льду, поворачивая свою голову, и показывая жуткое мужское лицо, с улыбкой, натянутой до самых ушей. Буквально.

— Заткнись, — отрезал Хардвин, ударив проклятую душу другим концом своей косы.

— Кто это? — поморщился Оминис. — Почему он так выглядит?

— Этот мужчина был растлителем малолетних. Собираюсь отправить его прямиком в Тартар. Царь Аид решит, что его будет ждать, — ответил Хардвин.

Джеймс нахмурился и спросил:

— Почему вы просто не убиваете таких?

Хардвин фыркнул:

— Еще чего. Пусть страдают. Тартары — то самое место, созданное для таких гнилых душ, как эта.

Хардвин поглядел на Лили и Джеймса, а потом расплылся в улыбке.

— А что вы стоите? Не собираетесь к сыну?

— Они еще в шоке, — улыбнулась Иоланта, взмахнув своей косой, и ловко разрезая пополам летящую в них проклятую душу, что хотела на них напасть. — Я так за вас рада. Отправляйтесь быстрее.

— Оминис! — радостно закричала Лили, хватая парня за руки. — Где Гарри?

— Где ты последний раз его видел? — спросил Джеймс, не отставая от жены.

— У моста в Обитель Поттеров, — начал Оминис, а потом неуверенно, и смущенно продолжил: — И он был не один. Это тоже была Живая душа. Парень, чуть старше вашего сына, выше. Тетя встретилась только с Гарри. И...

— Говори! — поторопили его Поттеры.

— Я не думаю, что он Гонт, — предположил Оминис и начал объясняться: — Ну, просто вы не знаете всех подробностей моей семьи. Но последний Гонт, который здесь появился, это Морфин. А он, поверьте мне, полное ничтожество. Урод, каких еще поискать, как внешне, так и внутренне. А еще слабый колдун. А вот тот парень был силен. Он умеет летать.

— Летать?! — воскликнули Поттеры, одинаково шокированные такими новостями.

— Если этот парень, что рядом с вашим сыном, умеет летать здесь, За Гранью, значит он умеет летать и в мире живых. Такой молодой и такой сильный, — восхищенно говорил Хардвин.

— Невероятно, — вздохнула Иоланта. — Я не ожидала услышать такие новости.

— А кто же он тогда? — забеспокоился Джеймс. — Если не Гонт. То кто? Да и почему ты решил, что среди последних живых Гонтов не может быть сильных магов?

— О, Джеймс, я лучше знаю, что там в моей семье, — закатил глаза Оминис, — поверь мне, дети Морфина Гонта ужасны. Его дочь... тц! — Оминис покачал головой, не желая ничего говорить. — А сын? Да там одна проблема за проблемой. Невозможно, чтобы у них появился такой сильный колдун, — уверенно сказал Оминис. — К тому же, я не очень хорошо его рассмотрел, но он был довольно... нормальный. Без изъянов, сопровождающих инбридинг.

Хардвин хлопнул кулаком и воскликнул:

— Я знаю, кем может быть тогда этот пацан! Молодой, симпатичный, как я понял, очень сильный маг, защищает Гарри и рядом с ним. Разве не понятно? Кто еще кроме потомков Певереллов, а это Поттеры и Гонты, может прийти За Грань?

Каждое слово Хардвина заставляло Джеймса и Лили каменеть, от странной догадки, что посетила их. Но пока об этом никто не сказал вслух, они могли сделать вид, что догадка глупая и не верная.

— Магический супруг! — догадалась Иоланта. — У вас появился зять, Лили, Джеймс. Прекрасное пополнение в вашей семье.

Надежда, как говорится, умирает последней.

Лили покачала головой, вымученно улыбаясь счастливой Иоланте. Джеймс глядел на Оминиса острым взглядом, словно хотел сожрать его язык.

— Лили! — заорал Джеймс. — Быстрее!

— Да! Нам надо... нам надо быстрее найти Гарри!

Родители Мальчика-Который-Выжил, испуганные необъяснимой уверенностью Хардвина и Иоланты, а также доводами Оминиса — бросились со всех ног и побежали.

***

ЗА ГРАНЬЮ

— Гарри!!! — закричал изо всех сил Том, используя палочку, чтобы остановить этот смерч; но тот уносил его все дальше и дальше от моря и от Гарри.

Он не мог четко увидеть, что вокруг него. Ветер свистел в ушах, голова уже начала кружиться. Но когда все закончилось, Том не сразу понял, что произошло. Просто в один миг — смерч прекратился. Том на доли секунды завис в воздухе над облаками и под землей. А потом упал. С огромной высоты. Прямо вниз.

Но когда ветер, высота и полеты (падения, неважно!) могли испугать Темного Лорда? Волан-де-Морт быстро взял себя в руки: он выпрямился и завис в воздухе.

— Фух... — вздохнул Волан-де-Морт.

Он опустил голову, глядя на необъятные просторы, открывшиеся ему внизу. Несмотря на то, что он завис на большой высоте, из-за специфики места, где он оказался — он не мог увидеть всего. Ему открывались лишь леса, бурная река, разделяющая небольшие и большие территории суши между собой. И эти территории были скрыты от него легким туманом, который не позволял ему разглядеть все как следует.

Но вот три территории показались яснее всех. На одном были два высоких холма, разделяющий два больших города, и окруженный густым лесом. Вторым была огромная территория, со шпилями замков, тянущихся к самим небесам, а третий — маленький круглый остров.

Том не успел толком рассмотреть причудливый городок внизу, и далекий одинокий остров с цветущим садом, заметным даже издалека — как перед ним явился Кадм Певерелл.

Постное лицо предка и неожиданное появление испугали Тома, но он только вздрогнул, сдержав крик.

— За мной, — бесстрастно приказал Кадм, и дернул рукой, будто хватался за нить в пустоте, и полетел вниз.

— Почему ты мне прика-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Невидимая нить оказалась привязана к Тому, и Кадм насильно потянул Тома вниз. Они быстро приближались к земле. Но Том не мог ясно увидеть — в какую часть земли.

— Прибыли, — холодно заявил Кадм, застыв в метре над землей, а вот Том упал на землю спиной вниз и застонал. Мягкой посадкой предок обеспечил только себя.

Кадм Певерелл обратил на Тома три секунды своего внимания, и не найдя в нем ничего интересного, отвернулся и зашагал к большому двору с небольшим домом.

По центру двора стоял одноэтажный дом с верандой, окна и двери были приоткрыты, впуская внутрь свежий воздух. Вдоль дома тянулась аккуратная низкая деревянная ограда.

В этой части царила ранняя весна — прохладный ветерок доносил до Тома холодный запах со свежей, молодой листвой, земля под ним была мерзлой, а трава только начинала прорастать из-под земли, из-за чего невольное падение получилось жестким и неприятным. Волан-де-Морт встал с земли, отряхивая грязь и пыль со своей мантии, и осмотрелся — в тенях под деревьями еще оставался нерастаявший снег. А из леса доносилась непрекращающаяся мелодия птиц.

— Куда ты меня привел? — раздраженно спросил Том. — Где Гарри? Почему нас разделили? Это ты сделал?

— Дальнейший путь ты должен пройти без Гарри Поттера, — ответил Кадм, стоя у калитки, и равнодушно глядя на потомка. — Этот человек примет только тебя.

— Что? — ехидно начал Том. — У тебя нет власти над этой душой?

— Благодаря тебе и твоей матери — нет, — безэмоционально ответил Кадм.

— Почему? — подозрительно спросил Том, не понимая, зачем приплетать сюда его мать?

— Он — мученик.

Больше Кадм не сказал ни слова, и указал на дом, призывая его быстрее пройти дальнейший путь.

— Ни за что! — отказался Том. — Пока я не узнаю, и не увижу Гарри, я с места не сдвинусь! Где Гарри? Что за шутки вы тут устроили? А если с ним что-то случится? Я должен быть рядом с ним!

— Ты или он? — кратко спросил Кадм, не уточняя, и Том не понял его.

— Что ты несешь?

Кадм еле заметно вздохнул, взмахнул рукой, и Тома снова потянуло, как будто он был привязан веревкой. Калитка скрипнула, впуская во дворик с цветами и гравийной дорожкой. Хотя, лучше сказать, не впуская, а встречая влетевшего в дворик Тома.

Том яростно заорал, сжимая под руками грязь и цветы, резко встал и затоптал все цветы вокруг него.

Кадм уже исчез.

Волан-де-Морт попытался открыть калитку, перелезть через нее, сжечь, разрушить, вырвать из-под земли — но ничего не получалось. Он застрял.

— Хорошо! — закричал Том, и подойдя к дому, начал колошматить по двери. — Выходи давай! С кем я должен был встретиться?! Выходи! Ты хотел со мной встретиться?! Я здесь! Выходи!

Из-за шума, производимого им самим, Том не услышал приближающихся шагов за спиной.

— Здравствуй, — раздался за спиной странно знакомый голос.

Волан-де-Морт повернулся как разъяренный тигр. Но увидев — кто это — замер.

— Рад встрече, Том, — сказал высокий, темноволосый мужчина.

Мужчин выглядел на сорок, а то и больше, но Том знал, что когда он умер, ему еще не исполнилось сорока, и на самом деле он был чуть старше тридцати. Несмотря на молодой возраст, выглядел мужчина старше своих лет, усталым, тихим, меланхоличным, но спокойным и довольным своей жизнью. Если пребывание мертвой души За Гранью можно назвать жизнью.

На нем была обычная белая рубашка, черные штаны и ботинки. Обе руки в перчатках. Он держал в руке тарелку с ягодами, на которых еще оставались капли росы.

Том не помнил, как этот мужчина выглядел в тот день, когда он его убил. Он видел лишь глаза, полные злобы, страха и отвращения. Словно он был монстром, чудовищем, ошибкой.

— Ты... Том Реддл... — голос Тома дрожал. — Ты умер...

— Мы За Гранью, — ответил Том Реддл-старший, и чуть улыбнулся. — Тут все мертвы. Кроме тебя.

— Метафорически я мертв, но еще жив, точнее — я связан с миром живых и могу вернуться, — неясное волнение заставило Волан-де-Морта начать болтать про его особое положение, из-за которого он здесь находился.

— Звучит необычайно интересно. Зайдешь в дом? Поговорим под пение птиц. У меня тут певчие дрозды живут, они каждое утро радуют меня своими песнями. Это очень терапевтично и успокаивает.

— Что? Ты с ума сошел?! Я тебя убил! А ты приглашаешь меня побеседовать под пение пти... птичек?! Что потом? Споешь мне на гитаре, а потом расскажешь сказку на ночь?

— А ты этого хочешь? — будничным тоном спросил Том Реддл-старший. — Но я не умею играть на гитаре, да и гитары у меня нет. Я учился играть на пианино. Как тебе такая идея?

— Заткнись. Закрой рот, — зарычал Волан-де-Морт. — Ни слова. Ничего не говори. И стой на месте!

Все его силы и многолетнее терпение уходили на то, чтобы не взорваться и не превратить этот кошмар в ничто. Чудовищная злоба поднималась в его груди. Ему хотелось вырвать Реддлу язык, сжечь его глаза, оторвать ему руки и ноги — лишь бы он не смотрел на него таким спокойным, безобидным взглядом, лишь бы он не разговаривал с ним таким добродушным тоном. Лучше будет убить его снова, до конца, и закопать у него же дома. Да! Под тем деревом, где поют его проклятые певчие дрозды!

Волан-де-Морт схватился за палочку и резко повернулся, но там никого не было. Дверь рядом скрипнула. Реддл-старший уже вошел в дом. А Волан-де-Морт с ужасом понял, что здесь его магия не работает. Из палочки не вырывались никакие лучи, он не мог даже призвать к себе лейку, что лежала недалеко от веранды.

— Предусмотрительно, — фыркнул Волан-де-Морт, убирая палочку в мантию, и прошел в дом. Никакого выхода больше не было.

В деревянном доме было прохладно, пахло книгами и чернилами. В небольшом коридоре на стенах висела верхняя одежда для работы в огороде, а под ногами лежал темный ковер.

Волан-де-Морт прошел дальше, и очутился в небольшой гостиной, справа в открытой двери расположилась небольшая кухня, а слева дверь была закрыта. Волан-де-Морт не обратил внимания на своего "отца" и с каким-то злорадством и злостью открыл дверь слева. Это была маленькая спальня с односпальной кроватью. Из открытого окна доносились звуки ветра и пение птиц.

— Проходи, — спокойно сказал Реддл-старший, выходя из кухни с тарелкой промытых ягод и поставил на круглый маленький столик у кресла.

Волан-де-Морт хмыкнул, с хлопком закрыл дверь и уселся на диван, напротив кресла.

Гостиная была небольшой, уютной, большая книжная полка, большое настежь открытое окно с легкими шторами, и камин с тлеющими угольками. Небольшой рабочий стол с недописанными стихами и рассказами, а также пианино с раскрытой нотной тетрадью. Из мебели здесь был только диван, на котором сидел Волан-де-Морт и кресло, на которое сел Реддл-старший.

Реддл-старший бросил в рот красную свежую ягоду, и посмотрел на камин.

Том Реддл-старший был отстраненным, из-за чего они долгое время провели в тишине и молчании. Но в комнате не было часов, заклинание "Темпус" За Гранью не работало, да и время здесь работало совершенно иначе. Он даже не был уверен, сколько уже дней здесь провел. Поэтому, Волан-де-Морт определял время по тарелке с ягодами — Том Реддл-старший ел с промежутком в примерно минуту, а полная тарелка уже почти опустела и осталось всего четыре ягоды. Это так разозлило Волан-де-Морта, что в нем поднялось невыносимое желание убивать.

Этот недостойный маггл! Он даже не предложил ему эти проклятые ягоды и съел их в одиночку.

Волан-де-Морт резко встал и протянул руки к ягодам, но Том Реддл-старший, что до этого казался тихой мумией — вдруг напрягся и накрыл тарелку руками.

В груди Волан-де-Морта поднялось злорадное ликование и на его красивом лице расплылась ядовитая улыбка, которая изуродовала его прекрасное лицо.

— Так и знал! — воскликнул Волан-де-Морт и захохотал. — Даже одной ягоды для меня пожалел. А еще ведешь себя как какой-то святоша! Весь такой мирный, спокойный!

— Живые души не должны пить и есть За Гранью, — в шоке сказал Том-старший, убирая тарелку и пряча ее в шкаф за спиной.

Волан-де-Морт заметил, что Реддл-старший дрожит. Да и смотрит на него зло и испуганно.

— Тебе разве никто не говорил? Это же подземный мир! Не читал миф про зерна граната, Персефону и Аида? — начал ни с того, ни с сего ругать его Том-старший.

— Хочешь сказать, что если я что-то съем или выпью За Гранью, я останусь здесь навеки? — хмуро спросил Том-младший, не доверяя словам мужчины, но не решаясь больше "экспериментировать".

— Да! — закричал Реддл-старший. — Не смей ничего пить и есть. Кто бы тебе что не предлагал, и как бы ты ни был голод.

— Больно надо, — обиженно пробубнил Волан-де-Морт, сел на место, и скрестил руки на груди.

— Голод и жажда в подземном мире...

— За Гранью.

— ... всего лишь иллюзия и ловушка.

— Прекрати болтать попусту, — раздраженно прошипел Волан-де-Морт, вновь перебивая мужчину, не желая больше слышать его нравоучения. — Что ты вообще здесь делаешь? Как магл очутился За Гранью?

Реддл-старший не сразу ответил. Он посмотрел в окно, будто что-то разглядывал в кронах деревьев, и только потом, после долгой паузы, тихо произнес:

— Я не сразу попал сюда. Сначала — был мрак. Плотный, вязкий, как грязь в болоте. Странный коридор. Почти бесконечный. Я встретил Кадма Певерелла, и он многое мне объяснил. И только потом... дом, сад, дрозды. Я думал, это наказание. А оказалось — награда.

Волан-де-Морт скривился:

— Награда? Ты умер от руки собственного сына. Какого рода это "награда"?

— За то, что не держу зла. Не желаю мести. Не мечтаю вернуться, — он повернулся к Волан-де-Морту и спокойно посмотрел в глаза. — Это и есть награда — вечный покой.

Волан-де-Морт усмехнулся, почти с издевкой:

— Покой... Ты умер как трус. Даже не сопротивлялся.

— Нет. Я просто знал, что не смогу, — Том-старший говорил все также тихо и неторопливо. — Я испугался не смерти... а тебя. Тебя — таким, каким ты пришел.

— Ты должен был бояться, — резко сказал Волан-де-Морт и усмехнулся. — И что за бред про мученика? Как, ты — можешь считаться мучеником?

— Потому-что я не сопротивлялся. Я знал, что умру. И не чувствовал ненависти. Только ужас, и что-то похожее на принятие.

Мужчина откинулся в кресле, взглянув на пыль, что летала в лучах солнца, и продолжил:

— Возможно, именно это и позволило мне остаться здесь. Мне сказали: если ты умираешь от руки собственного сына и не проклинаешь его, не зовешь о помощи, не желаешь мести — тебя признают мучеником. Не для живых. Для мертвых. А я мертв и я в мире мертвых. Так что, да, я мученик.

— И что? — продолжал злиться Волан-де-Морт. — Теперь ты ни о чем не сожалеешь? Все-все-все принял? Как тебе — я? Твой кровный сын, от которого ты отказался, которого ты боялся и презирал. Как я тебе? Уже узнал, каких свершений я достиг или мне тебе рассказать? Похвастаться?

— Сожалею. Но я не желаю ничего изменить, — Том Реддл-старший чуть улыбнулся, не обращая внимания на ужасные слова Тома-младшего. — Это важно. Здесь это имеет значение.

Повисла тяжелая пауза.

Том-старший нахмурился — то прошлое, о котором он хотел рассказать, приносило ему невыносимую боль. Но он был обязан рассказать о нем. Кадм Певерелл говорил, что ему нужно поговорить с сыном начистоту.

— После смерти многое становится понятным. Правда открывается. Твоя мать использовала на мне любовное зелье.

Волан-де-Морт нахмурился — предположение об амортенции всегда выходило из уст Дамблдора, и Волан-де-Морт до конца не верил в это. Так как не просмотрел все воспоминания этого человека до того, как его убил. Да и тогда, он не был таким прекрасным легилиментом. А разум Тома Реддла-старшего был слабым и разрушен из-за магии.

— Она поила меня этим зельем почти год. Или больше. Я не знаю. Все расплылось в моей памяти. Даже после смерти. Слишком больно. Я не хочу это вспоминать, — Том-старший отвернулся, словно это могло ему помочь.

Выглядел он потерянным. Но это нисколько не тронуло Волан-де-Морта.

— Понятно, — скучающе протянул Волан-де-Морт и уничижительно улыбнулся. — Так я и правда дитя амортенции.

— Ты не представляешь, — продолжал Том-старший, не слыша Волан-де-Морта. — Это не жизнь. Это потеря всего. Я потерял любимую. Я потерял учебу. Я потерял свою жизнь. Свое прошлое, настоящее и будущее. Я потерял собственную волю. Она... она заставляла меня делать эти ужасные вещи... прикасаться к ней... целовать ее, — Тома-старшего казалось могло вывернуть в любую секунду, но чему там выходить мертвой душе? Вся еда и вода За Гранью дают лишь вкус, по которому могут скучать жители За Грани. Особенно такие изолированные, как Том Реддл-старший.

Волан-де-Морт отвел взгляд. Он не знал, что сказать. И это злило его еще больше.

— Почему ты вообще здесь? — повторил он с нажимом.

— Я... отец мага, — тон Тома-старшего стал чуть печальнее, и он начал приходить в себя.

Этот прямой взгляд, без капли страха и ненависти, выводил Темного Лорда из себя.

— Видишь ли, связь крови — сильнее смерти. И кое-что мне позволили... как бы... искупить, — чуть видимо улыбнулся Том-старший.

— Что?

— Принять тебя. Здесь и сейчас. Таким, какой ты есть. Даже если ты уже не мой сын.

— Ты лжешь мне, — тихо сказал Волан-де-Морт уверенным голосом. — Ты должен меня ненавидеть.

— Здесь невозможно лгать. Особенно тебе, — Том-старший смотрел на него открыто, без страха. — Ты потомок Певереллов. Ты — Живая душа, а мертвые тебе лгать не могут.

Том-старший вдруг уничижительно усмехнулся, вспоминая о чем-то.

— Я и забыл, каково это быть живым, в мире живых. Я провел здесь столько лет. Хотя время тут такое странное. Я до сих пор не понял, как тут все работает. Но вот, что иронично. Магия разрушила мою жизнь, и магия же дала мне покой. Освобождение. Я не жил, Том, — впервые обратился Реддл-старший к сыну по имени, отчего Волан-де-Морт посмотрел на него ненавистным взглядом, но это ничуть не затронуло Реддла-старшего. — Я просто существовал, как жалкий червяк. Не вылезал из своей дыры. Из-под земли. Боялся солнечного цвета. Других людей. Всего на свете. Я боялся выходить на улицу, но и дома я не чувствовал себя в безопасности. Я проходил дорогостоящие лечения. И родители потратили на это все свои деньги. У нас остался один лишь дом в деревне, где все и началось... Какой ужас, осознавать, что болезнь души, принесенная магией, может быть вылечена только магией, — посмеялся Том-старший. — Я ненавидел магию. Боялся ее. Ничего не помогало. Я был слабым, как вы там говорите? Я был слабым муглом.

— Маглом, — поправил Волан-де-Морт, без интереса слушая своего "отца", желая лишь, чтобы после этого разговора, его выпустили отсюда и он мог быть свободен.

— Да, маглом. Маглом, на которого сильно повлияла магия. В негативном ключе. Я хотел умереть, но боялся ее. И когда ты убил меня — это было неизбежно, наверное. Я знал, что когда-нибудь это случится. И где бы я не спрятался, вы, маги, нашли бы меня. Я чувствую вину только перед родителями. Они этого не заслужили.

— Заслужили, — злобно прошипел Волан-де-Морт. — Заслужили, — настойчиво повторил он.

И Том Реддл-старший не ответил.

Они долго смотрели друг на друга — Волан-де-Морт пытался прочитать его, но не мог и это жутко злило. А Том Реддл-старший казалось вновь впал в прострацию.

Волан-де-Морт больше не мог этого терпеть:

— Давай уже быстрее. Зачем меня сюда привели? Мне надо искать моего человека.

Том Реддл-старший с интересом посмотрел на него, удивленный таким вниманием к какому-то человеку. Из того, что он узнал о своем сыне, благодаря нахождению За Гранью на особых условиях — он понял, что его сын был жестоким, холодным, бесчеловечным, злым, легко впадающим в ярость, эгоистичным, нарцистичным, недоверчивым и жадным.

Ни одного из этих качеств у самого Тома-старшего не было — он рос в богатой семье, в окружении любви, восторга и поддержки. Он много учился и влюбился в прекрасную девушку, которая впоследствии стала его невестой. Но из-за злых козней Меропы Гонт — его жизнь пошла под откос.

А теперь, он был мертв. И убит собственным сыном.

— Мистер Певерелл сказал...

— "Мистер"? — засмеялся Волан-де-Морт, без зазрения совести перебивая "отца". — Ты называешь его "мистер"? А ты знаешь, что он убил себя ради своей, так называемой "любимой"? Да он самый жалкий из трех братьев Певереллов. А ты к нему обращаешься с таким уважением.

— Мистер Певерелл, — спокойно продолжил Реддл-старший, совершенно проигнорировав выпад "сына", Волан-де-Морт посмотрел на него хмурым взглядом, — сказал мне, что ты проходишь особое испытание. Поэтому, мне была дана редкая возможность увидеть всю твою жизнь. Посмотрим вместе?

Волан-де-Морт в замешательстве смотрел, как Том-старший достает зеркало с серебряной окантовкой и недовольно вздохнул.

— Опять!

— О, тебе знакомо это зеркало? Я им еще не пользовался, решил дождаться тебя, — сказал Том Реддл-старший.

— Это зеркало воспоминаний, — неожиданно спокойно ответил Волан-де-Морт на его вопрос, поглядывая на зеркало в руках Тома-старшего с презрением.

Реддл-старший поставил зеркало на круглый столик, задумался, а потом стукнул по ней костяшками пальцев. По зеркалу прошла рябь, а после показала лицо Тома Марволо Реддла. Том-старший поглядел на юношу рядом с собой, и на того, что появился в зеркале.

— А сколько тебе сейчас лет? — спросил Том-старший.

— 71, — ответил Волан-де-Морт, без особого желания глядя в зеркало воспоминаний. — И зачем все это нужно?

— Для чего-то нужно, — уверенно ответил Том-старший. — Так тебе уже 71 год, а здесь, в зеркале, сколько тебе?

Волан-де-Морт злобно усмехнулся и поднял на "отца" взгляд красных глаз.

— Зависит от того, убил я тебя или еще нет.

— Понятно.

Волан-де-Морт раздраженно цокнул языком, недовольный тем, что Том-старший никак не отреагировал на его слова. Казалось, ничто не могло вывести его из равновесия.

А зеркало уже показывало им, как Том Реддл-младший шел по знакомым улочкам деревни Литтл Хэнглтон, и поднимался на холм. На том холме стояла усадьба Реддлов.

— А. Здесь — мне 16 лет, — ядовито сказал Волан-де-Морт.

Том-старший поднял на него спокойные голубые глаза и кивнул головой.

— Еще такой молодой.

Волан-де-Морт в гневе стиснул челюсти, и вены на его шее напряглись. Однако он не произнес ни слова. Слишком унизительно вспыхивать как юнец, когда перед тобой такой спокойный мужчина.

Том-младший в зеркале легко поднялся к усадьбе, усыпив охранника, и постучался.

Волан-де-Морт тут же встал и отошел к окну, не желая смотреть — в нем поднялось странное чувство, которое он не мог распознать, но ему не хотелось больше смотреть на это воспоминание. В особенности рядом с этим человеком. Только не с ним.

А Том Реддл-старший продолжал смотреть на воспоминание того дня, где он умер. Волан-де-Морт ничего не мог понять по выражению лица Реддла-старшего, и это безумно раздражало. Он умело читал людей, всегда находил ложь в их словах и использовал легилименцию. Но он не мог использовать магию со встречи с этим человеком. С его "отцом".

Волан-де-Морт краем уха слышал далекие голоса из прошлого — его голос, голос бабушки, дедушки и отца.

— Первое и последнее воссоединение семьи, — усмехнулся Волан-де-Морт. — Ты был рад меня видеть?

Том Реддл-старший смотрел, как зеленый луч убивает его родителей, а потом и его. И прикрыл глаза с тяжелым вздохом.

— Зачем ты закрыл глаза?! — вдруг заорал Том-младший, накинулся на него и схватил за шею. — Открой глаза! Смотри! Смотри! Почему ты закрыл глаза? Тебе что-то не нравится?! Забыл свои слова? Твои первые слова? Вспоминай! Вспомни, как ты оттолкнул меня, как ты ненавидел меня, как презирал и боялся. Словно я какой-то прокаженный монстр. Зачем же ты играешь тут роль примерного папочки? Испугался волшебного мира? Понял, насколько ты ничтожен перед абсолютной силой? Понял, что ты — ничто?

Том-старший тянул Волан-де-Морта за руку, что сдавливала ему шею, так и не открыв глаза, даже когда ему стало не хватать воздуха.

— Открой глаза! Я хочу увидеть их! Сколько в них ненависти, ужаса и страха! Покажи мне! Давай же! — кричал Волан-де-Морт. — Посмотри на своего убийцу!

Том Реддл-старший сжал губы, и опустив руки, открыл глаза.

Волан-де-Морт с ужасом отпрянул от него, и в порыве эмоций сильно толкнул Тома-старшего. Тот ударился о книжные полки и упал на пол. Том-старший закашлялся, схватившись за шею, и поднял глаза на сына.

В глазах Тома-старшего Волан-де-Морт не увидел ни капли страха, ни капли ненависти — одна лишь жалость и боль.

Том Марволо Реддл отвернулся от Реддла-старшего, и схватившись за волосы, начал кричать на него, так и не обернувшись.

— Как ты смеешь так смотреть на меня?! Тебе меня жалко? Я жив! Я величайший Темный маг столетия! Я — Темный Лорд! Я — Лорд Волан-де-Морт!

Том-старший медленно поднялся с места, глядя на сгорбленную спину сына, схватившегося за волосы. Его крик вторил крику 16-летнего Тома из зеркала воспоминаний.

Два крика раздавались в некогда уютном и тихом доме, разрушая иллюзорные стены, которые Том-старший так долго возводил вокруг себя. Заставляя взглянуть на реальность. На ту реальность, которой он принадлежит — с его на то согласия, или без.

Волан-де-Морт больше не мог это выдерживать. Перед самым ненавистным человеком, перед предателем, все его чувства взвились в воздух как ракета.

С криком, он повернулся к Тому-старшему, и со всей силы оттолкнул его, отчего он ударился спиной о круглый столик, но остался стоять. А зеркало с воспоминаниями зависло в воздухе и мягко опустилось на кресло.

Красные глаза Волан-де-Морта в его 16-летнем обличии красивого юноши — пугали Тома-старшего с самой первой встречи За Гранью. Но страх, как и все прочие чувства, давно угасли. Остался лишь слабый отблеск и тонкий дымок — как в тех угольках, что едва теплятся в его камине.

Волан-де-Морт тяжело дышал, кулаки дрожали, глаза горели ненавистью, но в этой ненависти уже проскальзывало что-то иное — почти детское отчаяние.

— Я ходил в обносках, — выдохнул он, почти прошептал, — пока ты купался в шелках.

Он резко поднял голову, и голос стал громче, надрывнее. Том Реддл-старший неотрывно смотрел в его красные глаза и слушал, не двигаясь.

— Меня били и унижали. Меня называли чудовищем! Уродом! Грязью! Я был ничем! Я жил в приюте, где стены были сырыми, где вши лезли в волосы, где еда — похлебка из воды и соли! А ты? Ты жил в доме! С мебелью! С книгами! С кроватью! У тебя были родители, которые тебя любили! Игрушки, которые принадлежали тебе! А я? Я даже не знал, как зовут мою мать! А уж про отца... — он засмеялся, зло, вымученно, — про отца я знал одно: он отвернулся от меня еще до того, как я появился на свет!

Том Марволо Реддл шагнул ближе.

— Я страдал. Я голодал! Я глотал слезы, храбрился, но прятался под кроватью, потому что знал — ночью может прийти кто-угодно и ударит меня просто потому, что я "не такой"! Потому что мои глаза были не такими. Потому что я был странным! А ты? Ты ел с тарелок, где все стояло в два ряда. Твой стол был полон. Тебе не приходилось вылизывать тарелки за другими.

Том Реддл-младший стиснул зубы, совсем как обиженный, злой, отчаявшийся подросток, впервые встретивший своего отца. О котором отчаянно мечтал. Кто не мечтает? А вдруг... вдруг, как в сказках — отец примет его, полюбит его. В глубине души шестнадцатилетний Том желал, чтобы Том Реддл-старший начал оправдываться, хоть лгать, хоть от страха — и принял его в своем доме. Дал ему дом. Дал ему собственное место за семейным столом. Личная тарелка, вилка, ложка, нож, кружка, своя комната. Только его. Только для него.

— Меня наказывали, когда я пытался защищаться. Я слышал, как воспитательницы шептались, что я опасный. Что от меня нужно избавиться. Они называли меня детем Сатаны. И знаешь, почему они так говорили? Потому что я — порождение грязи и презрения. Потому что от меня осталась только фамилия. Твоя.

Том-младший зарычал, и на секунду его голос сорвался, как будто он готов был вцепиться в горло своего отца. Совсем как презренный дед, совсем как ненавистный дядя.

— А ты жил. Ты жил и дышал свободно, ни разу не подумав, что где-то там у тебя есть сын, чье детство — сплошной кошмар! Ты жил, как будто я — ошибка. Как будто меня не существует! Я мечтал! Глупая мечта. Что ты просто не знал обо мне. Но... — Том-младший засмеялся, но смех этот был полон детской боли, полон предательства. — Ты просто убежал!

Том схватился за грудь и нахмурился, не понимая, что это — что это за боль. Откуда она? Он споткнулся, сел на пол, как будто ноги отказали. Дыхание сбилось. Том дрожал.

Тишина накрыла дрожащий от криков и ревущих эмоций дом. За окном продолжали петь дрозды, спокойно и равнодушно.

Том-старший медленно подошел и опустился рядом. Он смотрел не на сына — а в пол, в пустоту, в то прошлое, которое уже не изменить.

— Я ничего этого не знал, — сказал он. — И это... не оправдание.

Он тихо положил ладонь ему на плечо.

Волан-де-Морт не отстранился. Он просто тихо выдохнул. Грудь ходила ходуном. И вдруг — тихий голос вырвался из самого сердца — раненого, ослабшего, такого, каким оно было в тот день, когда он стал второй крестраж:

— И... ты думаешь... я должен... Я...

Он не договорил. Лишь сжал грудь, как будто там что-то болело. Он не знал, что это. Это было не ярость. Не злость. И не гордость. Это было... сожаление. Тихое. Настоящее. Том застонал, как будто его сердце сжали.

— Что это? — прошептал он, почти умоляюще. — Что со мной?

Том-старший вздохнул, как будто у него внутри тоже что-то дрогнуло.

— Это... называется боль.

Отец посмотрел на Тома и слегка обнял за плечи.

— Вот значит как... — прошептал Том-старший. — У меня есть сын.

— Отстань, — уже через минуту, Том-младший оттолкнул от себя отца. — Мне не нравятся твои объятия.

Том-старший устало засмеялся. Он не был удивлен. Но был благодарен, что сын потерпел его хотя бы минуту.

Волан-де-Морт встал и отошел от отца, поглядел на ненавистное зеркало и потер лицо.

Снова. Это случилось снова. Он потерял над собой контроль. Значит, второй крестраж здесь.

"Как смешно!" — подумал Волан-де-Морт — "Кольцо Певереллов отдали маглу. Моему отцу. Но все равно маглу".

— Продолжим? — тихо кашлянул Том-старший, ставя зеркало на столик.

— Ох! — раздраженно закатил глаза Волан-де-Морт. — Давай быстрее!

Том-старший все еще не мог отбросить осадок эмоций, но сын казалось был в порядке, раздражен, но в порядке.

Зеркало показало дальнейший путь Тома Реддла — школьник после не стал возвращаться в приют, а направился к Мальсиберу. Там его уже ждали другие: Вальтер, Николас, Орион, Абраксас и Рафаэль. Последний казался самым взволнованным.

Ничего необычного — Том Реддл убил грязнокровку, используя Василиска. И этим доказал свою решимость и силу. А после и свой ум, когда отвел все подозрения от себя на Хагрида.

Для мальчишек, которым едва исполнилось 15 и 16 лет, что только болтали о великих свершениях — успех Реддла был головокружительным.

Но страха не была.

Даже Орион перестал волноваться. Он смотрел на Тома, пока тот рассказывал о том, что случилось в школе (он попросил их подождать, ибо такие разговоры в школе вести было нельзя) и благоговейно улыбался. Тогда Реддл не знал, что в голове Ориона появился план — он хотел сосватать свою старшую сестру Лукрецию за Тома.

Такие же мысли посетили остальных мальчишек — Рафаэль жалел, что у него нет ни сестры, ни брата; Николас вспомнил кузину; а Вальтер перечислял в уме имена всех чистокровных ведьм, с которыми был связан его род.

К несчастью, на шестом курсе они все получили категоричный отказ. Том Марволо Реддл презирал любовь. Он презирал все эти отношения.

А после убийства отца, он не желал больше носить его имя. И наедине, Вальпургиевы Рыцари называли его Волан-де-Морт или Лорд Волан-де-Морт.

— Они начали уважать тебя, — с легким восхищением прокомментировал Том-старший. — Тебе было приятно или смешно — когда те, кто хотел использовать тебя, стали уважать и восхищаться тобой? И почему таких молодых людей привлекают убийства?

Реддл-старший вдруг задумался и спросил:

— Ты из-за этого начал убивать? Потому что ты увидел, что за убийства тебя уважают больше? Чем больше смертей на твоих руках, тем больше твоя сила и власть?

Том раздраженно цыкнул:

— Прекрати меня анализировать. Вдруг заделался отцом?

— Я — твой отец. И у меня много времени. Никуда не спешу. Благодаря тебе, у меня есть все время, чтобы анализировать и думать.

Они смотрели, как Том успешно заканчивает школу, не ввязываясь в никакие проблемы. Но пока блестящий ученик Хогвартса говорил свою речь и благодарил преподавателей и директора школы; в его голове крутились бесчисленные планы. А его паутина уже начала заплетаться.

— Ты хотел умереть как магл? — вдруг спросил Волан-де-Морт, не поднимая глаз от зеркала.

Том-старший не долго думая ответил:

— Да.

— Жалко, — усмехнулся Волан-де-Морт. — Ты умер от Авады Кедавры.

— Да, — Реддл-старший не нашелся с ответом. Его сын был вспыльчив и часто говорил резкие слова, намеренно причиняя боль окружающим.

Зеркало перестало работать. Все закончилось на последнем дне в школе.

— Неважно, — вдруг сказал Том-старший с улыбкой, убирая зеркало. — Я немного знаю о твоей жизни в мире живых. О твоих делах.

— И? Понравилось? — саркастически спросил Волан-де-Морт. — Я убил кучу маглов, таких как ты. Так что ты не особенный.

— Тебе стоит следить за своим языком, грубиян.

— Ха!

Том Реддл-старший вздохнул и покачал головой. Повзрослевшие дети не меняются.

— Ты совершил много ошибок, — начал Том-старший поучающим голосом, и Волан-де-Морт раздраженно слушал его, — и сделал много неправильных выборов. Но раз сама Смерть дала тебе шанс начать жить заново — значит, ты этого достоин. Проживи достойную жизнь. Ты способен на невероятные вещи, — улыбнулся Том-старший гордой, отеческой улыбкой. — Главное не иди против того зеленоглазого мальчика. Против него у тебя нет шансов.

Волан-де-Морт удивленно посмотрел на отца.

— Откуда ты знаешь...? — начал Волан-де-Морт, а потом искренне рассмеялся. — Ты ему льстишь.

— Понимаю, — закивал головой Том-старший. — Хвалить его можешь только ты. Прошу прощения.

На это Волан-де-Морт не нашел, что ответить.

Том Реддл-старший кашлянул в кулак, скрывая улыбку, встал и быстро принес небольшую шкатулку. Сын от смущения мог закипеть как чайник, нет, как вулкан и уничтожить тут все.

— Что это? — спросил Волан-де-Морт, отвлекшись от разговора.

— Кольцо. Мистер Певерелл отдал его мне несколько дней назад, и я хранил его для тебя. Это, — Том-старший открыл шкатулку, — твоя душа, верно?

Волан-де-Морт посмотрел на серебряное кольцо с черным камнем со знаком Певереллов.

— Да, — признался Волан-де-Морт.

— Так чего ты ждешь? Забирай его. Просто... ты должен его съесть или совершить какой-то особый ритуал, чтобы душа в нем вернулась к тебе? — нервно спросил Том-старший, и осмотрелся в своем доме. — Где лучше проводить этот ритуал? Тебе нужен мел или кровь курицы?

— Откуда ты взял эти бредни? — искренне удивился Волан-де-Морт таким познаниям и видя испуганное лицо отца, неосознанно его успокоил: — Магия не такая кровавая.

И чтобы остановить поток вопросов, которым мог политься из отца, Волан-де-Морт взял в руки кольцо и тот растворился в искорки, похожие на маленькие Люмосы — и влетели в его тело, исчезая.

Ничего особенного не произошло. По крайней мере внешне. Но внутри Волан-де-Морт ощутил, как сердце застучало, отчего по всему его телу пробежала дрожь.

— И все? — как-то разочарованно спросил Том-старший.

Волан-де-Морт засмеялся.

— А ты так и будешь ходить в этом? — спросил Том-старший.

Волан-де-Морт хотел съязвить, но быстро остановил себя, и чуть задумавшись, спокойно спросил:

— А что?

— У меня есть потрясающий костюм, — воодушевился Том-старший. — Он тебе пойдет!

После того как Волан-де-Морт надел совершенно новый костюм, выполненный в магловском стиле, но при этом красивый и удобный, он почувствовал себя смешно, но не стал его снимать. После он пробормотал слова благодарности, надевая поверх костюма свою привычную черную мантию.

Больше здесь оставаться не было смысла — да и тем для разговора больше не оставалось. Отец не хотел обсуждать Меропу, Гонтов, или кого-либо еще. Реддл-старший стал настоящим отшельником после смерти.

Но благодаря инструкциям Кадма Певерелла он знал, что надо делать дальше — выйдя из дома, они отправились вниз по холму, прошли светлый лес, где снег оставшийся в тени сверкал как настоящие бриллианты, а птицы следовали за ними, провожая в добрый путь.

— Ты стал Белоснежкой? — пошутил Волан-де-Морт, услышав новую песню птиц.

— Я просто подружился со здешними птицами, и знаю каждого по имени. Меня беспокоит лишь пропажа Вэнди и всей ее семьи, — нахмурился Том-старший. — Они залетели за пределы моего леса. Такое иногда бывает. Но мне каждый раз грустно. Надеюсь с ними там все в порядке.

— Что с ними может случиться? — неосмысленно начал успокаивать его Волан-де-Морт. — За Грань бесконечна. Вернуться.

— Наверное, — улыбнулся Реддл-старший. — Лет через двадцать.

Волан-де-Морт не стал это комментировать.

Они наконец-то вышли из леса, и только тогда, Волан-де-Морт услышал звук быстрой реки. Словно непроходимая граница — она разделяла две территории. И между ними стоял каменный мост.

— Что это? Куда он ведет?

— В Обитель Гонтов, — сморщился Том-старший.

— Они что лезли к тебе?

— Нет. Это мост Реддлов. Ни Реддлы не могут пройти по ней. Мост между Обителями ассоциирует кровную связь.

— Ясно. Значит где-то там есть мост в Обитель Поттеров, — улыбнулся Волан-де-Морт.

— Да, твой зеленоглазый друг может быть там. У своих родственников.

— Не называй его так. У него есть имя.

— Лучше мне не знать его имя.

— Это работает, если ты спрашиваешь, и живая душа отвечает тебе.

— О! Отлично! — вздохнул Том-старший. — И как же его зовут?

— Гарри, — нежно улыбнулся Волан-де-Морт.

Том-старший впервые увидел такую улыбку. И она делала его сына еще красивее.

— Радует ли тебя, что тебе перешли мои гены? — высокомерно спросил Том-старший, уже зная ответ, даже без ответа сына.

— Не зазнавайся, — усмехнулся Том-младший. — Я красивее и выше тебя.

Том-старший лишь рассмеялся, не найдя аргументов для спора — его сын действительно был выше и привлекательнее его.

Волан-де-Морт поднялся на мост и, слегка повернувшись к отцу, который стоял позади него, помахал рукой.

— Пока... отец.

— Удачи, сынок.

Волан-де-Морт проходит мост, чувствуя легкость в душе. Его сердце наполняется умиротворением, словно в нем поселился отец — спокойный, размеренный и безмятежный. Это придаёт ему странную силу. Он не может до конца понять, что чувствует, но ему это нравится.

Сейчас он хочет найти Гарри. Когда туман рассеивается, он видит серебряные ворота Обители Гонтов. Едва он проходит через них, как слышит шум и крики. После тишины и спокойствия отцовского дома, Обитель рода матери кажется ему невыносимой. Но в этих криках он легко распознает два важных слова: "Живая душа".

— Гарри! — воскликнул Волан-де-Морт и взмыл над Обителью: маленькие Гонты бегали по улицам огромного города. Но что удивительно, крики и хаос царили только на одной стороне — за одним из холмов Обители, а за другим царила надменная тишина.

Волан-де-Морт не обратил на это внимания и быстро нашел Гарри.