Размышления

Константин лежал в своей комнате, уставившись в темноту потолка. Сон бежал от него, как жертва от преследователя. В голове, словно на поврежденной пленке, прокручивались события последних месяцев, складываясь в уродливую картину, режиссером которой был он сам.
Константин проводил параллели, одна страшнее другой. Исчезновение настоящей Изабель и появление Сабрины. Тогда он искал способ спасти брата от тюрьмы. Теперь был готов на все, чтобы спасти Сабрину от брата. Жестокая насмешка судьбы.
Мысленно он снова вернулся в тот тосканский особняк. Их побег с Изабель длился недолго. Романтический флер испарился с первым же закатом. Изабель, которую он боготворил издалека, вблизи оказалась ураганом из капризов, манипуляций и непостоянства. Она флиртовала с местными виноделами, с официантами, с кем угодно, лишь бы увидеть в его глазах ревность. Ее откровенные наряды и сладкие речи, лишь ловушка, паутина для дураков. Он понял, что ее интерес к нему это не любовь, а лишь еще один способ подчеркнуть своё превосходство, очередная опасная игра. Этой девушке было плевать на окружающих, самовлюбленная, напыщенная эгоистка, привыкшая получать от жизни всё. Она была не способна любить по-настоящему — лишь потреблять, питаться вниманием и адреналином, чужими страданиями.

Сломленный и разочарованный, Константин вернулся в Майами с повинной головой, бросив Изабель не прощаясь. Он ждал гнева, мести, но Джордж простил его. Сказал, что семья — это главное, и что ошибки совершает каждый, хотя в глазах у него читалось совсем другое. Эта «милость» стала для Константина еще одним кнутом, вечным источником чувства вины.
А через пару недель вернулась Изабель. И, к его изумлению, Джордж снова принял ее. Казалось, между ними все наладилось. Но ненадолго. Месяц спустя Джордж, бледный и злой, признался: «Она снова сбежала. И на этот раз, кажется, навсегда».
Но всё оказалось гораздо хуже. Кто-то подал анонимный сигнал в полицию и сообщил о исчезновении Изабель.
Началось следствие, настоящий розыск, обнаружили пятна крови в кабинете. Положение Джорджа становилось отчаянным. Ему грозило обвинение в убийстве.
Майкл первым предложил подменить настоящую Изабель. Сначала это выглядело нелепым, ведь в любой момент могла вернуться настоящая Изабель и разрушить их аферу.
На что Майкл произнес:
— Если мы убедим всех в том, что только наша Изабель настоящая, другой Изабель останется уйти в тень. У нее нет никого ближе Джоржда. Он единственный, кто сможет подтвердить ее личность.
И тогда, движимый виной и желанием искупить свой проступок с побегом, Константин поддержал эту безумную, отчаянную идею. Найти двойника. Представить его на суде как «вернувшуюся» Изабель, чтобы обрушить все обвинения.
Джордж сначала отмахнулся: «Это бред. Слишком рискованно, слишком надуманно». Но тут неожиданно настоял на своем Майкл. Всегда холодный и расчетливый, он впервые предложил положиться на удачу: «В отчаянных ситуациях нужны отчаянные меры. Это может сработать». Его поддержка перевесила сомнения Джорджа.
Искать двойника решили где-нибудь за океаном — далеко, анонимно, чтобы по завершении дела легко оборвать все концы.
Теперь, глядя в потолок и слушая ночную тишину особняка, Константин сжимал простыни в бессильной ярости и сожалел о своем участии в этой афере так сильно, что физически чувствовал боль в груди. Он был тем, кто нашел Сабрину, тем, кто втянул невинную девушку в этот ад. Его желание искупить одну вину породило новую, куда более страшную.
Константин закрыл глаза, и перед ним встал образ Сабрины — не этой перекрашенной куклы, а той, настоящей. С ее застенчивой улыбкой, доверчивым взглядом и той настоящей, хрупкой жизнью, которую он так цинично разрушил, пытаясь починить другую, давно сломанную.

Бассейн в особняке Джорджа был не просто местом для купания, а архитектурным шедевром, подчиняющим себе пространство. Бесконечный лазерный бассейн, чья бирюзовая гладь визуально сливалась с водами залива Бискейн, создавая иллюзию, что край света находится прямо здесь, у его ног. Вода, фильтруемая до кристальной прозрачности, была идеально неподвижна, отражая безоблачное майамское небо, словно отполированное сапфировое зеркало.
По краям из белого травертина тянулись просторные террасы, где росли тропические орхидеи и пальмы, их изящные листья отбрасывали ажурные тени на нагретый камень. Сам бассейн был обрамлен низкими современными лежаками из тикового дерева и белоснежными балдахинами, готовыми укрыть от палящего солнца.
Но главным элементом был вид. Он был поистине захватывающим дух. С одной стороны открывалась панорама небоскребов Майами, их стеклянные фасады сверкали на солнце, словно кристаллы. С другой — бескрайний Атлантический океан простирался до самого горизонта, где небо и вода сливались в ослепительной синеве. Яхты, словно белые лебеди, скользили по глади залива, а на частном пирсе особняка покачивалась внушительная белоснежная яхта самого Джорджа.
Эта красота, однако, была обманчива. Высокие стены, скрытые за буйной зеленью, невидимые камеры и вездесущая охрана напоминали, что вся эта роскошь — всего лишь изысканная, продуманная до мелочей тюрьма под открытым небом. Идеальный пейзаж, за которым не было свободы.

На следующее утро солнце, казалось, насмехалась над мрачными мыслями Константина. Он вышел к бассейну, надеясь, что свежий воздух остудит голову. И увидел ее.
Сабрина плавала медленными, размеренными гребками. Ее золотистые волосы, мокрые, казались темнее и на мгновение напомнили ему ее естественный цвет. Он огляделся. Ни Джорджа, ни Майкла поблизости не было. Это был шанс.
Константин подошел к краю бассейна и присел на корточки, когда она проплывала мимо.
— Сабрина,— позвал тихо.
Она остановилась, стоя по грудь в воде, и посмотрела на него. В ее глазах не было ни вчерашней пустоты, ни страха. Лишь холодная, отстраненная ясность.
— Я просила не называть меня так.
— Я найду способ вытащить тебя отсюда, — быстро зашептал он, боясь, что их прервут. — Я все улажу, я верну тебя домой, к твоей прежней жизни.
Сабрина рассмеялась. Это был короткий, сухой, безрадостный звук.
— Какой «прежней жизни»? В тесной квартире, работой за копейки, вечной нехватке денег? Нет, спасибо.
Она облокотилась о край бассейна, и ее голос стал деловым, почти циничным.
— Я добровольно согласилась на эту роль, Константин. Мы с Джорджем заключили контракт. Я сыграю Изабель в суде. После оправдания мы поженимся для виду. Через два года — тихий развод. Я навсегда останусь Изабель с ее состоянием, плюс щедрые отступные от Джорджа. А он очистит свое имя. Все в выигрыше.
Константин не верил своим ушам. Смотрел на нее, пытаясь найти хоть след той ранимой девушки, которую знал. Но Сабрина прятала всё глубоко внутри, словно броней обросла, не подобраться.
— Ты не понимаешь, во что ввязалась! Это не игра! Он не отпустит тебя, он...
— Он человек слова, — перебила она. — В отличие от некоторых.
Ее взгляд стал жестким.
— Я все обдумала. И мне эта новая жизнь нравится гораздо больше. Так что, пожалуйста, не мешай.
С этими словами она оттолкнулась от бортика и поплыла прочь, ее движения были плавными и уверенными, будто и вправду родилась в этой роскоши.
Константин застыл на месте, оглушенный. Его разум отказывался воспринимать услышанное. Добровольно? Контракт? Это не могла быть его Сабрина. Его Сабрина не променяла бы семью, свою личность на деньги. Это была чья-то инсценировка. Промывка мозгов. Угрозы.
Он поднял взгляд в поисках ответа в окружающем пространстве, и его глаза встретились с парой других. Из огромного окна гостиной на втором этаже на него смотрел Джордж. Он стоял, непринужденно опершись о раму, с бокалом апельсинового сока в руке. На лице играла широкая, довольная улыбка. Джордж всё видел. И, судя по выражению его лица, всё шло четко по плану.
В тот миг Константин понял всю глубину ловушки. Даже если Сабрина говорила правду и шла на сделку добровольно, она была пешкой в игре, правила которой придумывал Джордж. И он только что дал брату еще одно доказательство своей полной победы.