Арка XVII. Глава 118. Крестный отец

Арка в центре поля домена "Шедар" загорелась и через нее начали проходить люди. В это время домен завораживал — темное небо над головой было усыпано бесчисленными звездами, на которые так любила смотреть Алексия Поттер; луна освещала далекие горы и освещала гладкое озеро, а ветер прогуливался на верхушках деревьев темного леса.

Но никто не замечал этой красоты, кроме Гарри — он поднял голову и посмотрел на прекрасные звезды, ощущая невероятное спокойствие и счастье. Букля взлетела с его плеча и скрылась за деревьями. Гарри прикрыл глаза — благодаря их духовной связи, он мог видеть глазами Букли, почти также, как и через связь с Волан-де-Мортом.

— Гарри... — услышал он неуверенный, грустный голос за спиной и обернулся.

Ребята из Ордена Солнца все еще были одеты в их парадные мантии, но удрученные, бледные лица не красили их, из-за чего казалось, что они пришли не со свадьбы, а собирались на похороны.

Адриан подошел к Гарри и потянул к дому.

— Тебе нужно немного отдохнуть, — прошептал он так, что никто не услышал его, кроме Гарри.

Урса помахала рукой застывшим на месте ребятам, и повела к дому. Гермиона, Рон и остальные Мастера шли впереди, недалеко от Гарри и поддерживающего Адриана.

Эрни смотрел на их спины, и ощущал странную дрожь в сердце, а тело отказывалось его слушать. Он не хотел идти туда. В этот дом. Ему хотелось просто развернуться и уйти, но Ханна схватила его за руку и Эрни увидел в ее глазах такой же страх. Они крепче сжали руки друг друга и пошли дальше, шаг за шагом к правде.

Точно также себя ощущали другие.

Невиллу было плохо — он чувствовал обиду и досаду, что они ничего ему не рассказали, но с другой стороны он прекрасно понимал, что Гарри был не обязан рассказывать ему все. Он знал о проклятии, но Гарри вел себя так уверенно и спокойно, что Невилл... Просто не верилось, что с Гарри может что-то случиться. Он ведь такой сильный.

Луна медленно шла за остальными, чуть опустив голову. В отличии от других, она могла видеть скрытые вещи. Но она редко лезла к людям с вопросами, и просто ждала, когда ей скажут. Но это не отменяло того, что ей было грустно и больно. Весь этот год она не могла прямо посмотреть на Гарри, не видя эту удушающую черную слизь, приевшуюся к руке Гарри. Но видя, что Гарри держится и улыбается — она улыбалась в ответ. Что еще она могла сделать? Видящие только видят. Но не могут лечить.

Теодор не хмурился, не грустил, не печалился и ему не было больно. И хотя он догадывался о состоянии Гарри Поттера... но долгая уверенность в силу Дамблдора и Темного Лорда сыграла с ним плохую шутку. Он мог видеть, как внимателен был Магнус Певерелл, Мастера, Дамблдор, Сириус, Римус, Гермиона и Рон — весь сегодняшний день на свадьбе. Они находили его через густую толпу и задерживали на нем взгляд — обеспокоенный, настороженный, грустный, нежный. А язык их тела явно указывал, что они готовы тут же подбежать к Гарри. Поэтому, Теодор тоже находил Гарри в толпе и внимательно за ним следил.

Лаванда тихонько плакала, создавая единственный звук в ночной тиши домена "Шедар", под аккомпанемент звуков природы. Девушка старалась сдержать слезы. Но ее сердце болело за Гарри. Он был таким уставшим. Тот самый всегда сильный, иногда наглый, уверенный Гарри, за которым она всегда чувствовала себя как за каменной стеной. Тот самый Гарри — чей облик приносил спокойствие одним своим присутствием. Почему именно Гарри пришлось пережить столько трудностей — с самого детства до этих лет? Ведь ему только недавно исполнилось 17 лет.

Родиться в семье, принадлежащей к тридцати семьям основателей магической Британии — означало лишь, что вся твоя жизнь будет посвящена величию рода. А Боунсы также играли роли в политической игре, пытаясь сохранить хрупкий баланс, чаще всего перевешивая его в сторону светлой стороны. И все это только ради порядка.

Сьюзен потеряла родителей, но не сильно грустила по их утрате. Но потерять мальчика, который всегда выбирал правильное, интуитивно, и просто потому-что он был хорошим; потерять мальчика, который в детстве потерял все, чтобы дать их миру спокойствие; потерять мальчика, который стал ей как старший брат... оказалось труднее, чем она могла представить.

Жар от алкоголя остыл, и Дафна безучастно шла за всеми. Хотя темная ночь и прохладный ветерок этого места чуть привели ее в себя. Но опьянение еще держалось, ощущаясь в кончиках ее пальцев, тяжелом ощущении в груди и ватных ногах. Но она упрямо шла дальше, особо не обращая внимания на сонливость и тяжесть. В голове что-то неприятно гудело. Смерть была привычна для Дафны, для каждого Гринграсса. Каждый член прямой линии Гринграссов с рождения чувствовал нависший над ними смертельный меч. И это чувство сопровождало их на протяжении всей жизни. Когда умерла Сивилла Трелони и Дафна принесла один из подготовленных гробов — она впервые остро осознала, что смерть неизбежна и она приходит, а потом их тело погребают в тот самый гроб, который она выбирала и больше от него ничего не остается. Неужели... такое случится и с Гарри?

Симус чесался — страшная сцена с почерневшей рукой Гарри словно преследовала его, вызывая невыносимый зуд на той же стороне своей руки. Хоть Гарри и сказал, что все им расскажет, когда они прибудут к нему домой — но тех взглядов между Гермионой и Роном, слова Джинни, забота Мастеров... все это будто намекало... намекало на что-то отчаянное. А что может быть хуже смерти? Когда человек просто... уходит... и все...

Дин знал Гарри с первого курса. Эти воспоминания были настолько яркими, что Дин не смог бы забыть Гарри, даже если бы ему приказали. Хотя Гарри Поттер не был центром вселенной, иногда Дину казалось, что Гарри все время бежит, чтобы удержать землю. Так было на первом курсе, и так продолжалось сейчас.

Блейз не хотел признавать, что привязался к Гарри и уверенно мог назвать того своим другом. Гарри Поттер — хороший друг и прекрасный лидер. Если бы только не его импульсивность. Блейз про себя посмеялся, подумав, что после занятий с Дамблдором — Поттер стал лучше, спокойнее и терпимее. Но сейчас, ему не хотелось идти за этим до жути спокойным парнем, когда он знал, когда все они знали, что он может умереть. Лучше бы Поттер кричал, рыдал, не признавал этого и пытался отнекиваться. Он был готов услышать успокаивающую ложь из его уст, лишь бы у него была надежда. Но какая надежда, если Поттер так спокоен?

Джинни была зла. Она часто злилась. И даже привыкла. Кто что ей скажет? Она не виновата, это все ее внутренний огонь. Джинни сжала кулаки и вспомнила про очищающий огонь рода Уизли. В ней вдруг загорелась надежда. Однако она быстро угасла. Этот вид пламени слишком своенравен, непостоянен и непослушен — она не может справиться даже со своим огнем, как же ей удастся обуздать пламя, способное очистить от проклятия? Джинни была уверена в своих силах, но только не тогда, когда речь шла о жизни другого человека. Если она сделает что-то не так... Гарри может просто превратиться в пепел. И кто даст ей разрешение на попытку? Она им даже не овладела, и не факт, что овладеет даже через двадцать лет.

***

Увидев внушительных размеров дом Гарри, некоторые не удержались и восхитились им:

— Какая красота! — воскликнула Лаванда, пораженная садом, за которым видно тщательно ухаживали.

— Да, — протянул Блейз, — а ты и правда оказался богат. Чего Астория там болтала? Глупости.

— А сколько у тебя домов? — спросил Симус.

— Больше, чем следовало бы, — ответил Гарри.

— Это как? — не понял Дин.

— Половина домов должна была перейти другим членам рода Поттер. Однако многие из них покинули мир раньше срока, а у других не было детей и наследников. В итоге все дома вернулись в собственность рода. Из-за чего я получил внушительный список собственности, как последний Поттер.

Слова Гарри вызвали у ребят грусть и удивление, почти шок, от понимания — насколько же одинок Гарри. Они знали, что у Поттеров были кровные враги, но до сегодняшнего дня они не представляли себе, что вражда дошла до того, что в огромном роду основателей остался всего один семнадцатилетний юноша — их Гарри.

Как только они вошли в дом, Гарри вызвал своего эльфа Добби, и тот проводил ребят в гостиную. А сам Гарри и другие поднялись наверх.

— Мне надо переодеться, если вам что-то нужно, скажите Добби, он все устроит.

Они расположились в креслах и на диванах в просторной гостиной, окруженные живописными картинами, под треск огня в камине. Ожидание длилось невыносимо долго.

***

В это время на втором этаже, Гермиона и Рон разговаривали с Гарри.

— Я не вижу веских причин рассказывать им всю правду, — высказалась Гермиона.

— Согласен, — кивнул Рон. — Зачем это? Что это даст? Это вообще не их дело.

— Они беспокоятся, — спокойно ответил Гарри, доставая из пространственного кольца свою трость и прижался спиной к стене, чуть вздохнув от усталости. — И я не хочу делать им больно своим равнодушием и недоверием. Я важен для них. Я их Лидер.

Рон вздохнул и отвернулся, глядя из окна на лес домена, а Гермиона упрямо сжала губы и не согласилась:

— Это не причина. Твоя ситуация серьезнее, чем кажется. Нам не стоит впутывать их в противостояние с Бабенбергами.

— Я и не собирался. Просто я должен объяснить им все и успокоить.

— Как ты успокоишь их, когда они узнают правду? — спросил Рон.

— Я смягчу ее — правду.

Гермиона и Рон переглянулись, и посмотрели на спокойного, уверенного, даже в таком слабом состоянии друга и увидели в его глазах решимость и осознание. Он понимал, что делает и уже все решил.

— Я послушаю тебя, ты главный, — согласился Рон.

— Если ты так решил, — Гермиона взяла его за левую руку и чуть сжала его пальцы, — но ты все равно не обязан, Гарри.

— Я знаю, Гермиона, — улыбнулся ей Гарри. — Пойдемте.

— Ха, — усмехнулся Рон. — Ага. Пока они не взорвались от ожидания.

***

Казалось, что прошли часы, прежде чем дверь открылась. Первой в гостиной появилась знакомая трость с головой оленя, а затем и хозяин дома в свободной футболке и спортивных штанах. За ним вошли Рон и Гермиона, и прикрыли дверь.

Ребята тут же встали, освобождая свои места для Гарри. Но Поттер со смехом попросил их сесть обратно. С хлопком в комнате появился эльф Добби, вновь удивляя некоторых своим представительным видом — тот перенес из других комнат три кресла, одно из которых, предназначенное для Гарри было самым вычурным. Гарри поглядел на Добби, вздохнул и сел на этот "трон".

И как только Гарри сел — Орден Солнца сорвался.

— Так что с тобой? — спросил Эрни.

— Это излечимо? — была полна надежд Ханна.

— Что это вообще такое? Оно что растет? — с ужасом спросил Блейз.

— Что случилось за это лето? — в голосе Дина чувствовалась дрожь.

— Я видела шрамы на твоих плечах и еще один шрам на груди! Что, драклл тебя побери, с тобой случилось, пока мы не видели? — взорвалась Джинни.

— О, Гарри! — зарыдала Лаванда. — Тебе не больно? Это выглядит так больно!

— Что за зелья ты принимаешь? — Сьюзен казалась была готова провести аудит всего процесса лечения Гарри, прямо здесь и сейчас.

— Это та гарпия тебя прокляла? — задергался Симус. — Хотя нет... У тебя рука была черной уже давно. Значит тут что-то другое...

— Чем я могу помочь? — искренний Теодор мог бы напугать, если бы не взбудораженная толпа.

Тут вдруг раздался громкий плач и ребята замолчали, а Гарри только поднявший руку, чтобы всех успокоить, уставился на Дафну. Рон дернулся с места и подошел к ней, пытаясь ее успокоить. Гермиона протянула ей платочек. Но Дафна продолжала плакать. Если бы не легкое опьянение, Гринграсс непременно взглянула бы в зеркало, чтобы проконтролировать свой внешний вид во время рыданий. Но сейчас она не могла за собой следить: из-за этого слезы текли по ее красному лицу, и девушка шумно втянула соплю в нос.

Гарри не знал, смеяться ему или тоже поплакать с ней за компанию.

— Не плачь, Дафна. Я не умираю. Вот увидишь, я еще на твои похороны приду.

Дафна посмотрела на него сквозь слезы и быстро прошлась по всей его фигуре, охрипшим голосом заявив:

— Только не в этой одежде.

Рон отвернулся, стараясь скрыть рвущийся наружу хохот. Гермиона решила скрыть смех кашлем и тяжело закашлялась.

— Да... — вздохнул Гарри, откидываясь на спинку "трона". — Ты не меняешься. Хорошо, обещаю, я напялю на себя лучший свой наряд.

Гарри поднял взгляд на остальных и заметив, как они открыли рот для нового витка вопросов, быстро поднял руку и утихомирил эту толпу. Рон и Гермиона сели по левую и правую сторону от него, молча ожидая, что будет дальше. Но надеясь, что все закончится побыстрее — Гарри нужно было на отдых.

— Я не умираю, — попытался успокоить всех Гарри, не все ему поверили, и ждали что он скажет дальше. — Но я и правда на грани смерти.

Лаванда громко шмыгнула и отвернулась, чтобы вытереть слезы.

— Я прохожу лечение от проклятия...

— Черная магия, — сказал Теодор, — это проклятие черной магии. Какое лечение можно пройти от такого проклятия?

— На моей стороне великие умы Британии. Тебе не стоит волноваться, Теодор.

Теодор неопределенно хмыкнул.

— А это опасно? — Эрни задумался. — Разве такой тип магии не пожирает человека изнутри?

— А ты откуда это зна... взял? — спросил Рон.

— Я читаю книги, и родился в чистокровной семье, конечно я знаю, — ответил Эрни. — К тому же, многие начали интересоваться — что же такое черная магия, после твоих статей в "Придире".

— Неожиданный исход, — поглядел на Эрни Гарри. — Да. Это проклятие черной магии, которое может как сделать меня сквибом, в лучшем случае, так и превратить меня в мертвеца.

— Ты же сказал, что не умираешь! — закричала Джинни.

— Я не умираю, — повторил Гарри и устало прикрыл глаза.

— Гарри сказал то, что может. Его самочувствие волнует многих, — встала Гермиона, — но сейчас он проходит через трудную стадию лечения, из-за чего быстро устает. Я понимаю, что у вас много вопросов. Но это может подождать. К тому же, Гарри все объяснил — он не умирает, просто в тяжелом состоянии из-за этого проклятия. Все излечимо и скоро ему станет лучше. Вам стоит быть терпимее и спокойнее, не беспокоя Гарри, — холодно сказала Гермиона. — И не накидываться на него с вопросами.

— Мы же беспокоимся, — встала со своего места Сьюзен. — Это нормально для друзей.

— Ваше беспокойство ничего не решит, — жестко ответила Гермиона.

— Не ругайтесь, — попросила Лаванда.

— Мы не ругаемся, — вздохнула Гермиона и посмотрела на Гарри, тот ободряюще ей улыбнулся и Гермиона села на место.

— Все хорошо, ребята, — улыбнулся всем Гарри.

— А чем мы можем тебе помочь? — спросил Симус.

— Мне ничего не нужно, — посмеялся Гарри, вспоминая о том, что Волан-де-Морт оставил ему множество предметов, способных исцелить любого, и о целой команде целителей, которые всегда рядом. — Я окружен множеством людей, которые заботятся обо мне. Вам не о чем беспокоит... А?!

Дверь с грохотом распахнулась.

Неожиданный гость был окутан легким черным туманом, и одет в темную мантию. Он шагнул к Гарри и светящиеся камни осветили его красивое лицо, когда туман исчез — это был Магнус Певерелл.

— Во... Магнус? — удивился Гарри и вздрогнул, заметив блестящий взгляд красных глаз. Гарри быстро встал и потянул его, чтобы Магнус встал спиной к ребятам и спросил: — Что случи...

— Почему ты не отвечал? — напряженным голосом спросил Магнус, обводя взглядом всю фигуру Гарри, и сжав его плечи. — Я подумал... что... Почему не отвечал?! — разозлился под конец Волан-де-Морт.

Гарри даже и не думал испугаться, а только виновато улыбнулся, и потянул Волан-де-Морта прочь из комнаты, маша рукой ребятам.

— Я сейчас подойду, а пока вы остав...

— Что? — Магнус обернулся, и у Гарри екнуло сердце, глаза Волан-де-Морта в образе Магнуса все еще горели красным. Гермиона и Рон бы не испугались, а вот на счет остальных он был не уверен и беспокоился.

Реакция на красные глаза Магнуса у ребят из Ордена Солнца была разной — Теодор встал и уважительно посмотрел на него, не обращая особого внимания на глаза; гриффиндорцы и пуффендуйцы вздрогнули, напуганные таким проявлением темной магии, что казалось буквально текла в крови Магнуса Певерелла. Знающие Невилл и Джинни тоже немного испугались, но быстро пришли в себя. Луна оказалась почти такой же спокойной, как Теодор — она даже приветственно помахала Магнусу как старому приятелю. Блейз неосознанно вздрогнул, но больше восхищенный таким внешним проявлением темной магии, чем страхом. А Дафна все еще была чуть пьяна, и реагировала медленнее остальных, отчего девушка только подумала, что Магнусу идут красные глаза.

— Что они здесь делают? — недовольно спросил Волан-де-Морт у Гарри.

— Пришли в гости, — ответил Гарри, и обратился к Гермионе и Рону: — Останьтесь с ними, пожалуйста. Уже поздно, — Гарри посмотрел на свой орден, — вам наверное лучше переночевать у меня.

— Не стоит! — фыркнул Магнус, возвращая глазам привычную синеву. — Дети должны ночевать дома и не мешать хозяевам.

— Ты чего раскомандовался? — возмутился Гарри, но Магнус закрыл его лицо рукой и неторопливо продолжил, угрожающе говоря Ордену Солнца:

— Гарри нужен отдых и покой, и он устал. Все по домам!

— Но постойте... — сделала шаг вперед Сьюзен, и быстро отступила, встретив недовольный взгляд Магнуса.

— Стоит послушать мистера Певерелла, — сказал Теодор, — нам и правда лучше оставить Гарри. Он уже рассказал нам все, что мог.

— Чего это? — возмутилась вдруг Джинни, с яростью глядя на Магнуса. — Захочу — останусь! Это дом Гарри, а не твой!

— Я не буду спорить с малышней, — презрительно фыркнул Магнус, и отвернулся от нее и вышел в коридор. — О! Какие люди!

Гарри обернулся и увидел Северуса Снейпа в коридоре первого этажа, около лестницы. В руке тот держал свой чемоданчик с зельями. И встретил чересчур радостного Магнуса недоуменно-испуганным взглядом.

— Отлично! — хлопнул Магнус, поглядев на ребятишек. — Профессор Снейп здесь, — и обратился к Снейпу: — Делай свою работу и отведи каждого по домам.

— Что...? — растерялся Снейп и увидел за спиной Магнуса студентов Хогвартса. — Что?

***

В конечном итоге, Гарри не смог переспорить Волан-де-Морта, Снейп не смог ему отказать, а ребятам пришлось с криками и недовольствами отправиться со Снейпом по домам.

Мастера стояли у лестничного пролета и смотрели на веселье сверху, и не планировали вмешиваться, тихо переговариваясь друг с другом и посмеиваясь.

— Ты что делаешь?! — взорвался Гарри, стукнув Волан-де-Морта по спине.

Гермиона и Рон переглянулись, и тихо прошли к лестнице, а затем быстро поднялись по ней. Лишь бы оказаться подальше.

— Я чуть с ума не сошел, когда не нашел тебя в свадебном шатре, и в Уизли-мэноре! — закричал Волан-де-Морт. — Ты просто исчез!

— Я был с Адрианом, зачем так беспокоиться?

— Откуда я знал, что ты с Певереллом? — раздраженно спросил Волан-де-Морт. — И что ты делал со своим Орденом так поздно? Ты же устал! Тебе нужен отдых! А ты еще собрался поиграть в радушного хозяина. Проведи им экскурсию и приготовь панкейки на завтрак. Почему бы нет?

— Ох! — разозлился Гарри, и не желая больше продолжать этот странный разговор, пошел к лестнице.

— Ты куда?!

— Спать! — крикнул Гарри и состроил рожу, иронично отметив: — Я же устал.

Волан-де-Морт от возмущения потерял дар речи. Но это не остановило его — он пошел за Гарри, и только когда Гарри с грохотом закрыл дверь своей прямо перед его носом — успокоился и вздохнул.

— Вот так гораздо лучше, — с чувством превосходства произнес Темный Лорд, явно удовлетворенный результатом.

***

Волан-де-Морт не мог в полной мере ощутить боль, неосознанно разделяемую с десятками людей. Он по-своему переживал эти дни. И выбрал действие, вместо эмоций.

Он использовал все свои связи и знания, чтобы найти любые возможные способы спасти Гарри Поттера. Потому-что этот мальчик... оказался невероятно дорог для него. И он с легкостью это признавал.

Волан-де-Морт никогда не лгал самому себе. И не любил ходить вокруг да около.

Он хотел, чтобы этот светлый мальчик, его Путеводитель по человечности, заклятый союзник и магический брат — жил. И жил как можно дольше. Чтобы количество счастливых лет превысили последние его годы, полные лишений и страданий. Чтобы каждый последующий день был наполнен лишь радостью и благополучием.

Волан-де-Морт не знал, что способен на такие эмоции. Не знал, что может искренне желать такого человеку. Но Гарри был другим.

В домене "Шедар" рано утром было невероятно тихо. Либо это он проснулся так рано. Сова Поттера как раз влетела в окно комнаты Гарри, после ночной прогулки по лесу.

Волан-де-Морт вспомнил свой крестраж-медальон.

Деформированный медальон предка все еще был у него — он ощущал его холод, и не ощущал жизни — даже через мантию. И она казалось сдавливала его сердце, о котором он и забыл.

Волан-де-Морт соврет, если скажет, что не сожалел о сделанном: он жалел, что потерял знак своего прославленного рода, но не жалел о той помощи, которую оказала частичка его души для Гарри. Для его верной подруги.

Он мягко провел по левой руке, где ощущалась теплая змеиная кожа его фамильяра. Темный Лорд приподнял рукав мантии, и выпустил свою любимицу погулять — и та счастливо поползла к озеру. Хладнокровная красавица Темного Лорда давно не купалась в таком прекрасном озере и была очень счастлива, окунувшись в холодную воду.

Волан-де-Морт недолго стоял на улице, под окном Гарри Поттера. Когда первые лучи солнца коснулись его головы — он зашагал к дому, не ожидая встретить по пути еще одну раннюю змеюку.

Том Слизерин вызывал у Волан-де-Морт одни только темные эмоции и желания. Как было бы хорошо, если бы тот просто исчез, вернулся в свое пространство и время, да как можно скорее. И не мозолил ему глаза.

Слизерин отвечал тем же.

Встретившись на улице, они обменялись взглядами, полными раздражения и презрения — и благоразумно прошли мимо.

Последующую неделю Волан-де-Морт провел в домене "Шедар", подальше от новостей, что вызывали у него одно лишь негодование. Ни одно из нападений черных магов не приблизило их к разгадке — где же находится их штаб-квартира? Какой смысл тогда выслушивать одни и те же донесения об "играх" падальщиков? Никакого.

Нередко он проводил время с Гарри в непринужденных разговорах. Поттер довольно быстро успокоился и тепло "принял" его обратно. Но смотрел на него с такой добродушной, снисходительной улыбкой, будто перед ним не Темный Лорд, а непослушный ребенок. Это бы разозлило Темного Лорда, если бы так не забавляло. Ему нравились небольшие подколки в их разговорах. Ему нравилось разговаривать с Гарри.

Пока в один день... Гарри не упал.

— Я говорю тебе, это не сработает, — спорил с ним Гарри, усевшись в кресло с ногами, и болтая в руке магловскую ручку, которыми вел свои расчеты. Так как Гарри не разрешалось использовать магию, Волан-де-Морт нашел для него занятие, которое смогло бы отвлечь Гарри. И у него получилось.

Они сидели в кабинете Поттера. Вдвоем. У каждого в руке был свой пергамент.

Волан-де-Морт нашел уравнение для одного ритуала, которое могло бы передать проклятие Гарри кровному родственнику.

Гарри об этом не знал. Он просто все просчитывал.

И Волан-де-Морт пока не собирался рассказывать тому, что за расчеты они ведут. У него уже давно согрел этот план. Ни одно из решений Мастеров и Дамблдора не помогало Гарри. Если бы не Букля — то Гарри все еще лежал бы в той холодной ванной, наполненной зельем, как какая-та рыба в аквариуме.

Со стороны Поттеров у Гарри родственников не осталось... он был одной из причин. Но вот со стороны матери было аж два человека — его ужасная тетя-магла и кузен-магл. Разве они не испортили жизнь Гарри? Пусть тогда заплатят за свое поведение. Он не забыл, что Дурсли пытались заковать Гарри в мире без магии, лишь бы он был "нормальным". Таких людей Волан-де-Морт ненавидел больше всего.

Он не собирался сразу воплощать в жизнь свою затею.

Волан-де-Морт раздраженно цокнул, думая о Мастерах, которые точно стали бы препятствовать ему.

— Это ты мне сейчас цокнул? — разозлился Гарри.

— Нет! Я зол на падальщиков, — быстро ответил Волан-де-Морт. — Ты закончил?

— Я тебе говорю, эта часть не сработает, — упрямо повторил Гарри, стукнув ручкой по пергаменту.

— Почему же? — Волан-де-Морт проверил расчеты и остался доволен — магловский родственник Поттера бы точно умер под конец ритуала, а Гарри остался бы полностью здоров. Чем не прекрасный исход? — Что тебе не нравится?

— Одна сторона умрет, не видишь?

— И что в этом плохого? — искренне удивился Темный Лорд.

— В том, что лучше обойтись без жертв, раз это ритуал спасения, — Гарри что-то начал черкать в пергамент.

А Волан-де-Морт удивленно посмотрел на Гарри.

Неужели... он догадался? Но как?

Поймав взгляд Волан-де-Морта, Гарри обреченно вздохнул и прекратил писать.

— Думал я не пойму что это за ритуал?

Волан-де-Морт промолчал.

Это было красноречивым согласием.

— Забыл, кто меня учил? — усмехнулся Гарри, его глаза заискрили озорством.

Волан-де-Морт быстро понял о чем он и довольно улыбнулся. Но все-таки почувствовал небольшую досаду.

— Не трогай мою тетю, — пригрозил Гарри.

— А зачем тогда ты продолжаешь расчеты? — Волан-де-Морт бросил пергаменты на стол, и недовольно скрестил ноги.

— Хочу найти способ, который оставил бы обоих людей в живых.

— Это невозможно. Ритуал подразумевают за собой жертву одного ради другого. Ясно же.

— Да-да, — кивнул Гарри, продолжая что-то писать и чертить, — конечно. Что еще надо ожидать от предложенных тоб... Ах... Что за...

И тогда случилось то, чего он боялся — Гарри упал.

Волан-де-Морт поймал падающее тело Гарри, и прижал к себе, ощущая ужасный жар, проходящий через его холодную кожу.

В тот момент сердце Волан-де-Морта, о котором он и забыл — кажется на миг перестало стучать... и мир остановился.

Но на самом деле прошла лишь секунда.

А в следующую Волан-де-Морт влетел с Гарри на руках к Мастерам и закричал:

— Быстрее!

***

Время тянулось слишком долго.

Волан-де-Морт тонул в нем.

Он неподвижно стоял в коридоре почти весь день, не в силах пройти через дверь недалеко от него.

Слизерин и Певерелл вышли из комнаты.

Волан-де-Морт повернулся к ним и застыл.

— С ним все хорошо, — мягко сказал Адриан.

Волан-де-Морт ответил не сразу. Том уже потянул Адриана в сторону их комнаты, когда они услышали холодный голос Реддла:

— Я никогда больше не услышу его голос?

Адриан и Том пораженно обернулись.

Волан-де-Морт посмотрел на Адриана, в его зеленые глаза и вспомнил мальчика, который выставил свою руку, чтобы не сделать ему больно; мальчика, который готов был довериться ему после всего, что между ними произошло; мальчика, который увидел в нем человека, а не монстра; мальчика, который подарил ему часы на совершеннолетие, по традиции магов, которую он пропустил; мальчика, что заменил ему родственников.

Том в неверии смотрел на Волан-де-Морта и посмотрел на своего любимого. Взгляд Волан-де-Морта вызывал у него иррациональный страх — словно тот, отчаявшийся в своем горе, отнимет у него Адриана.

Они были на это способны.

Он знал это.

Потому-что они были одним человеком.

Но Волан-де-Морт ничего не сделал.

— Я никогда больше его не увижу.

Волан-де-Морт отвернулся от них, потеряв к ним всякий интерес и подошел к окну, глядя на луну.

Напряжение медленно сходило с Тома.

Он понял, что случилось.

Волан-де-Морт хотел Гарри Поттера.

Он понимал.

Потому-что они были одним человеком.

Том взял руку Адриана и потянул.

***

19 августа, 1997 года

Сириус прибыл в домен "Шедар" как только услышал, что случилось с Гарри. Гарри спал. Спал дольше, чем раньше. Он проводил в мире снов по два-три дня, и просыпался как ни в чем не бывало.

Проклятие на руке не давало о себе знать — но обманчивое спокойствие только нервировало всех.

Адриан смотрел, как Сириус входит в спальню Гарри и задумался.

Последние дни он провел в бесконечных размышлениях.

Он нашел один способ — но Гарри бы никогда не согласился.

А Адриану не хотелось идти против него.

Потому-что он мог понять Гарри.

Он бы тоже не согласился.

Этот ритуал оставался в самом конце списка Адриана, несколько раз зачеркнутый. Но казалось, даже так, он оставался там — записанный в самом сердце. Отчего он чувствовал себя не очень хорошо — словно он предавал не только себя, но и Гарри.

Адриан подошел к окну.

Глаза уставились на горизонт за окном — но уходящее солнце не могло ответить на мучивший его вопрос. Ибо только Смерть знала ответы на все вопросы.

— Смерть... — прошептал Адриан, его зеленые глаза заискрились, ожили и засияли. — Смерть. Смерть может помочь Гарри.

Адриан ворвался в спальню Гарри, испугав Сириуса и Гарри, и радостно закричал:

— Я знаю как спасти Гарри!

— Как? — Сириус стремительно встал, чуть не упав, но удержался на месте.

— Он должен умереть!

***

24 августа, 1997 года

— А в нем есть еще одна интересная функция, — Волан-де-Морт указал на зеркало, стоящее в комнате Гарри.

Гарри лежал в своей комнате, пытаясь сделать вид, что он спокоен, но его иногда потряхивало от нервов. Разговоры с Волан-де-Мортом неожиданно успокаивали. Последние два дня они вели пустые разговоры ни о чем. Ну, они считали их пустыми — хотя обсуждали все, кроме проклятия и способа, который предложил Адриан.

— И что это? — спросил Гарри.

— Она может спасти человека, — сказал Волан-де-Морт с тонким желанием похвастаться своей модификацией. — Я добавил. Работает скрытое место для защиты. Маг может зайти внутрь, пройдя через зеркало, но не выходя на другую сторону, остаться в зеркальном пространстве. Отличное средство защиты.

— А что если зеркало разобьется? — метко заметил Гарри.

— Он переместится на другую сторону.

— А если и то разбилось?

— То он остается в зеркальном пространстве, пока одно из зеркал не починят.

— Опасно.

— Да, — с досадой сказал Волан-де-Морт. — Я не учел все возможные сценарии.

— Ты вероятно спешил, — хмыкнул Гарри с озорной улыбкой.

— Так и есть, — усмехнулся Волан-де-Морт. — Какое сегодня число?

— 24 августа, — быстро ответил Гарри, бросив взгляд на календарь, который он поставил у кровати, чтобы видеть отмеченную дату — 31 августа.

— Завтра должен родиться ребенок Беллатрисы и Родольфуса.

— О! — воскликнул Гарри. — Круто! Ты пойдешь?

— Да. Они хотят, чтобы я стал крестным отцом ребенка, — Волан-де-Морт сказал это с какой-то обреченностью. — Не смог отказать во второй раз.

— Самый страшный крестный отец в мире, — протянул Гарри с весельем, и уловив смысл последних слов Волан-де-Морта, с интересом спросил: — Что ты имеешь ввиду?

— Рафаэль хотел, чтобы я стал крестным отцом его детей, любого, как я понял, — ответил Волан-де-Морт. — Но меня это не интересовало. Я просто не ожидал, что он будет так опечален моим отказом. Поэтому я учил его сыновей, когда те чуть повзрослели. А потом и Беллатрису.

— Так ты их учитель? Настоящий учитель? Прямо как я и Дамблдор?

— Ну... — услышав имя нелюбимого старика, Волан-де-Морт сморщился, что на его змеином лице выглядело довольно комично. Так считал Гарри. — Да. Они мои личные ученики. Я также учил Барти. И немного Регулуса.

— Острые углы? — спросил Гарри, намекая на Регулуса и его предательство.

— Нет, — спокойно ответил Темный Лорд. — Меня это уже не волнует. Я даже готов простить Северуса.

— Вау! — Гарри зааплодировал.

— Лорд Волан-де-Морт милостив.

— Оу, не говори таким тоном, меня сейчас стошнит.

— Я буду милостив, грубиян.

***

27 августа, 1997 года

Родовой замок Лестрейнджей

Графство Шропшир

Род Лестрейнджей издавна обосновался в западных землях Англии, на границе с Уэльсом, в суровом и полувоенном графстве Шропшир. Этот край с древности славился своими оборонительными укреплениями и многочисленными замками, хранящими память о пограничных войнах.

Именно здесь, среди холмов и диких лесов, был возведен родовой замок Лестрейнджей — мрачная и величественная крепость, стоящая на обширной уединенной территории, окруженной магическими ловушками и иллюзорными лабиринтами. В отличие от утонченных садов Малфоев, владения Лестрейнджей внушали страх и уважение: здесь не было места показной роскоши.

Трехэтажный замок был построен из темного камня, и более похож на форпост, чем на дом — особенно если учесть военное поле, раскинувшееся за замком.

Изнутри родовой замок таил в себе множество секретов и опасностей, которые запросто могли обрушиться на самих хозяев, если те хоть на долю секунду покажут свою слабость. Дом был жесток, как и сам этот воинственный род.

Коридоры родового замка были украшены не гобеленами, а оружием — от старинных мечей до артефактов, зачарованных в древние времена. На портретах — суровые мужчины с гордо поднятыми палочками и закованными в доспехи женщинами, чьи взгляды исполнены решимости.

Даже когда мимо них пробежала хозяйка родового замка, они оставались безмолвны. Но не не лишали себя удовольствия наблюдать за происходящим.

Сегодня Лестрейнджи ожидали почетного гостя. И с самого утра эльфы заново и заново убирали дом, приводили в порядок каждую комнату, и добрались до тех помещений, куда уже давно не ступала нога хозяев.

Беллатриса пробежала по коридору первого этажа, держа в руках пергамент, край которого развевался позади нее.

— Быстрее! Быстрее! Милорд скоро прибудет!

Рафаэль сидел в гостиной, где собирались принимать Темного Лорда, и тяжко вздыхал, обиженно бубня что-то под нос.

— Увидь тебя кто, подумали бы что ты ждешь своего отца.

— Это будущий крестный отец моего ребенка! Он мне самой как отец! — ответила Беллатриса. — Рабастан! Ох, мое чудо! — Беллатриса подбежала к младшему Лестрейнджу и взяла из его рук малыша. Тот был укутан в лучшее одеяло, руны внутри одеяла шила сама Белла, желая, чтобы ее счастье было под надежной защитой с самого своего первого появления в этот мир.

Давний страх все еще жил в ее сердце.

Потерять своего ребенка для матери... она не хотела об этом думать.

Родольфус вошел в гостиную, готовый встречать гостя, и, увидев Беллу, воркующую с их сыном, подошел к ним и нежно приобнял ее.

Рабастан сел рядом с отцом и закатил глаза.

— Откуда в нем столько нежности? Что-то я не замечал такого в тебе.

— Ты меня сейчас назвал бесчувственным? — возмутился Рафаэль. — Я твой отец.

Рабастан посмотрел на него как на идиота.

— Конечно. Я это знаю.

— Лучше бы ты относился ко мне соответственно.

— Зачем? — посмеялся Рабастан. — Я уже вырос. Ты же не хочешь вдруг обнять меня и накормить с ложечки?

— Я никогда так не делал.

— Вот этим ты меня удивил, — хмыкнул Рабастан.

Рафаэль вздохнул.

Один сын после женитьбы стал послушен одной жене, а второй сын никогда не слушался.

Одно радовало Рафаэля — оба его сына выросли сильными магами и никогда его не разочаровывали. Всяко лучше, чем Люциус.

Рафаэль вспомнил своего друга Абраксаса и легкая грусть отразилась в его глазах... всего на долю секунды, и вскоре исчезла, сменившись привычным холодом.

— Гость прибыл! — оповестил всех эльф.

Рафаэль и Родольфус вышли из дома, готовые встречать своего Милорда. Тот появился в клубах темного тумана, с легкостью пройдя все ловушки при входе. Деактивировать их было бы неуважением к Темному Лорду. Да и Рафаэль знал — как Волан-де-Морту нравилось преодолевать защиту. Он относился к ней как к небольшой задачке, доставлявшей ему искреннее удовольствие.

И правда Волан-де-Морт появился в истинном обличии, весьма довольный, почти что счастливый.

От этого вида Рафаэль невольно улыбнулся и тепло поприветствовал гостя.

Пройдя через коридоры, наполненные оружием и портретами величественных предков — Волан-де-Морт прошел в гостиную, где его уже встречали Рабастан и Беллатриса, с ребенком на руках.

— Не будет ли никаких проблем? — неожиданно спросил Волан-де-Морт, поглядев на сморщенное личико младенца с редкими темными завитками, выглядывающими из его шапочки.

— О чем вы? — не понял Родольфус.

— Ему всего два дня.

Смысл слов Волан-де-Морта дошел до них не сразу.

Но когда до Лестрейнджей дошло — они были так поражены, и так счастливы, что готовы были один за другим хлопнуться в обморок. Но крепкое телосложение, ясный ум и сильное магическое ядро — не подходили для такого. Они просто засияли, не в силах передать всю свою благодарность заботе Милорда к их наследнику.

— Я признательна вам, за такую заботу, Повелитель, — еле сдержала слезы Беллатриса.

Волан-де-Морт усмехнулся.

— Ладно, вижу, все в порядке.

— Конечно! — сказал Рафаэль. — Мой внук родился крепким малышом. Как все Лестрейнджи.

— Как вы нарекли его? — спросил Волан-де-Морт, подходя к Беллатрисе, чтобы внимательнее посмотреть на ребенка, решив оставить при себе мнение о его уродстве. Волан-де-Морт не знал, что первые несколько дней младенцы бывают такими. Его никогда не интересовали дети.

— Бенджамин Родольфус Лестрейндж, — ответила Беллатриса, с любовью посмотрев на своего сына.

— Хорошее имя, — похвалил Волан-де-Морт. — Начнем?

— Вы не хотите сперва отобедать, учитель? — спросил Рабастан. — Мы подготовили для вас...

— Не стоит, — поднял руку Волан-де-Морт. — Я пришел сюда ради этого малыша.

Родольфус довольно улыбнулся, чувствуя гордость — сам Темный Лорд станет крестным отцом его сына. Его сына.

Рафаэль вытащил свою палочку, готовый стать свидетелем сегодняшней церемонии. Чего он возможно ждал так же сильно, как и будущего правления своего Лорда.

Родольфус и Беллатриса встали рядом, держа сына в общих объятиях.

Рабастан следил за церемонией с легкой улыбкой и предвкушением.

Рафаэль взмахнул палочкой — свет свечей потускнел, укрыв их мягкой полутьмой.

Рабастан протянул руку и подал Волан-де-Морту ритуальный кинжал. Им он должен был пустить себе кровь и провести ей по лбу мальчика.

Волан-де-Морт подготовил кинжал, готовый отвечать на вопросы.

— Том Марволо Реддл, именуемый также как Лорд Волан-де-Морт, Темный Лорд магической Британии, — торжественным голосом начал Рафаэль, из кончика его палочки вытянулась красная нить, и обвилась вокруг запястья Волан-де-Морта. — Сегодня ты был выбран родителями Бенджамина Родольфуса Лестрейнджа, дабы стать его крестным отцом, защищать, оберегать и наставлять его. Ты готов?

— Да, — спокойно сказал Волан-де-Морт, и красная нить с его запястья разделилась и полетела к ребенку, обвившись вокруг него, и сцепленных рук Родольфуса и Беллатрисы.

Чудесное проявление магии заворожило Волан-де-Морта.

— Я задам тебе три вопроса. Первый: обязываешься ли ты — Том Реддл, именуемый также как Лорд Волан-де-Морт — наставлять Бенджамина Лестрейнджа? В знаниях, в магии, в жизни. Не как учитель, а как тот, кто будет нести для него свет во тьме? Кто поведет, когда путь сотрется под ногами?

— Клянусь, — еще одна красная нить разделилась от запястья Волан-де-Морта, образуя второе кольцо вокруг Бенджамина. — Пусть моя мудрость станет его щитом.

Белла еле сдержала слезы счастья, а Родольфус с благоговением посмотрел на Волан-де-Морта.

— Второй вопрос, — голос Рафаэля чуть задрожал, его сердце было наполнено радостью. — Примешь ли ты на себя его защиту?

— Клянусь, — третье кольцо появилось из нити. — Его враги станут моими.

— Последний вопрос, третий: если он оступится, если свернет с пути. Станешь ли ты не только тем, кто ведет, но и тем, кто прощает?

— Клянусь, — легко ответил Волан-де-Морт, глядя на четвертое кольцо. — Я не покину его. Даже если все отвернутся, я буду рядом. Магическим словом и собственной волей. Я беру на себя заботу, защиту и наставничество. Он мой крестник. С этого дня и до конца.

Волан-де-Морт провел кончиком кинжала по безымянному пальцу, и коснулся окровавленным пальцем лба ребенка. Кольца вспыхнули, слившись с телом Бенджамина, а кровь испарилась.

И когда церемония закончилась, Белла не сдержалась и заплакала от счастья, с гордостью говоря малышу:

— Малыш, у тебя теперь есть крестный отец. Самый сильный крестный отец в мире.

— Белла, — обратился к ней Волан-де-Морт.

— Да, Милорд? — подняла голову счастливая Белла.

— Оставайся рядом со своим сыном и береги его.

— Конечно.

— Я говорю тебе, не оставлять его, Белла, — повторил Волан-де-Морт.

— Но ваши приказы...

— Беллатриса, — серьезно сказал Темный Лорд, останавливая ее. — Это мой крестный сын. Заботься о нем.

Эти слова коснулись ее сердца, и так обрадовали ее, что она неосознанно улыбнулась и сразу согласилась.

Рафаэль убрал ритуальный кинжал, и хмыкнул:

— Со мной ты не так счастлива.

Рабастан закатил глаза, а Родольфус предупреждающе глянул на отца. Белла посмеялась, и ушла, чтобы уложить Бенджамина спать. После церемонии малыш устал.

— Вот, грубиянка. Даже не отрицает.

Волан-де-Морт усмехнулся:

— Твои дети любят меня больше.