Побег

Константин не купил билет. Вместо этого принялся навязывать ей идиллию, это было так же бесполезно, как если бы пытался склеить разбитую вдребезги вазу. Он говорил о том, что им нужно время, чтобы все обдумать, что этот остров — самое безопасное место, и что он «обязательно» решит проблему с Джорджем.
— Давай просто прогуляемся, подышим воздухом, — предложил он утром, и в его тоне сквозила непоколебимая уверенность, воспринимая ее протесты как очередной проходящий каприз, с которым можно справиться лаской и настойчивостью.
Сабрина молчала, позволив вести себя по узким улочкам, утопающим в зелени и цветах. Ее молчание он, видимо, принял за согласие. В итоге они оказались в открытом рыбном ресторанчике на берегу, где столы стояли прямо на песке. Вид был фантастический, но для Сабрины сейчас это не имело ни малейшей значения.
Константин заказал всего и много: гигантских тигровых креветок, лобстеров на гриле, салат из свежайших морепродуктов. Он пытался улыбаться, говорил о пустяках, как будто между ними не пролегла пропасть из лжи и предательства.
— Попробуй, это восхитительно, — положил ей на тарелку кусок нежного лангустина.
Она посмотрела на еду, потом на него. Ком в горле стоял такой, что невозможно было дышать, не то что есть. Все ее обида, унижение и ярость, которые она пыталась сдержать, вырвались наружу.
— Я не хочу твоих креветок! — ее голос, резкий и громкий, заставил пару за соседним столиком обернуться. — Я хочу домой! Ты слышишь? Купи мне билет, и мы закончим этот фарс! Сейчас же!
Его улыбка сползла с лица. Он отпил вина, поставил бокал и посмотрел на нее с холодной, стальной твердостью, которую она раньше видела лишь мельком.
— Нет, Сабрина. Ты никуда не уедешь. По крайней мере не сейчас. Ты останешься здесь, пока я не придумаю, как нам выбраться из этой ситуации. Пока мы не будем в полной безопасности от моего брата.
— Мы? — она фыркнула от невероятности. — Какое тебе дело до моего благополучия? Ты же хотел меня подставить!
— Обстоятельства изменились, — его голос был тихим, но каждое слово било точно в цель. — Теперь ты в опасности из-за меня. И я не позволю никому тебя тронуть. В том числе и тебе самой сбежать прямиком в лапы к Джорджу. Ты остаешься со мной. Точка.
Это было уже не просьбой, а приказом. Осознание этого пришло к ней вместе с леденящим ужасом. Она не была его гостьей. Она была его пленницей.
С криком «Я тебя ненавижу!» Сабрина оттолкнула стул и бросилась прочь из ресторана. Бежала по песку, не разбирая дороги, слезы наконец хлынули из глаз, смешиваясь с морской солью на губах. Он догнал ее легко, схватил за руку и резко развернул к себе.
— Успокойся, — Константин говорил тихо, но его хватка была железной. — Ты только привлекаешь внимание. Успокойся сейчас же.
Она вырывалась, но его сила была подавляющей. В конце концов, отчаявшись, Сабрина обмякла, рыдая. Истерика прошла, оставив после себя пустоту и ледяное понимание: открытое противостояние ей не выиграть.
Константин отвел ее обратно в ресторан, держа под локоть. Она шла покорно, не глядя на него.
— Мне нужно в туалет, — сказала глухо, когда они подошли к столику.
Он изучающе посмотрел на нее, и в его глазах мелькнуло предупреждение.
— Иди. Только, пожалуйста, без глупостей.
Она кивнула, делая вид, что успокоилась, и направилась внутрь помещения. Ее сердце колотилось где-то в горле. Это был единственный шанс. Кто знает, что взбредёт этому обманщику в голову, вдруг закроет ее на ключ в бунгало?
Заперевшись в уборной, Сабрина несколько секунд просто стояла, прислушиваясь к стуку собственного сердца и рассматривая своё растерянное выражение лица в отражении. Потом осторожно вышла. В основном помещении никого не было. И тогда она случайно увидела другой выход, неприметную дверь в глубине зала, возле которой стояли мусорные баки. Черный ход.
Бросив последний взгляд в сторону веранды, где ее ждал Константин, она рванула к той двери. Рывок — и Сабрина оказалась на узкой, грязной улочке, заставленной лотками с рыбой. Не думая, не оглядываясь, она побежала. Прочь от лжи, от манипуляций. Не важно как, но главное добраться домой. Там ей станет легче, там безопасно.

Солнце палило немилосердно. Сабрина брела по пыльной дороге, заливаясь потом и слезами. Пейзаж был живописным, но для нее враждебным лабиринтом. Без денег, без телефона, без единого знакомого слова на местном языке она чувствовала себя абсолютно беспомощной. Мысли о том, что Константин уже ищет ее, заставляли сердце бешено колотиться.
Спустя несколько часов отчаянных скитаний ей повезло. На смотровой площадке она наткнулась на пару немолодых туристов, чья речь звучала знакомо. Сабрина подошла, пытаясь совладать с дрожью в голосе.
— Извините... вы говорите по-английски? Мне нужна помощь, — выдохнула она.
Чехи, Петер и Ингрид, оказались добрыми и участливыми. Выслушав ее сбивчивый, опутанный слезами рассказ о «ссоре с мужем» и побеге (полную правду она не решилась выложить, боясь показаться сумасшедшей), они, не раздумывая, предложили подвезти ее в полицейский участок.
В участке царила расслабленная атмосфера. Полицейские, неторопливые и улыбчивые, выслушали ее историю, переведенную Петером, с вежливым скептицизмом. Они кивали, делали заметки, но в их глазах читалось: «Очередная ссора влюбленных туристов».
— Вам нужно связаться с вашим посольством, — сказал один из них, протягивая ей стационарный телефон.
Сотрудник посольства на другом конце линии звучал устало и бюрократично.
— Мы понимаем ваш стресс, но для оказания реальной помощи вам необходимо лично явиться в консульский отдел. Мы не можем вмешиваться в личные конфликты между гражданами. У вас есть документы?
Документы были у Константина. Она чувствовала, как почва уходит из-под ног. Полицейские тем временем пытались связаться с родственниками.
И тут дверь в участок открылась. На пороге стоял он. Константин. Бледный, уставший, его рубашка потемнела от пота, а во взгляде читалось отчаяние, смешанное с облегчением.
Он заметил притихшую в углу Сабрину и сразу обратился к старшему по званию, заговорив на ломаном, но уверенном местном языке, подкрепляя свои слова паспортами и внушительной пачкой банкнот, ненавязчиво лежавшей на столе. Константин говорил спокойно и убедительно, жестами изображая влюбленного человека, у которого сбежала невеста после глупой ссоры.
— Она шокирована, не понимает, где находится. Я просто хочу убедиться, что с ней все в порядке, — перевел турист. — Он просит дать ему возможность поговорить с вами наедине.
Сабрина хотела кричать, протестовать, но увидела в глазах полицейских решимость поскорее закрыть это «дело». Им отвели маленькую комнату для допросов с голыми стенами и столом.
Дверь закрылась. Они остались одни.
— Сабрина, малыш... — его голос сорвался.
— Не называй меня так! — выдохнула она, отступая к стене. — Я сказала все, что хотела. Я уезжаю.
— Ты думаешь, он просто так отпустит тебя? — в его словах не было угрозы, лишь горькая констатация факта. — Ты выйдешь в аэропорту, и там тебя будет ждать не твоя мама, а его люди. Теперь ты слишком много значишь для него. Ты — его спасение. Я единственный, кто сейчас стоит между тобой и им.
— И чего ты хочешь? Чтобы я сказала «спасибо» и вернулась? Чтобы снова поверила тебе? Да я лучше прыгну с обрыва, чем поверю тебе ещё раз, — в ее голосе звучала ледяная издевка.
Константин смотрел на нее несколько долгих секунд, и она увидела, как в его глазах гаснет последняя надежда. Что-то в нем сломалось.
— Хорошо, — тихо сказал он. — Я не похититель. И я не хочу, чтобы ты меня ненавидела.
Константин достал из кармана ее паспорт и тот самый черный телефон. Затем сел за стол и открыл сайт авиакомпании. Его пальцы быстро бегали по экрану.
— Рейс Доха — Москва. Завтра, 14:20. Электронный посадочный талон пришлют на email, — он произнес это монотонно, как автомат. Показал ей экран с подтверждением бронирования, затем разблокировал телефон и протянул ей вместе с паспортом.
— Твой старый номер уже активен. Все твои контакты на месте.
Сабрина машинально взяла свои вещи. Она ожидала всего чего угодно — уговоров, манипуляций, силы — но не этого покорного, почти безжизненного согласия.
— Я отвезу тебя в аэропорт. Сам. И прослежу, чтобы ты села в самолет. Это последнее, что я могу для тебя сделать.
Константин не смотрел на нее, просто открыл дверь и жестом показал, что разговор окончен. Сабрина вышла из комнаты, сжимая в потных ладонях паспорт и телефон — символы своей украденной и возвращенной свободы. Но почему-то на душе не стало легче, а лишь пусто и тяжело.