Глава 1 - Сломленные

Маленькая и обветшавшая лачуга, казалось, слегка пошатнулась, когда кто-то уверенно и с напором постучал в дверь. Все присутствующие в доме вздрогнули. С недовольным видом глава семейства, уже с утра раскрасневшийся от вина, указал своей дочери на дверь.

— Люси!

Милая, но ещё юная девушка с нежными пепельно-русыми волосами и мягкими чертами лица состроила недовольную гримасу, однако не посмела ослушаться отца.

Когда она нерешительно приоткрыла дверь, на пороге стоял статный пожилой мужчина в приличной, даже дорогой на вид одежде. Девушка сразу подумала, что такие люди не водились в их отдалённой от больших городов деревушке. Значит, он приехал из города — и что же ему могло понадобиться у них?

— Мисс, я пришёл поговорить с вашим отцом, — без тени эмоций произнёс мужчина. — Прошу, позовите его.

Серьёзный и холодный вид высокого пожилого джентльмена напугал девушку до дрожи. Она робко кивнула, пытаясь выдавить из себя милую улыбку.

— Да, сэр. Прошу минуту, — мягко, но с ноткой волнения ответила она.

Едва она хотела развернуться, как отец уже оказался рядом. Грубо оттолкнув дочь в сторону, он тут же распахнул дверь перед гостем, растянув губы в жадной улыбке.

— Прошу, сэр, я вас уже так долго ждал. Входите.

Пожилой мужчина бесстрастно оглядел неопрятную фигуру хозяина, затем скользнул взглядом по убогой комнате. Неприглядный и бедный вид этого места вызвал на его холодном лице брезгливость, почти отвращение. Тонкие губы на мгновение искривились, а нос слегка сморщился.

— Благодарю, не стоит. Я не задержусь надолго, — коротко сказал он и достал из кармана небольшой мешочек.

Глаза главы семейства жадно блеснули. Он кивнул и, развернувшись, окликнул забившуюся в углу девушку.

— Анна, милая! Подойди к отцу.

Маленькая, худощавая фигура вздрогнула — не от голоса, а от непривычно ласкового тона, которого она никогда прежде не слышала в свой адрес.

Когда она подняла взгляд карих глаз, заслонённых длинной чёлкой, то встретилась с острым, пронизывающим взглядом пожилого мужчины. Этот взгляд, лишённый жалости и сострадания, пробрал её до дрожи.

Молча поднявшись, она послушно подошла к отцу и покорно опустила голову.

— Вот эта крошка должна вам подойти, сэр, — начал расхваливать отец, кладя широкие ладони на хрупкие плечи дочери.

В этот миг Анну словно озарило. Она резко подняла на отца полный боли взгляд и невольно покачала головой. Но отец лишь сильнее сжал пальцы на её плечах.

Мужчина в дверях недовольно хмыкнул, пристально оглядывая дрожащую девушку.

— Она довольно щуплая и на вид слабая, — холодно заметил он.

— Что вы, сэр! — занервничал отец. — Прошу не судить по виду. Она сильная, может выполнять всю работу по дому. Эти тонкие руки привыкли колоть дрова и носить воду, а светлая голова умеет читать и считать. Она вам точно подойдёт.

Мужчина ещё некоторое время всматривался в невзрачные черты девушки, после чего протянул мешочек отцу семейства.

— Хорошо, — только и сказал он.

Отпустив дочь, отец жадно схватил мешочек и сразу раскрыл его. Взгляд Анны метнулся к блеску монет, а затем — к довольному лицу отца. Она молчала. Взгляд её выражал лишь разочарование и боль. Но отец даже не смотрел на неё.

Анна бросила взгляд назад, в хижину, где стояла её младшая сестра. Люси была её полной противоположностью: красивая, опрятная и любимая отцом. Сама же Анна всегда оставалась лишь гадким утёнком и служанкой в этом мёртвом доме, некогда полном жизни.

Взгляд сестры не сулил ничего доброго. Губы Люси изогнулись в кривой улыбке, а глаза сузились, как у лисы, почуявшей добычу.

Люси подошла к старшей сестре и крепко обняла её, изображая печаль. Но когда её губы коснулись уха Анны, из них вырвался тихий шёпот:

— Прощай, сестрица. И лучше тебе сюда не возвращаться.

Отстранившись, она сделала вид, будто смахнула слезу, и убежала вглубь дома.

Когда пожилой джентльмен взял Анну за руку, она подняла на него взгляд — холодный и пустой, почти такой же, как у него самого. Мужчина едва заметно повёл бровью и тут же отпустил её.

— Ступай в карету, — спокойно сказал он.

Когда девушка достаточно отошла, мужчина ещё раз взглянул на хозяина лачуги.

— Уверены ли вы в своём решении? Вероятность того, что вы увидите её вновь, невелика.

— Что вы, сэр. Она создана, чтобы служить вашему дому! — быстро отозвался отец, ещё крепче прижимая к себе мешочек с деньгами.

Пожилой джентльмен ничего не ответил. Лишь бросив презрительный взгляд, он развернулся и направился к карете.

В ней уже тихо сидела Анна. Безвольно опустив плечи и голову, она всю дорогу провела в молчании. Иногда её взгляд устремлялся в окно, за которым медленно проплывали удивительные пейзажи.

Со временем за окнами начали появляться поместья — одни больше, другие меньше. Рассмотреть их как следует было сложно, поскольку карета держалась в стороне от главной дороги.

В какой-то момент пожилой джентльмен, сидевший напротив, протянул руку и дёрнул за шнурки у окон. Шторки опустились, оставив в карете лишь приглушённый дневной свет. Теперь девушка совсем не понимала, где они находятся.

Спустя некоторое время за окном послышался шум и голоса — похоже, небольшой городок. Проехав его, карета остановилась, и раздался скрип больших ворот.

До сих пор спокойная Анна наконец почувствовала подступающий страх. Мужчина напротив оставался всё таким же молчаливым и невозмутимым. Он сидел с раскрытой записной книжкой и делал пометки.

Карета продолжила движение и вскоре остановилась снова — на этот раз у других ворот, которые скрипели так, будто ими пользовались редко.

Мужчина поднял серьёзный взгляд на девушку.

— Как тебя зовут?

— Моё имя Анна Грей, сэр, — ответила она, стараясь выровнять голос.

— Я нанял тебя у твоей семьи, чтобы ты служила в поместье моего господина.

Анна на мгновение подняла удивлённый взгляд и тут же опустила его.

Мужчина продолжил:

— Моё имя Арчибальд Хоторн. Я дворецкий поместья Блеквуд, и моему господину требовалась новая горничная. Твоя задача — хорошо исполнять свои обязанности, и не более.

После этих слов он открыл дверь кареты и указал девушке на выход.

Анна коротко кивнула и неуверенно вышла. Перед ней стояло небольшое здание — отдельный флигель. У входа стояла дама средних лет в строгом платье из дорогой ткани.

— Это та девушка, о которой вы мне говорили, мистер Хоторн? — сдержанно спросила она.

— Да. Отныне она будет служить хозяину. Прошу посвятить её в обязанности, — ответил дворецкий и приказал кучеру ехать.

Женщина тяжело вздохнула, когда карета тронулась.

Развернувшись, она оглядела Анну и слегка улыбнулась. Проведя девушку внутрь, она сказала:

— Я Агнес Бёртон, управляющая женской прислугой в этом доме. Представься: имя, возраст и что умеешь.

— Я Анна Грей, госпожа, — замялась девушка, поклонившись.

— Отныне можете обращаться ко мне «миссис Бёртон», — спокойно поправила управляющая.

— Да, миссис Бёртон, — кивнула Анна. — Мне шестнадцать лет. С детства я вела хозяйство, умею готовить, убираться и стирать. Также работала в лавке, поэтому немного читаю, пишу и считаю.

Миссис Бёртон помолчала, затем хмыкнула и развернулась.

— Хорошо, следуй за мной.

Анна поспешила за ней.

— Вероятно, мистер Хоторн уже сообщил тебе, что твоей главной обязанностью будет забота о нашем господине.

— Да, миссис Бёртон.

— Ты будешь ухаживать за ним, за его покоями и всем, что связано с его нуждами.

Женщина резко остановилась и развернулась. Анна едва не столкнулась с ней.

— Всё, что ты увидишь или услышишь, должно оставаться в тайне. Отныне ты служишь дому графа и обязана хранить ему верность. Ты меня поняла?

— Да, миссис Бёртон, — взволнованно кивнула Анна.

— Хорошо. С момента, как вошла в этот дом, ты не имеешь права жаловаться и проявлять слабость.

— Да, миссис Бёртон, — тихо ответила Анна.

Анна шла за управляющей, размышляя о том, что прежняя жизнь каждый день приносила ей невыносимую боль. Там она заботилась о доме, об отце, который при любом удобном случае унижал и избивал её, и о своей вечно недовольной сестре.

Ей было страшно, но возможно жизнь в этом тихом, хоть и мрачном поместье будет для неё неожиданным благословением.

Они прошли по широкому коридору, пока миссис Бёртон наконец не остановилась. Обернувшись, она серьёзно посмотрела на девушку.

— Сейчас я представлю тебя хозяину. Будь вежлива, проявляй уважение и не говори лишнего. По возможности молчи.

Анна кивнула.

Миссис Бёртон на мгновение замерла и очень тихо, почти шёпотом добавила:

— Послушай меня внимательно. С недавних пор, милорд имеет проблемы со зрением. Так что не делай резких движений, всегда предупреждай, когда подходишь ближе, и ни в коем случае не прикасайся к нему без разрешения. Поняла?

Анна быстро кивнула, чувствуя, как сердце забилось чаще.

Миссис Бёртон постучала трижды — громко и чётко.

— Господин, это управляющая Агнес Бёртон.

Ответа не последовало.

— Господин, я пришла представить вам новую служанку.

Снова тишина.

— Господин, мистер Хоторн нашёл подходящего человека на роль вашей личной служанки, которая будет помогать вам и заботиться о вас.

Граф вновь не ответил от чего миссис Бёртон тяжело вздохнула.

— Прошу простить меня, господин, я войду, — наконец сказала она и нажала на дверную ручку.

Свет из коридора мгновенно проник в полутёмную комнату. Первое, что бросалось в глаза — тяжёлые плотные шторы, полностью закрывающие высокие окна от самого потолка до пола. Лишь на стыке двух полотен оставался узкий просвет, дававший слабый луч света. В нём можно было различить очертания мебели, несколько дверей и большую кровать, на которой кто-то лежал, свернувшись калачиком.

Человек был полностью укутан в одеяло, словно кокон из постельного белья. Лишь выступающая из-под складок широкая ладонь с длинными пальцами указывала на то, что это был мужчина.

— Вы ещё не проснулись, господин. Прошу простить меня, — тихо произнесла миссис Бёртон, осторожно подходя ближе.

Анна робко последовала за ней и лишь тогда заметила полный беспорядок на полу. Вещи были разбросаны повсюду: одежда, книги, картины, вазы. Многое оказалось сломано или разбито.

От голоса управляющей фигура на кровати шевельнулась. Послышался низкий, уставший мужской голос с лёгкой хрипотой и явным раздражением:

— Я не давал разрешения войти.

— Прошу простить меня. Я лишь хотела представить вам новую служанку и объяснить ей её обязанности.

Вдруг рука, торчащая из-под одеяла, потянулась к предмету на прикроватной тумбочке. Нащупав статуэтку, мужчина, не глядя, швырнул её в сторону вошедших. К счастью, он промахнулся, и белая фарфоровая фигурка, ударившись о стену неподалёку от них, разлетелась на мелкие осколки.

Анна вздрогнула от этого жеста. Глядя на разбросанные кусочки фарфора, она невольно задумалась о том, что может скрываться за характером её хозяина.

Следом снова послышался голос, но уже резкий и грубый, с явным надрывом:

— Убирайтесь!

К удивлению Анны, миссис Бёртон осталась относительно спокойна. По крайней мере, выражение её лица почти не изменилось.

— Прошу, господин, уделите нам лишь минуту, и мы более не будем вас тревожить. Вскоре вам принесут ужин — всё, что вы предпочитаете.

Женщина не отступала и почти вплотную подошла к кровати.

Мужчина заёрзал, пытаясь подняться. Его высокая и очень худощавая фигура показалась из-под одеяла, которым он всё ещё был укутан почти до головы. Теперь он был повёрнут лицом к вошедшим, но по-прежнему молчал.

Миссис Бёртон, решив, что это знак согласия, слегка подтолкнула девушку, приказывая ей представиться.

— Моё имя Анна Грей, милорд, — девушка сложила руки перед собой и глубоко поклонилась. — Я буду служить вам верно и усердно. Обещаю, я вас не подведу.

Услышав голос Анны, мужчина вздрогнул и стал странно поворачивать голову, будто пытаясь определить, откуда звучат её слова.

Робко подняв голову, девушка решилась взглянуть на хозяина. Она удивилась, увидев перед собой худощавую, почти измождённую фигуру. Его руки казались неестественно тонкими, щёки впалыми, а одежда висела на нём свободно, будто стала слишком велика. Сам господин дрожал, словно от слабости или внутреннего напряжения.

Большая часть лица была скрыта одеялом, и она не могла ясно рассмотреть его черты, да и не осмелилась бы смотреть ему прямо в глаза.

От увиденного Анна невольно ахнула. В этот момент мужчина снова потянулся к тумбочке. Пытаясь что-то нащупать, он неловко задел краем ладони стеклянный графин с водой. Тот опасно качнулся, готовый упасть на пол.
Сама того не осознавая, Анна почти рефлекторно шагнула вперёд.

— Милорд, осторожно!

Но едва она сделала шаг, как поскользнулась на свисающей простыне и потянула её за собой. Потеряв равновесие, она упала на край кровати, случайно коснувшись ног мужчины. Простыня резко выскользнула из-под него, и тот тяжело опустился на спину.

Испуганно подняв взгляд на своего господина, она поспешила извиниться, но вдруг заметила его лицо. Он, казалось, стал дрожать ещё сильнее.

Невольно Анна всмотрелась в его бледное, осунувшееся лицо. И вдруг встретилась с его глазами. Они были открыты, но в них не было жизни — только стеклянная пустота и лёгкая мутность. Он был не просто слаб на глаза... Он был слеп.

— Боже… — непроизвольно сорвался шёпот с её губ.

Этого оказалось последней каплей, чтобы мужчина, внезапно вспыхнул гневом. Его лицо исказилось, он резко отпрянул назад и, нащупав подушку, швырнул её в сторону девушки. Подушка была лёгкой, и Анна машинально поймала её, но тут же поднялась и отступила на шаг назад.

Её место заняла миссис Бёртон, которая поспешила к хозяину, стараясь его успокоить. Он почти не реагировал на её прикосновения, всё больше выказывая свою ярость и возмущение.

— Убирайтесь! Убирайтесь! — кричал он, багровея, и яростно швырял на пол всё, что подворачивалось под руку.

Анне стало так больно и неловко от произошедшего, что она поспешила попросить прощения. Но едва с её уст успело сорваться жалобное «Простите меня, милорд…», как миссис Бёртон тут же схватила её за руку и поспешила вывести из комнаты.

— Господину нужно время чтобы привыкнуть, — сказала женщина с лёгкой грустью и явным беспокойством.

Последнее, что заметила Анна, покидая комнату, — вскипевшие в глазах молодого мужчины слёзы. Слёзы, в которых, казалось, застыли отчаяние и боль.

На мгновение этот измождённый силуэт показался ей до странности знакомым, словно в нём отразились её собственные боль и страх.

Ей стало его искренне жаль. «Богат ты или беден... перед лицом такого отчаяния все равны», — тихо подумала она.