3. Она была без тени

На следующий день они встретились у подвала в шесть утра. Рома пришёл первым — рюкзак за спиной, глаза красные, в руке держал монтировку, которую вчера выпросил у Давида. Давид притащил два налобных фонаря, аптечку и бутылку воды на каждого. Алёна — термос, шоколад и чёрный маркер.

— Маркер зачем? — спросил Давид.

— Стены помечать, если будем блуждать, — она пожала плечами. — В подвалах легко потерять направление.

Рома не сказал ничего. Он смотрел на подвальное окно. Та самая щель, куда вчера, по словам Даши, полезла девочка. Оттуда не пахло ни котом, ни сладким. Обычный подвал: сырость, бетон, тишина.

— Лезем, — сказал Рома и первым нырнул в проём.

Давид за ним. Алёна последняя — замерла на секунду, перевела дух и прыгнула.

Внутри оказалось тесно. Стены из серого шлакоблока, пол земляной, в углу — ржавая труба и старая тряпка. Рома включил налобный фонарь, обвёл лучом.

— Даша! — крикнул.

Голос ударился в стены и рассыпался, никого не позвав.

Ничего. Ни следа. Ни девочки. Ни котёнка.

— Просто подвал, — сказал Давид, проведя рукой по стене. — Обычный, грязный, дышать нечем.

— Зачем её сюда заманили? — Алёна оглядывалась. — Здесь спрятаться негде, даже полки нет.

Они обошли помещение по периметру. Нашли забитую досками дверь, за которой угадывалась пустота. Нашли старый матрас в углу, весь в плесени. Нашли на полу несколько окурков — недавних, может, недельной давности.

И больше ничего.

— Выходим, — сказал Давид. — Зря потеряли утро.

Они двинулись к выходу. Рома уже поставил ногу на первую перекладину лестницы, когда Алёна вскрикнула — резко, негромко, скорее испуганно, чем громко.

— Смотрите.

Она смотрела вниз, на земляной пол. Там лежал лист бумаги. Сухой. Чистый, без единого пятнышка — хотя подвал залило дождём сорок восемь часов назад, и земля до сих пор была влажной.

Рома спрыгнул обратно. Наклонился. Развернул.

«ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В САЙЛЕНТ ХИЛЛ»

Тот самый плакат. С тополя. Который Давид вчера сорвал, смял и выкинул в мусорный бак у отделения милиции.

— Ты принёс его обратно? — Рома повернулся к Давиду.

— Нет. Клянусь. Я его выкинул. Утром в рюкзаке его не было.

— И здесь он взялся... как?

— Откуда я знаю, Рома? Может, кто-то подбросил. Может, это не наш плакат, а другой.

— Такая же бумага. Та же надпись. Жирный шрифт. — Алёна подошла ближе, присела на корточки. — Даже край порван одинаково. В том месте, где ты его отрывал от ветки.

Давид замолчал. Смотрел на плакат, потом на стены подвала, потом на выход.

— Это не имеет смысла, — сказал он тихо.

— А Даша, которая исчезла под дождём, имеет? — Рома сунул плакат в рюкзак. — Мы выходим.

Он полез наверх. Алёна за ним. Давид — последний, на секунду задержался, обвёл фонарём последний раз углы. Ничего. Только стены, пол и запах сырости.

Он вылез.

И замер.

Дома стояли на месте. Дорога, гаражи, качели, тополь — всё было. Но другое. Свет — серый, без теней, будто кто-то накрыл небо матовым стеклом. И воздух тяжёлый, влажный, с привкусом металла и горелого пластика.

— Рома, — позвал Давид.

Рома стоял в пяти шагах и смотрел на небо.

Из него падал пепел. Мелкий, серый, жирный — он сыпался медленно, как снег в безветренный день, оседал на волосах, на плечах, на асфальте. И не исчезал.

— Этого не может быть, — прошептал Давид.

— Ещё как может, — Алёна стояла, вытянув руку вперёд, и смотрела, как пепел ложится на ладонь, не жжёт, не холодит. Просто серое ничто.

— Где все? — спросил Рома.

Он оглянулся. Двор был пуст. Ни людей, ни машин, ни собак. Даже в окнах — ни огня, ни занавески, ни движения. Панельные пятиэтажки стояли мёртвые, с чёрными глазницами.

— Нам нужно найти машину, — сказал Давид, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем он себя чувствовал. — Уехать отсюда.

— Куда? — спросила Алёна.

Давид не ответил.

Они пошли к парковке — тем же двором, между гаражами. Пепел хрустел под ногами, как мелкий гравий. Тишина стояла такая, что слышно было, как этот пепел шуршит по курткам.

«Логан» Ромы стоял на месте. Рядом — ни одной другой машины. Будто город вымер именно там, где заканчивался бампер их авто.

Рома открыл дверь, сел за руль. Давид рядом. Алёна на заднее сиденье — и уже там, сзади, увидела её.

Девочка стояла в тридцати метрах, на перекрёстке. Босая, в мокром платье. Волосы слиплись сосульками. Она не двигалась, не дышала — просто стояла и смотрела на них пустыми глазами.

— Она, — сказала Алёна, и голос у неё сел.

Рома вылетел из машины раньше, чем Давид успел схватить его за рукав.

— Стоять! — заорал он, но девочка уже побежала.

Легко, неслышно, босиком по пеплу — и не скрылась в подъезде, не свернула за угол. Побежала прямо, по дороге, в серую мглу, где дома таяли, превращаясь в размытые силуэты.

Рома бежал за ней, матерился, задыхался пеплом. Алёна выскочила следом, кричала: «Вернись!» Давид остался у машины.

Рома пробежал метров сто. Двести. Девочка всё время была впереди — ровно на десять шагов, ни ближе, ни дальше. А потом исчезла, как сквозь землю.

Он остановился. Согнулся, упёрся руками в колени. Сердце колотилось так, что тошнило.

И тогда под ногами хрустнуло.

Он опустил глаза. Карта. Сложенная вчетверо, жёлтая по краям, с потёртыми сгибами. На одной стороне — схема дорог, лесных массивов, рек. На другой — красный маркер, обведённый в кружок. И подпись, печатными буквами: «САЙЛЕНТ ХИЛЛ. 43 км. ЖДИТЕ ТАМ»

Рома сжал карту так, что она смялась. Повернулся и побрёл обратно к машине.

Давид стоял, прислонившись к капоту. Алёна курила, хотя не курила никогда — взяла из бардачка его пачку.

— Нашёл что-то? — спросила она.

Рома молча развернул карту и показал им.

— Она меня туда зовёт.

— Или заманивает, — сказал Давид.

— Разница?

Алёна выдохнула дым. Посмотрела на пепел, который падал на карту, на руки Ромы, на крышу машины.

— Сорок три километра, — сказала она. — Ехать часа полтора, если дороги нормальные. Но дороги не нормальные. Посмотри на небо.

Они посмотрели. Неба не было — только серая пелена, и в ней ни солнца, ни просвета, ничего, по чему можно определить направление.

— Навигация не работает, — сказал Давид, кивнув на магнитолу. — Я уже проверил.

— Будем ехать по карте, — сказал Рома и сел за руль.

— Ты уверен? — Давид не двигался.

— Нет. Но если я останусь здесь — я точно её не найду. А там — может быть. Садись.

Давид посмотрел на Алёну. Та пожала плечами и полезла на заднее сиденье. Давид сел рядом, застегнул ремень. Проверил монтировку под ногами.

Рома завёл двигатель. Обычный звук, обычный «Логан», на панели горит лампочка незакрытой двери. Будто всё нормально. Будто они просто поедут на заправку.

— Если мы не вернёмся, — сказала Алёна с заднего сиденья, — никто не узнает, где нас искать.

— Вернёмся, — сказал Рома и включил дальний свет.

Фары упёрлись в стену тумана, но туман не расступился. Тогда Рома нажал газ.

И они поехали.