Глава 2 - Печальная история

Дверь закрылась, но крики ярости и глухие удары ещё долго доносились изнутри.
Анна шла, почти не чувствуя под собой пола, неосознанно прижимая к себе подушку графа. Перед глазами всё ещё стояли его глаза — пустые, стеклянные… наполненные слезами, которые мужчина пытался скрыть за гневом.

Лишь почувствовав на себе тяжёлый взгляд миссис Бёртон, она словно вернулась в реальность. Теперь пришло осознание: её неосторожность могла стоить очень многого — и не только ей одной.

Только сейчас Анна заметила, что всё ещё держит в руках подушку. Смутившись, она неловка завела её за спину.

— Впредь ты должна быть осторожнее в словах и действиях, — женщина тяжело вздохнула, потирая переносицу. Затем её голос слегка смягчился. — Не принимай случившееся слишком близко к сердцу.
Анна робко кивнула, не поднимая глаз.

Миссис Бёртон внимательно оглядела девушку и жестом велела ей следовать за собой. Женщина шла впереди, всё покачивая головой, пока они не ушли достаточно далеко, чтобы больше не слышать приглушённых криков графа.

Спустившись вниз, они вошли в небольшую комнату, где за столом сидела женщина и что-то аккуратно записывала на листе бумаги.

— Марта, — обратилась миссис Бёртон.

— Да, госпожа, — женщина поспешно поднялась со своего места и коротко поклонилась, украдкой взглянув на тонкую фигуру Анны рядом с управляющей.

— Посмотри, найдётся ли у нас подходящая одежда для этого ребёнка.

Теперь Марта внимательно посмотрела на девушку, словно оценивая её рост и сложение, и на мгновение задумалась.

— Думаю, мы сможем подобрать ей всё необходимое, — сказала она мягко. — Пойдём со мной, дитя.

— Благодарю вас, госпожа, — Анна глубоко поклонилась.

Женщина добродушно улыбнулась и поспешила поднять девушку, беря её под руку.

— Ну что ты, милая, какая же я тебе госпожа? Просто Марта. Здесь все зовут меня по имени. А тебя как зовут?

— Я Анна Грей, мэм.

Марта улыбнулась и взглянула на управляющую.

— Я позабочусь о девочке, госпожа.

— Хорошо, — кивнула миссис Бёртон. — Комната уже приготовлена. Проведите её туда и подробно расскажите о её обязанностях.

— Как прикажете, госпожа.

Поклонившись, женщины проводили управляющую взглядом, и Марта вновь повернулась к Анне.

— Что ж, расскажи, дитя, что у тебя уже есть из вещей, чтобы я могла понять, чего тебе недостаёт.

Анна молчала, смущённо опустив взгляд и словно прячась под своей длинной чёлкой, почти закрывающей глаза.

— Что же ты молчишь? — удивилась Марта. — Неужели всё твоё имущество — это лишь платье, что сейчас на тебе?

Лицо Анны мгновенно покраснело, а голова опустилась ещё ниже.

— Ох, боже правый… прости меня, — поспешно сказала Марта, поняв свою неловкость. — Я вовсе не хотела тебя смутить. Ничего… теперь всё изменится. У тебя будет всё необходимое. Ну же, подними голову. Тебе нечего стесняться здесь.

Анна почувствовала, как в груди разлилось неожиданное тепло, и осторожно подняла взгляд на доброе лицо женщины. Она боялась насмешек или упрёков, но в глазах Марты было лишь искреннее участие. От этого её собственные губы дрогнули в слабой, почти незаметной улыбке.

Женщина повела Анну в кладовую, где они пересмотрели несколько комплектов одежды — рабочей и повседневной. Нашлись две пары обуви, простое исподнее бельё и ночная рубашка.

Собрав всё подходящее, Марта попросила одну из служанок отнести свёртки в комнату новой горничной графа. Та поклонилась и, забирая вещи, бросила на Анну сочувственный взгляд, от которого той стало немного неловко.

Марта, казалось, этого не заметила. Взяв Анну под руку, она повела её дальше по коридору, по пути показывая здание и рассказывая о жизни в этом крыле поместья.

— Твоей задачей, — продолжала Марта, когда они вошли на кухню и взяли немного хлеба с молоком, чтобы подкрепиться, — будет уборка в покоях милорда, подача завтрака, обеда и ужина. Также тебе придётся стирать его одежду… и, возможно, иногда готовить для него самой.

Сделав несколько глотков молока, она добавила, будто между прочим:

— В основном тебе придётся справляться с этим самостоятельно.

Анна чуть не поперхнулась хлебом.

— Самостоятельно?.. — удивлённо переспросила она. — Вы хотите сказать, что забота о графе поручена мне одной?

— Да, милочка, — теперь уже удивилась Марта. — Разве миссис Бёртон не сказала тебе об этом?

Анна опустила взгляд на стакан молока, в котором отражался свет из окна.

— Как же можно доверить мне всё сразу… я ведь только прибыла сюда, — тихо произнесла она.

— Признаться, я и сама не всегда понимаю решения наших господ, — вздохнула женщина. — Но таковы твои обязанности. Не бойся, миссис Бёртон первое время будет рядом с тобой. Милорд не всех допускает к себе… особенно после того случая…

Она покачала головой.

— Могу ли я узнать, что случилось с графом? — осторожно спросила Анна. — О каком случае вы говорите с такой грустью?

Марта огляделась по сторонам и слегка наклонилась ближе к девушке.

— Я не знаю всех подробностей, дитя… но однажды, на одном званом приёме, на милорда было совершено нападение. Его ранили ножом…

Анна невольно ахнула, прикрыв рот ладонью.

— Но рана оказалась не самым страшным. Нападавший бросил ему в лицо какой-то едкий порошок… Лекарь сказал, что глаза сильно обожжены. Сначала милорд ещё немного различал свет и силуэты, а потом… будто вовсе перестал хотеть видеть. Врач говорил, что часть слепоты может быть от нервов, от отчаяния. Но граф прогнал его и отказался от дальнейшего лечения.

На последних словах голос Марты дрогнул, а глаза её наполнились слезами.

— Особенно тяжело ему было, когда приезжал лорд Рейнольдс… Они с милордом дружили с самого детства. Себастьян — единственный, кого граф ещё хоть иногда пускал к себе после того случая. Бедный молодой человек так переживал за него… приезжал почти каждый месяц, привозил разных врачей, уговаривал не сдаваться. А милорд только злился ещё сильнее.

Марта тяжело вздохнула и вытерла уголок глаза.

— Не знаю, было ли это решение самого милорда или распоряжение нашего дворецкого… но теперь милорд живёт в этом флигеле, вдали от главного дома. Он сильно изменился… стал раздражительным, замкнутым. Кажется, он потерял всякое желание к жизни. Даже блюда, которые готовит его повар, часто возвращают почти нетронутыми. Милорд так исхудал… что едва похож на прежнего себя.

Анна задумчиво слушала рассказ, пытаясь представить, каково это — лишиться привычной жизни в одно мгновение. Она никогда не считала себя счастливой… но и представить не могла, каково жить, не видя света.

На мгновение ей показалось, что кому-то может быть ещё тяжелее, чем ей самой. Эта мысль странным образом утешила её… но вместе с тем наполнила сердце тихой печалью.

— А почему милорд совсем один? Где же его семья? — тихо спросила она.

— Ох… это тоже печальная история, — вздохнула Марта, словно возвращаясь мыслями в далёкое прошлое. — Я служила в этом доме ещё при прежнем графе и графине Блэквуд. Они были молодой супружеской парой, когда я поступила к ним на службу. Добрые, щедрые люди… Весь дом уважал их.

Они долго не могли иметь детей, и всё поместье словно жило этой печалью вместе с ними. А когда наконец родился маленький Эдвард… радости не было конца.

Он рос в любви и заботе. Возможно, его баловали больше, чем принято среди знати… но он вырос достойным человеком. Я хорошо помню, как его звонкий детский смех наполнял весь дом, как он бегал по саду…

Но когда милорду ещё не исполнилось и восемнадцати лет… случилась трагедия.

Во время поездки карета его родителей попала в сильную грозу. Молния ударила неподалёку, лошади испугались и понеслись. Карета сорвалась со склона…

Никто не выжил.

Лишь кучера выбросило из экипажа раньше, чем тот рухнул вниз.

Марта уже не сдерживала слёз, и Анна осторожно погладила её по спине.

— Наш милорд был ещё совсем молод… но он оказался единственным наследником. Несмотря на горе, ему пришлось принять на себя управление всем поместьем и землями.

Мы все тогда восхищались его силой и выдержкой. Боль не сделала его жестоким… он лишь стал серьёзнее, будто слишком рано повзрослел.

И вот… спустя годы… новое несчастье.

Теперь управлением занимаются дворецкий и миссис Бёртон. Слуги не знают, как себя вести… ведь говорить о том, что милорд лишился зрения, строго запрещено.

Она на мгновение замолчала.

— Какая печальная судьба… — тихо сказала Анна. — Чтобы пережить столько и не ожесточиться… нужно обладать сильным сердцем.

— Ты права, милочка, — Марта смахнула слезу. — Но знаешь, что самое странное?

Анна вопросительно посмотрела на неё.

— После того как милорд окончательно лишился зрения и переехал во флигель, он перестал принимать гостей. Даже близкие друзья больше не знают, в каком он состоянии. В поместье никого не допускают… всем говорят лишь, что милорд восстанавливает силы и вскоре сам выйдет к обществу.

Анна опустила взгляд, крепче сжимая в ладонях стакан с молоком.

Теперь вспышка ярости графа уже не казалась ей простой жестокостью. За ней скрывалось что-то куда более тяжёлое — боль человека, потерявшего слишком многое.

Она хотела что-то ответить, но в кухню вошла другая служанка. Марта быстро вытерла глаза и вновь приняла бодрый вид, больше не возвращаясь к этому разговору.

Допив молоко, женщины молча покинули кухню и неспешно поднялись по лестнице наверх.

Коридор казался ей уже знакомым, пока они не остановились у двери рядом с покоями графа. Марта спокойно открыла её.

— Отныне это будет твоя комната, — сказала она.

Анна недоверчиво огляделась. Комната была просторной, светлой и аккуратной. Обстановка выглядела простой, но изящной. Здесь было всё необходимое: шкаф, кровать, даже небольшая умывальная комната.

На кровати лежали свёртки с одеждой, которые они недавно собрали.

— Я буду жить здесь? — тихо спросила Анна, стараясь говорить почти шёпотом, ведь комната графа находилась совсем рядом.

Марта кивнула.

— Тебе необходимо быть рядом с милордом, чтобы исполнять свои обязанности. Так распорядилась миссис Бёртон. Работа тебе предстоит непростая… так что считай это частью твоего жалования. Но не зазнавайся.

Она тихо усмехнулась и дружелюбно похлопала Анну по плечу.

— Думаю, тебе стоит отдохнуть и умыться с дороги. Завтра начнётся твой первый рабочий день… постарайся хорошенько выспаться.

— Благодарю тебя, Марта, — Анна поклонилась.

— Это меньшее, что я могу для тебя сделать. Доброй ночи, дитя.

С этими словами женщина вышла, оставив Анну одну.

Некоторое время девушка стояла посреди комнаты, не решаясь сделать ни шага. Всё казалось ей непривычным… почти чужим.

Вдруг из соседней комнаты послышался слабый шум.

Осторожно подойдя к стене, Анна коснулась ладонью холодной поверхности, украшенной изящным узором обоев. Затем медленно прижалась к ней ухом, пытаясь разобрать, что происходит по ту сторону.

Она не могла ясно расслышать слов… но ей показалось, будто мужчина тихо и болезненно стонет.

Анна медленно опустилась на пол, прислонившись спиной к стене.

Она размышляла о том, что может чувствовать сейчас граф… и почему он ведёт себя именно так.

Впервые за долгое время Анна задумалась о чужом несчастье сильнее, чем о собственном.