9. Браслет упал и раскололся

Они вышли из школы, и никто не обернулся. Даже когда дверь за ними захлопнулась сама собой — гулко, навсегда — никто не посмотрел назад. Рома шёл первым, браслет тяжелел на запястье с каждым шагом. Даша держалась за его плечо — ослабла, но шла сама, не жаловалась. Алёна прижимала к горлу воротник куртки — там багровели следы от пальцев. Давид замыкал, сжимая монтировку так, что костяшки побелели.

— Рассказывайте, — сказал Рома, когда они отошли на расстояние, достаточное, чтобы дышать без тряски.

Даша первая.

— Когда я вышла от Алёны, я пошла под дождём. Увидела девочку. Она сказала про котёнка. Я полезла в подвал — и там... темнота. Не как сейчас, когда мы идём, а полная. Я провалилась. Очнулась уже внутри города. Не в школе, не в подвале — просто посреди улицы, туман, пепел. И думала, что схожу с ума.

— Она не схватила тебя сразу? — спросила Алёна.

— Нет. Ей нужно было, чтобы я боялась. Чем дольше я боялась, тем сильнее она становилась. — Даша сглотнула. — Они питаются страхом. Все здесь. Каждый монстр, каждая тварь. Та девочка — она просто приманка. А тот, кто в давидовом теле — это уже что-то старшее. Его кормили долго. Может, годами.

Давид кивнул, не оборачиваясь.

— Когда вы ушли, я сидел в подвале. Перевязал себя. Думал, отдохну и догоню. И тут подошла она. Девочка. Сказала, что знает, где Даша. И что может провести, если я отдам ей «немного себя».

— И ты согласился? — Рома остановился.

— Я согласился на сделку, — Давид поднял глаза. — Я думал, она возьмёт память. Или кусок времени. Я не знал, что она скопирует меня. Пока я шёл за ней к настоящей Даше, моя копия уже ждала вас в торговом центре. Она знала всё, что знал я. Но не была мной.

— Почему она не убила нас сразу? — спросила Алёна.

— Потому что ей нужен был не ваш труп. Ей нужен был ваш страх. Рома, ты когда выстрелил в ту бабку — ты её слышал. Она сказала, что внучку подменили. Это не про Дашу было. Это про меня.

— Про копию, — понял Рома.

— Да. Та бабка была настоящей. Она пыталась вас предупредить. И вы её убили. Нечаянно, но убили. И копия это чувствовала. Она кормилась этим.

Рома замолчал. Браслет тянул руку вниз.

Они шли по улицам, которые начинали меняться. Город не исчезал, но становился... прозрачнее. Туман редел, пепел падал реже.

— Нам нужно выбраться, — сказала Алёна, потирая горло. — Есть идеи?

— Ворота, — сказал Давид. — Мы въехали через ворота. Значит, выехать должны через них.

— Мост рухнул, — напомнил Рома.

— Мост рухнул в нашу сторону. А обратно? Может, он цел.

— Или это ловушка, — сказала Даша.

— Всё ловушка, — отрезала Алёна. — Мы выбираем между ловушками.

Браслет стал таким тяжёлым, что Рома не мог держать руку прямо. Он остановился, попытался снять его — серебло не поддавалось, будто приросло к коже.

— Он весит как камень, — сказал он, показывая остальным.

— Это тот, что я ударил? — спросил Давид.

— Да. Я надел его, когда мы выходили. А теперь не могу снять.

Даша подошла ближе, взяла его руку, попробовала стянуть браслет. Бесполезно.

— Он врос, — сказала она тихо. — В тебя.

— Не врос. Просто прилип.

— Посмотри на кожу.

Рома посмотрел. Под браслетом кожа была серой — такой же, как у монстров.

Он дёрнул сильнее. Браслет не двинулся.

— Снимай, — сказал он Давиду.

Давид схватил браслет двумя руками, потянул. Рома зашипел от боли — металл резал запястье. Пошла кровь, но браслет не сдвинулся ни на миллиметр.

— Не получается, — сказал Давид, отпуская.

— Тогда отрежь.

— Чем?

— Монтировкой.

Алёна влезла между ними.

— Ты с ума сошёл? Он тебе руку оттяпает вместе с браслетом.

— А если не оттяпает, я через час не смогу идти. Он уже весит как гиря.

Давид поднял монтировку. Посмотрел на браслет. Потом на Рому.

— Закрой глаза и не дыши.

Он ударил. Не по запястью — по самому браслету. Металл звякнул, но не треснул. Ещё удар. Ещё. С четвёртого раза серебро раскололось.

Браслет упал на асфальт. Раскололся на две половинки. Изнутри шла тонкая серая нить — она вытянулась в воздух, повисла на секунду, лениво дёрнулась и растворилась.

Никто не выскочил. Никто не закричал. Существо не вернулось.

— Оно мертво, — сказал Давид.

— Или ушло, — сказала Алёна.

Рома поднял половинки браслета. На каждой была половина надписи: «Добро пожаловать» на одной, «в Сайлент Хилл» на другой.

— Убьём тварь — браслет ломается, — прочитал он вслух. — Ломается браслет — тварь пропадает. Но не возвращается.

— Значит, мы её убили, — сказала Даша.

Она взяла его за руку — ту, которая была без браслета. Кожа на запястье уже розовела, возвращала нормальный цвет.

— Ты в порядке? — спросила она.

— Нет, — честно сказал Рома. — Но живой.

И в этот момент Рома заметил первым.

Туман начал уходить. Не рассеиваться — уходить. Схлопываться с краёв, как занавес, который кто-то дёрнул в сторону. Пепел перестал падать. Вместо него — обычный сырой воздух, с запахом города и мокрых листьев.

А потом — луч.

Солнечный. Жёлтый. Настоящий.

Он ударил сверху, пробив серое небо, которое до этого и небом-то не было — просто крышкой. Луч расширился, залил улицу. Стало видно трещины на асфальте, ржавчину на знаках, обычные грязные лужи. Без пепла. Без монстров.

— Смотрите, — прошептала Алёна.

Из тумана проступили люди. Не призраки — настоящие. Женщина везла коляску. Мужчина курил у подъезда. Дети орали на детской площадке. Они были здесь всё это время? Или появились только сейчас?

— Мы вернулись, — сказал Давид. — Наверное.

— Или нас вернули, — сказала Даша.

Они вышли к дороге. Мост стоял на месте. Целый. Прочный. Под ним текла вода — мутная, но настоящая.

Логан Ромы стоял там же, у ворот. Только ворот больше не было — вместо них обычный въезд в спальный район.

— Садитесь, — сказал Рома и сел за руль.

Даша рядом. Алёна и Давид сзади.

Двигатель завёлся с пол-оборота.

Рома выехал на трассу. Солнце светило в лобовое стекло — слепило, как в обычный нормальный день. Позади, в зеркалах, спальный район становился всё меньше, а потом и вовсе исчез за поворотом.

Никто не обернулся. Даже Даша.

— Куда едем? — спросил Давид через минуту.

— Домой, — сказал Рома.

На приборной панели лежали две половинки браслета. Рядом — пара патронов от пистолета, который они бросили в школе. И пепел на полу — серый, мелкий, уже не страшный. Но он был. И они знали, что он был.

Алёна смотрела в окно. Давид закрыл глаза. Даша взяла Рому за руку — просто положила ладонь на его правую руку, которая лежала на рычаге переключения передач.

— Ты обещал мне браслет, — сказала она.

— Сломался.

— Починим. Без гравировки. Сами придумаем новую.

Рома молча кивнул.

Дорога тянулась вперёд. Обычная, асфальтовая, с ямами и разметкой. Солнце падало с неба, как будто ничего не случилось.

И, может быть, ничего и не случилось.

Может быть, им просто показалось.

Но пепел на полу Логана не исчез. И следы от браслета на запястье Ромы ещё не зажили.

А в зеркале заднего вида, на секунду, когда они выезжали на трассу, отразилась девочка. Босая, в мокром платье.

Она улыбалась. И махала им вслед.

Но Рома не стал смотреть в зеркало. Он включил радио — там играла обычная песня, которую крутят каждый день. И они поехали домой.

Обратный путь занял меньше часа.

Дома пахло чаем и старыми коврами.

Всё было как раньше. Кроме них.