Начало

Хеппи энд бывает лишь в финале, всё остальное — это дорога к нему.

Возможно если бы не этот судьбоносный случай ничего бы и не было. Всё шло бы своим чередом, иногда плохо, иногда сносно, а порой и вовсе ужасно.

Инесса Львовна сразу невзлюбила стажерку, с самого первого дня, когда только увидела это нечто в сером безвкусном костюме на пороге своего отдела. Просто так, без причины: девушка раздражала одним лишь своим присутствием, вызывая при этом нервные конвульсии, что неприятно сказывалось на коже лица.
И как назло, к своему же несчастью, та обладала способностью подкрадываться незаметно и появляться в самых непредсказуемых местах. Сегодня ее выходка стала последней каплей в переполненной до краев чаше терпения регионального менеджера крупного финансового предприятия.
Инесса Львовна шла себе спокойно из кафетерия в кабинет, эхом отдавалось звонкое цоканье каблуков по кафелю, читала что-то в телефоне, одновременно держала бумажный стаканчик медового рафа. Как вдруг из ниоткуда наперерез проскользнула тень, неслышно и неожиданно. Женщина конечно же испугалась и по инерции дернулась, опрокинув содержимое стаканчика на новый белый пиджак.
— Ой, простите, — лепетала стажерка, вне себе от ужаса и неловкости.
Инесса Львовна смерила ее ненавистным взглядом.
— Извините, я не хотела вас напугать.
— Тем не менее, у тебя это отлично получилось, — буркнула менеджер недовольно и бросила взгляд на бейдж, чтобы хорошо запомнить имя.
— Давайте я попробую дома отстирать, — что-то вякнула эта девица.
— Пиджак? За триста евро? Дома? — переспрашивала Инесса Львовна, недоумевая как вообще можно было предложить такую глупость.
Стажерка стушевалась и умолкла, не знала куда себя и деть, мечтая сквозь землю провалиться от стыда и неловкости.  
Женщина в презрении скривила губы, всучила полупустой стаканчик, развернулась и не сказав ни слова, застучала каблуками, направившись к лифту, готовая прибить этих слепых пустоголовых менеджеров из ЭйчАр отела. 
Спустя десять минут стажерку вызвал к себе директор, чего и следовало ожидать.
Она шла, словно на эшафот, уже догадываясь — ничего хорошего ей не скажут.
Миловидная секретарша бросила короткий взгляд и сообщила директору о явившейся стажерке.
— Проходите, — кивнула секретарша на дверь, не глядя.
Девушка неуверенно вошла в кабинет.
Вся эта роскошь и богатство пугали, давили своим превосходством. Стеклянная стена с красивым видом на центр города, дорогая мебель, блестящий светлый пол и потолок, сливающиеся в одно единственное пространство и посреди этой безмерной эклектичной пустоши огромный мраморный стол, а за ним его Величество директор.
— Присаживайся, дорогая, э..., — он прочитал имя на бейдже, — Сабрина.
Сабрина робко примостилась на краешек кресла.
Директор вел себя вальяжно, закинул нога за ногу и соединив пальцы, приложил их к подбородку. Посмотрел еще раз пристально на бледную, дрожащую стажерку и признал, что Инесса Львовна в чем-то права — таким блеклым особам не место в их процветающей современной компании.
— Сабрина, — продолжил он, прочистив горло, — ты большая молодец. Мы ценим твои старания, но все же, — мужчина развел руками, — очень жаль, но ты нам не подходишь. Твоя квалификация не соответствует уровню компании.
— Но, — испуганно и неуверенно возразила Сабрина. Директор выставил указательный палец, попросил этим жестом умолкнуть.
— Думаю, тебе стоит попытать счастья для начала в менее крупных компаниях, только развивающихся, или же для начала набраться опыта, — он сделал вид будто задумался, — например в розничной торговле.
Сабрина растерянно смотрела на него и не могла даже моргнуть от шока. В эту минуту ее жизнь рушилась, мечты превращались в прах и она не могла понять почему с ней так поступают. Почему жизнь так несправедлива к бедной несчастной девушке.
— Очень жаль, дорогая, — фамильярно повторил директор и привстал, давая тем самым понять, что разговор окончен. — Удачи тебе.
Сабрина на ватных ногах подошла к выходу, обернулась в надежде, но слова так и застыли на губах. Она не помнила: как собирала вещи, фальшивые взгляды коллег полные сочувствия, как сдавала пропуск охраннику и как навсегда покинула стеклянное огромное здание, дарившее вначале столько надежд.  

Автобус еле-еле двигался по оживленной магистрали, очередная пробка. Кто-то из пассажиров смачно выругался, седовласая женщина на соседнем сиденье тяжко вздохнула, а Сабрина отвернулась к окну, чтобы никто не видел ее слез. Как не вовремя прорвало и захотелось расплакаться, горячие потоки обжигали щеки. Сабрина быстро смахивала их, заставляла себя прекратить.
"Вот приеду домой и тогда плачь, сколько хочешь", — говорила сама себе. Старалась отвлечься на застывший вид из окна.
На город спускались сумерки, машины зажгли желтые фары и медленно ползли по серому влажному асфальту. Люди сновали туда-сюда бесконечным потоком. Спешили домой, в свои уютные квартиры, где их ждали невероятно интересные сериалы, вкусная еда и горячий чай. От этой мысли Сабрина немного успокоилась, представив на минуту, что в ее жизни все хорошо.

Перед тем как зайти она минут пять подпирала стену возле двери, брала себя в руки. Глубокий вдох, еще один. Посмотрела на свое отражение в карманном зеркальце — нос немного красный, но для конца сентября это вполне норма — вечера уже прохладные. Еще раз вздохнула и постаралась не думать о случившемся, не выдать ничем себя. Об увольнении не обязательно знать, по крайней мере, не сегодня.  

Из кухни пахло жареным луком и картофелем, из гостинной орал какой-то мужчина, доказывая что дети не от него.
— Что-то ты сегодня рано, — послышался заботливый женский голос из кухни. Мама всегда знала, кто пришел, будто сквозь стены видела.
— Пораньше сегодня отпустили, — громко и радостно ответила Сабрина, вешая куртку. 
— Иди ужинать, я картошку пожарила.
— Спасибо, — прозвучал чужой сдавленный голос, Сабрина старалась всеми силами не выдать своего состояния.
— Все нормально? — все-таки спросила родительница и вышла в коридор, вытирая тарелку полотенцем.
— Да, — не глядя ей в глаза ответила дочь. — Просто устала, лягу пораньше.
— Не заболела? — мать протянула руку ко лбу.
Сабрина увернулась и промычала что-то невнятное, мотая головой.
— Ох, совсем вас там загоняли, — эти причитания точно соль на рану, и Сабрина больше ничего не сказала, помчалась в ванную, лишь бы поскорее скрыться и утаить свою боль.
Но в двухкомнатной квартире площадью тридцать три квадратных метра не так-то просто скрыться. Ванна оказалась занята.
— Там Тина, — кивнула мать на дверь, — опять куда-то намылилась.
При других обстоятельствах Сабрина бы безусловно возмутилась: куда это ее сестра подросток собирается в столь поздний час. Но не сегодня.
Она что-то буркнула и зашла в гостиную.
— Ты посмотри, что делается, Сабриночка! — окликнула ее бабушка из кресла-качалки, поглощенная ток-шоу. — Гад какой! Детей не хочет признавать!
Обычно Сабрина уделяла бабушке время, возмущалась вместе с ней, иногда даже находила утешения просматривая подобные передачи. Тогда ее жизнь казалась не такой ужасной по сравнении с некоторыми историями участников ток-шоу.
— Бабуль, потом расскажешь, ладно? Что-то голова разболелась.
— Ой, это на погоду. У меня тоже с самого утра голова так и раскалывается. 
Сабрина быстро заскочила в единственную спальню, которая делила с младшей сестрой.
Еще был брат Давид, он подрабатывал грузчиком на складе и учился на первом курсе журфака. Раньше они втроем жили в этой комнате, но в дальнейшем это стало невозможным: молодая девушка, юноша и девочка-подросток в одной спальне — это равносильно армагеддону. Поэтому Давида переселили на кухню. Он все равно приходил поздно, а уходил рано.   

Сабрина в одежде упала на кровать и накрылась с головой пледом. Хотелось просто отключиться, позволить себе нырнуть в избавительную пучину сновидений. Завтра она обязательно придумает, что делать дальше, расскажет об увольнении.
Как назло перед глазами возник тот вечер, когда пришла после собеседования и ошарашила всех чудесной новостью — ее взяли на стажировку в огромную известную компанию.
Мать на радостях приготовила праздничный ужин из того, что было в холодильнике, послала Тину за шампанским в соседний ларек, приложив записку — а то продавщица тетя Вера может не продать.
У всех в тот день глаза светились от радости, полные надежды. Мама и бабушка невероятно гордились, Давид весь вечер читал об этой фирме в интернете и восхищался. Семья уже заранее пристроила и его туда на работу. Тина не скрывала своих планов, мечтая наконец выселить сестру из комнаты. А когда Сабрина озвучила обещанную зарплату — мама ахнула, а бабушка всплеснула руками и сказала: "Это ж моих десять пенсий".
"Офигеть", — только и смог произнести Давид.
"Офигеть, как жизнь несправедлива, — подумала Сабрина в этот момент, глотая соленые слезы". Казалось повезло, но всего лишь казалось...