Глава 4 - Удар в самую цель
— Чего вам?.. — меланхолично раздался голос графа за дверью.
В этот раз Анна тихонько постучала и представилась.
— Я принесла вам ужин, милорд, — ответила она.
— Входите, — вновь отозвался граф немного безразлично.
Анна вошла. К её удивлению, мужчина выглядел спокойнее прежнего, хотя его всё ещё пробивала лёгкая дрожь.
Подойдя ближе и поставив поднос на тумбочку возле кровати, она заметила, что милорд по-прежнему настороженно реагирует на её присутствие. Почти невольно он отстранялся, словно опасаясь её приближения.
Поджав губы, Анна тихо вздохнула, думая о том, что доверие не рождается сразу. Отходя от кровати, она перевела взгляд с графа на окно и обратно… и всё же решила рискнуть. Подойдя к тяжёлым шторам, девушка чуть шире раздвинула их и осторожно приоткрыла балконную дверь.
— Что вы делаете? — неожиданно спросил граф.
— Воздух в комнате кажется немного тяжёлым, милорд, потому я решила ненадолго проветрить, — тихо ответила она.
К удивлению девушки, граф ничего не сказал. Помедлив, он потянулся вперёд и, нащупав край тарелки, осторожно принялся за ужин.
Время тянулось медленно. Анна стояла у балкона, глядя куда-то вдаль. Зеленеющие кроны деревьев, медленно плывущие по вечернему небу облака, окрашенные в мягкие оттенки заката, редкое порхание птиц в саду — этот тихий, живой покой отзывался в её душе давно забытым чувством умиротворения.
В какой-то момент Анна обернулась на графа. Его движения были медленными и неуверенными. Пальцы слегка дрожали, чашка с говяжьим бульоном едва заметно покачивалась в его руках. После каждого глотка он делал паузу — словно заставляя себя продолжать.
До этого, если он отказывался от еды, даже миссис Бёртон не могла убедить его поесть. Только он сам был способен преодолеть собственное упрямство. В тот миг Анна подумала, что, возможно, не зря днём позволила себе небольшую дерзость.
— Я наелся, — спустя некоторое время произнёс граф.
К этому времени девушка уже прикрыла балконную дверь и поправила тяжёлые портьеры, оставив между ними лишь узкую щель, чтобы утром в комнату проникало больше света.
Едва заметно улыбнувшись, Анна подошла к графу, заранее предупредив о своём приближении, и осторожно забрала поднос с остатками еды.
Всмотревшись в красивое, хоть и исхудавшее лицо мужчины, ей вдруг захотелось сказать ему что-нибудь доброе, ободряющее… но слова так и не решились сорваться с её губ.
Пока она нерешительно медлила, в дверь внезапно постучали. Раздался голос дворецкого, от которого по спине Анны пробежал холодок.
— Войдите, — тихо, но достаточно отчётливо произнёс граф, и дворецкий тут же вошёл.
Его вид оставался всё таким же холодным и почти лишённым выражения, словно перед ней стоял не человек, а бездушный механизм, движимый одной лишь обязанностью. В руках он держал папку с документами, поверх которой лежало несколько писем.
Едва не встретившись взглядом с пожилым мужчиной, девушка поспешно опустила глаза, позволяя длинной чёлке скрыть тревогу.
— Ты можешь идти, — произнёс мистер Хоторн, обращаясь к ней.
Она быстро поклонилась и поспешила к выходу.
— Я ухожу, милорд, — невольно вырвалось у Анны.
Граф лениво отозвался коротким звуком согласия.
Пока она выходила, ей показалось, что дворецкий продолжает наблюдать за ней. Это ощущение не покидало её, пока дверь комнаты не закрылась за её спиной. Тяжело вздохнув, Анна слегка поёжилась и направилась отнести поднос на кухню.
Некоторое время девушка помогала на кухне, затем собрала высохшее бельё с заднего двора и аккуратно сложила его в кладовой.
Немного поговорив с Мартой и перекинувшись несколькими словами с другими служанками, она направилась к своей комнате, надеясь наконец отдохнуть и спокойно проспать до утра.
Поднимаясь по лестнице, Анна уже услышала доносящийся шум. Чем ближе она подходила к комнате графа, тем яснее становилось: крики исходят именно оттуда.
Подойдя к своей двери, она остановилась и некоторое время прислушивалась к звукам падающих предметов и гневному голосу милорда. Казалось, он был чем-то глубоко расстроен или возмущён.
Среди криков временами проскальзывали отдельные имена и резкие слова.
«Вероятно, вести, что принёс мистер Хоторн, оказались недобрыми…» — с тяжёлым вздохом подумала Анна.
Она не знала, ушёл ли дворецкий, и не знала, имеет ли право вмешаться. Осторожно подойдя к двери графа, девушка положила ладонь на ручку, но не решалась ни постучать, ни открыть её.
«Что я могу?.. — отговаривала она себя. — Милорд лишь вновь прогонит меня».
Не успела эта мысль окончательно оформиться в её сознании, как дверь резко распахнулась, и из комнаты вышел мрачный мистер Хоторн.
Анна испуганно отступила назад и поспешно поклонилась.
— П-простите, господин, — запинаясь, произнесла она.
— Ступай к себе и не тревожь сегодня милорда, — после короткой паузы твёрдо произнёс пожилой мужчина.
Послушно кивнув, Анна вошла в свою комнату, слыша за дверью удаляющиеся тяжёлые шаги дворецкого.
Сквозь стену всё ещё доносились отголоски ярости графа. Казалось, его охватил тяжёлый приступ отчаяния. Он вёл себя хуже, чем в любой из дней с момента её появления в доме.
Сон никак не приходил, даже когда Анна наконец легла в постель. Хотя крики милорда постепенно стихли, ещё долгое время из его комнаты доносились приглушённые стоны, наполненные горечью и болью.
Лишь далеко за полночь Анне удалось уснуть, несмотря на тревожные звуки за стеной.
Тяжело проснувшись утром, девушка подошла к стене, стараясь уловить хоть какой-нибудь звук из комнаты графа. Не услышав ничего, она немного успокоилась, надеясь, что сон помог ему прийти в себя.
Чуть позже обычного Анна постучала в дверь милорда и представилась. Ответа не последовало. Она решила, что граф ещё спит, и постучала вновь, на этот раз осторожнее назвав своё имя.
Когда ответа снова не последовало, она тихо повернула ручку и осторожно вошла, стараясь не напугать хозяина.
Неплотно задёрнутые ею накануне портьеры пропускали узкий луч утреннего света, позволяя разглядеть состояние комнаты.
Казалось, в ней не осталось ничего живого.
Вещи были разбросаны по полу, на стенах виднелись вмятины, словно от ударов. Даже постельное бельё оказалось разорвано в нескольких местах. Среди этих смятых складок лежала неподвижная фигура графа.
Анна встревожилась, решив, что с ним могло случиться что-то дурное, и поспешила подойти ближе. Внезапно её остановил резкий голос:
— Я не позволял вам входить!
Его грубый, резкий голос был негромким, с лёгкой хрипотцой, но всё же напоминал предупреждающий рык раненого зверя.
Анна вздрогнула, но тут же почувствовала облегчение от того, что граф подал голос.
— Простите меня, милорд, — мягко произнесла она, осторожно приближаясь к кровати. — Вы не ответили, потому я, тревожась о вас, осмелилась войти.
Фигура мужчины резко дёрнулась в сторону, едва она подошла ближе, и Анне открылось его лицо. Вглядевшись в него, она увидела глубокое изнеможение. Испещрённое дорожками слёз, оно выглядело усталым и опухшим.
В тот же миг — то ли от раздражения, то ли от страха — граф отшатнулся и резко махнул рукой наугад, выбивая из её рук поднос. Всё, что на нём находилось, разлетелось по комнате, и часть еды попала на платье Анны.
Девушка тихо вздохнула. Сердце её учащённо билось от внезапности его движения, но она старалась сохранять самообладание.
Ей, конечно, было обидно, но она понимала, что сама виновата — подошла слишком близко, вызвав у него испуг.
— Простите меня, милорд, — глубоко поклонившись, сказала Анна. — Мне не следовало входить без дозволения и приближаться столь поспешно. Впредь я буду осторожнее… Позвольте мне лишь…
— Следующего раза не будет, — оборвал её граф. — Убирайтесь.
Голос его звучал взволнованно.
— Милорд, позвольте мне хотя бы убрать рассыпавшуюся еду у вашей постели, — тихо ответила Анна, понимая, что всё возвращается к самому началу их отношений.
— Вы что, плохо слышите?! — воскликнул мужчина. — Убирайтесь!
— Но милорд… — начала было Анна и вдруг заметила, как рука графа скользнула под подушку.
В следующий миг перед её лицом оказался никелевый револьвер. Ровный серебристый блеск металла заставил девушку замереть.
«Он держал его под подушкой?.. Заряженным?.. А теперь… что? Выстрелит в меня?..» — пронеслось у неё в голове.
Мысли метались беспорядочно, пока вдруг не сменились другими — поднимающимися из самой глубины памяти.
Крик отца… глухие удары… материнская спина у двери… тишина после… маленькие холодные ладони в её руках… слишком слабое дыхание… слишком тихое… одна за другой… слишком рано… слишком больно…
В груди стало пусто, словно страх внезапно утратил свою силу.
Её взгляд, ещё мгновение назад полный испуга, медленно потускнел.
— Стреляйте, — тихо сказала она.
Граф на мгновение замер, словно не сразу понял услышанное. Пальцы, сжимавшие рукоять револьвера, едва заметно дрогнули. Вероятно он ожидал чего угодно — испуга, мольбы, оправданий… но не этого ровного, почти безжизненного голоса.
— Вы… — он нахмурился, словно пытаясь разглядеть её сквозь темноту. — Думаете, я не выстрелю?
— Не знаю, милорд. Если вы решитесь — я не смогу вам помешать, — устало ответила Анна.
Тонкая усмешка скользнула по его губам.
— Разумеется. Люди вроде вас редко дорожат собственной жизнью. Особенно когда цена их жизни — несколько монет.
Он слегка наклонил голову, будто прислушиваясь к её едва сбившемуся дыханию.
— Как вы думаете, почему выбрали именно вас? Потому что вы достойны доверия? Или потому что обладаете редкими талантами? — его голос стал холоднее. — Нет. Просто потому, что от таких, как вы, легче всего избавиться.
Он на мгновение умолк, словно позволяя словам дойти до неё.
— Никто не станет задавать вопросов. Никто не станет искать. Никто даже не вспомнит вашего имени.
Пальцы крепче сжали револьвер.
— Удобно иметь под рукой человека, которого не жалко потерять.
Он слегка наклонил голову, и в голосе его прозвучало почти неприкрытое презрение.
— Если окажетесь полезной — будете жить. Если нет… ваша судьба никого не обеспокоит.
Анна не ответила сразу. Его слова ударили точно в цель.
На мгновение она опустила взгляд, словно собирая рассыпавшиеся внутри мысли. Пальцы её невольно сжались, но голос прозвучал спокойно.
— Значит… мы с вами похожи больше, чем вам хотелось бы.
Граф едва заметно напрягся.
Анна сделала короткий вдох.
— Похоже, милорд, не только моя судьба кажется кому-то удобной.
В комнате повисла тишина. Даже воздух, казалось, стал тяжелее.
Пальцы графа крепче сжали револьвер.
— Не смейте сравнивать нас, — тихо произнёс он, и в его голосе впервые прозвучало не только раздражение, но и нечто более опасное.
Анна не отвела взгляда.
— Я и не сравниваю, милорд. Лишь говорю, что цена человеческой жизни редко зависит от титула.
Лицо графа на мгновение исказилось, словно её слова задели глубже, чем он хотел показать.
— Вы слишком много позволяете себе для служанки, — холодно произнёс он.
— Возможно, — тихо ответила Анна. — Но оружие не делает ваши слова более справедливыми.
На короткий миг рука графа дрогнула сильнее прежнего. Он резко отвёл револьвер в сторону.
Выстрел оглушительно разорвал тишину.
Звук ударился о стены, эхом прокатился по комнате и будто на мгновение лишил воздуха.
Пуля вонзилась в деревянную панель у книжного шкафа, оставив тёмное отверстие и тонкий запах пороха.
Анна вздрогнула и невольно присела, прикрыв голову руками. Сердце бешено колотилось, но она не вскрикнула. Когда звон в ушах немного стих, девушка осторожно подняла взгляд.
Граф всё ещё держал револьвер, но теперь его рука заметно дрожала. Лицо его не выражало ни удовлетворения, ни гнева — лишь усталость и какую-то глухую, невыносимую горечь. Словно выстрел не принёс ему облегчения.
Его плечи безвольно опустились. На мгновение он выглядел человеком, который больше не знает, куда направить собственную ярость.
Анна медленно выпрямилась. В груди всё ещё стучало, но внутри уже не было прежнего страха — лишь тяжесть от увиденного.
Она ничего не сказала. Лишь сделала шаг назад. Затем ещё один. Она понимала: сейчас любые слова будут лишними.
У самой двери девушка на мгновение остановилась. Что-то заставило её обернуться.
Граф сидел неподвижно, всё ещё сжимая оружие в руке. Его пальцы дрожали сильнее прежнего.
Медленно, почти неуверенно, он поднял револьвер выше. К виску. Плечи его едва заметно вздрогнули.
Анна замерла. В груди болезненно сжалось.
Страх с новой силой вдруг окутал её с головы до ног. Теперь она не решалась уйти. Слишком много раз ей доводилось видеть перед собой тень смерти. И сейчас она не желала позволить ей вступить в свои права.
— Милорд… — невольно, тихо сорвалось с её дрожащих губ. — Я не знаю, что произошло… и не смею спрашивать.
Граф едва заметно повернул голову, будто прислушиваясь. Его брови чуть сошлись, словно сам звук её голоса оказался неожиданным.
Револьвер всё ещё касался его виска.
— Но я вижу, как вам больно, — осторожно продолжила Анна. По её щеке медленно скатилась слеза.
Помедлив, девушка сжала пальцы, стараясь унять дрожь.
— Иногда боль кажется такой… будто дальше уже ничего нет, — тихо сказала она. — Я тоже так думала… когда потеряла тех, кого любила.
Её затуманенный взгляд опустился вниз.
— Но решение, принятое в такую минуту… уже нельзя будет изменить, — едва слышно добавила она. — Прошу вас… не принимайте его сейчас.
Она осмелилась поднять глаза.
Рука, удерживающая револьвер, больше не выглядела такой твёрдой. Пальцы дрогнули, словно устали сохранять прежнюю решимость.
— Если вы всё ещё злитесь… если ненавидите весь мир… это можно сделать завтра, — чуть твёрже произнесла она. — Но сегодня… не лишайте себя возможности передумать.
Несколько долгих мгновений граф не двигался.
Затем его плечи едва заметно опустились. Револьвер медленно отстранился от виска.
Он отвернул лицо.
— Убирайтесь, — хрипло произнёс он.
Анна не сразу сдвинулась с места, будто боялась спугнуть это хрупкое мгновение.
Но резкий, тяжёлый взгляд в её сторону — словно он безошибочно чувствовал её присутствие — заставил девушку вздрогнуть.
— Да, милорд, — тихо сказала она, склонив голову.
Она вышла, больше не оборачиваясь.
Едва оказавшись за дверью, Анна почувствовала, как дрожь, сдерживаемая всё это время, внезапно охватила всё тело. Колени едва не подкосились, и девушка опёрлась рукой о стену, стараясь восстановить дыхание.
Несколько секунд она просто стояла, не в силах пошевелиться.
Затем поспешно вытерла слёзы рукавом и, опустив взгляд, медленно направилась прочь.