2. Три звонка, которые никто не услышал

Рома просыпается от того, что шея затекла. Диван продавлен, подушка съехала на пол, телефон завалился куда-то между спинкой и стеной. В комнате серый утренний свет — не солнце, а так, блёклое обещание дня.

Он шарит рукой. Находит телефон. Нажимает на экран — и лицо становится белым, как простыня.

Семнадцать пропущенных. Все от Даши. Первый в 21:13, последний в 22:04.

— Что за... — он тычет в сообщения.

«Я у Алены, забери меня» — не прочитано.
«Рома?» — не прочитано.
«Ты где?» — не прочитано.
«Я вышла, дождь, у тебя всё нормально?» — не прочитано.

Он вскакивает. Проходит в спальню — пусто. Ванная — пусто. Кухня — остывший чайник и немытая кружка. Даши нет.

— Даша! — голос звучит глупо в пустой квартире.

Он звонит ей. Сброс. Ещё раз. Сброс. Ещё — сразу голосовая почта. Телефон выключен или вне зоны.

Рома набирает Алёну. Та берёт не сразу, голос сонный и недовольный.

— Алёна, Даша у тебя?

— Что? — шуршание одеяла. — Нет. Она ушла вчера, сказала, ты за ней едешь.

— Я не ехал. Я уснул.

Тишина. Такая, которую можно резать.

— Ты что? — голос Алёны меняется. — Ты просто взял и уснул? Она под дождём одна пошла? Ты вообще понимаешь, что ты за... Рома, ты идиот?

— Не ори на меня. Я не специально. Телефон упал, я не слышал.

— А она тебя ждала! Она тебя ждала, придурок! Я говорила ей остаться, она не осталась, потому что ты обещал!

— Где она может быть?

— Откуда я знаю? У тебя спроси. Ты её парень, а не я.

Она бросает трубку.

Рома стоит посреди кухни, сжимая телефон так, что трещит чехол. В голове — пустота и гул одновременно. Он набирает Давида.

— Приезжай.

— Чего? Рома, восемь утра.

— Даши нет. Я уснул, она шла домой, дождь был, не взяла трубку, а сейчас её нет.

Давид молчит три секунды. Потом сухо:

— Буду через двадцать минут.

---

Давид входит без стука. Не здоровается. Останавливается в двух шагах от Ромы и смотрит так, будто перед ним мебель.

— Ты уснул.

— Я не хотел.

— Ты не хотел, — Давид кивает, медленно, как учитель перед двоечником. — А она пошла под дождём одна, в темноте, потому что у неё нет других вариантов. Ты единственный человек, который обещал её забрать. И ты уснул.

— Давид...

— Заткнись. — Голос тихий, от этого страшнее. — Ты не заслуживаешь оправданий. Ты даже не извинился ещё. Ты позвонил мне, а не ей. Ты уже звонил ей?

— Да, но она не...

— Но она не берёт, потому что телефон, возможно, разрядился. Или сломался. Или лежит где-то в луже. Или Даша лежит где-то. Ты думал об этом? Или твоя голова только для того, чтобы на неё шапку надевать?

Рома бледнеет. Отмалчивается.

Давид подходит к окну, смотрит на мокрый асфальт.

— Звони Алёне. Пусть приезжает.

— Зачем?

— Затем, что ты один не способен принять ни одного правильного решения. Доказываешь это последние двенадцать часов.

---

Алёна приезжает через сорок минут. На ней растянутый свитер, под глазами круги — видно, не спала или спала плохо. Она не смотрит на Рому. Здоровается только с Давидом.

— Рассказывайте, — садится на край дивана.

Рома мнётся. Давид говорит за него — коротко, сухо, фактами. Алёна слушает, не перебивая. Когда Давид заканчивает, она поворачивается к Роме.

— Ты хотя бы плакал сегодня?

— Что?

— Я спрашиваю, ты плакал? Хоть раз заплакал от того, что девушка, которую ты говоришь, что любишь, вышла под дождь в ночь и не вернулась?

Рома сглатывает.

— Не плакал, — отвечает за него Давид. — Он в шоке. Шок и ответственность — разные вещи.

— Хватит, — бормочет Рома. — Я понял. Я виноват. Что делать?

— Варианты, — Давид садится напротив Алёны. — Предлагайте.

Алёна предлагает: обзвонить больницы.
Давид: написать в городские паблики.
Рома: пойти искать самому по дворам.

Каждый вариант глупее предыдущего. Больницы скажут, что сведений нет. Паблики сначала проверят три часа. По дворам — тупо, неизвестно, куда идти.

— В милицию надо, — говорит Алёна.

Рома морщится. Давид молча кивает.

— Милиция? — переспрашивает Рома. — Они же... они ничего не делают. Скажут «сама придёт».

— А ты предлагаешь сидеть?

Он не отвечает.

---

Отделение на окраине. Жёлтые стены, запах хлорки и казённого равнодушия. За стойкой — мужчина с бланком, на котором уже решено, что он заполнит и поставит галочку.

— Пропала девушка, двадцать один год, вчера вечером, не вернулась.

Дежурный поднимает глаза. Смотрит на Рому, потом на Давида, потом на Алёну.

— Выпила? — спрашивает буднично.

— Что? — Рома краснеет.

— Молодые люди часто приходят. Поссорились, выпили, обиделись, ушли к подруге. Через два дня появляются. Вы у подруги были?

— Я и есть подруга, — Алёна шаг вперёд. — У меня она была. Ушла ко мне домой, потом пошла к себе. Меня спросите, я вам говорю — она не пила. И её нет.

Дежурный вздыхает, как учитель, который сотый раз объясняет одно и то же.

— Заявление напишите. Будем искать, если через трое суток не появится. Сейчас молодёжь глупая, по любому где-то шляется. Приходит в себя — возвращается.

— Она не шляется! — Рома ударяет ладонью по стойке. — Вы что, не понимаете? Семнадцать звонков! Она звонила мне, я не взял, а потом телефон выключился! Она не просто «ушла к подруге»!

Дежурный медленно наклоняет голову.

— Молодой человек, вы кричать будете — я вас выведу.

— Попробуйте.

Давид хватает Рому за плечо, разворачивает и выталкивает на улицу. Алёна выходит следом, стукнув дверью.

— Бесполезно, — говорит она в пустоту. — Только время потеряли.

Рома садится на корточки у стены. Голова в ладонях.

---

Они идут обратно через дворы. Обычный спальный район — гаражи, качели, тополя. Сыро. Небо затянуто, но не дождь, а так — влажная пелена.

Алёна замирает первой.

— Смотрите.

На ветке тополя — бумажный плакат. Распечатанный, как объявление, но текст странный. Жирный шрифт, чёрный на белом.

«ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В САЙЛЕНТ ХИЛЛ»

— Что за... — Давид срывает его. Бумага мокрая, но чернила не расплылись. Распечатали вчера? Сегодня?

— Подождите, — говорит Алёна. — А та девочка. Даша мне рассказывала про игры эти... Она говорила, есть такая страшная игра. Город, туман, монстры. Девочка в подвале? Нет? Или там девочка...

— Алеша, — Рома поднимает голову. — Девочку звали Алеша. В игре. Там девочка пропала, отец ищет, а город... город затянут туманом. Пепел с неба падает.

— Так, стоп, — Давид разворачивается к ним. — Ты сейчас серьёзно? Девочка в подвале, плакат, пропавшая Даша, а ты цитируешь игру, которой десять лет?

— Я не цитирую, я говорю, что это похоже.

— Похоже? — Давид почти смеётся, но смех злой. — Ребята, вы чего? Это дети, которых не научили отличать реальность от...

— А где она? — перебивает Алёна.

Молчание.

— Где Даша? — повторяет она. — Ты можешь объяснить? Она вышла под дождь, исчезла, мы нашли плакат про игру, а в этой игре — город, куда попадают люди. Вы не видели её лица перед уходом. Я видела. Она не пила, не ссорилась, не жаловалась на жизнь. Она просто вышла. И исчезла. Как в этой вашей игре.

— Не в моей, — тихо говорит Рома. — В нашей. Мы с Дашей вместе проходили. Она любила Сайлент Хилл. Говорила, что там хотя бы понятно, кто враг — у монстров лица открытые.

Давид сжимает мост носа.

— Вы понимаете, как это звучит? Мы пойдём искать девушку в выдуманный город?

— А есть другие варианты? — Алёна смотрит в упор.

— Звонить в милицию ещё раз.

— Бесполезно. Сами видели.

— Обзванивать морги.

— Ты сам не веришь в то, что говоришь.

Давид замолкает. Смотрит на плакат. На мокрую бумагу, на чёткие буквы.

— Допустим, — голос глухой. — Допустим, вы не идиоты. И допустим, там, куда она пропала, есть этот город. Как мы туда попадём?

Рома поднимается на ноги.

— Если это Сайлент Хилл... вход не везде. Нужно найти место, где туман заменяет реальность. Обычно — дорога, тоннель, больница. У нас — подвал.

— Тот самый? Где девочка?

Рома кивает.

— Значит, поедем туда. Сегодня.

— Нет, — Алёна качает головой. — Не сегодня. Сейчас уже десять утра. Мы не знаем, что там. Нужно подготовиться. Фонарики, запасные телефоны, тёплые вещи, аптечка. Если это выдуманный город — в нём не работают законы. Если это не он — мы хотя бы не умрём с голоду и не замёрзнем.

— А Даша? — Рома почти кричит. — Она там одна!

— Даша уже там почти двенадцать часов, — голос Алёны жёсткий. — Ещё одни сутки ничего не решат. А если мы сунемся без подготовки и пропадём все — кто её найдёт?

Давид смотрит на неё с новым выражением. Уважение? Удивление?

— Она права, — Давид поворачивается к Роме. — Мы поедем завтра утром. На рассвете. Сейчас — соберём вещи, найдём машину, карту местности. И если до этого времени Даша не объявится...

— Она не объявится, — говорит Рома тихо.

Они расходятся по домам.

Алёна уходит первой, не оборачиваясь.

Давид задерживается, смотрит, как Рома стоит посреди дороги, глядя на тополь с сорванным плакатом.

— Ты иди, — говорит Давид. — Выспись. Завтра трясти будет.

— Я не усну.

— Уснёшь. Организм сильнее вины.

Рома не отвечает.

Давид уходит. Остаётся только ветер и мокрые листья, прилипшие к асфальту.

А в подвале, в темноте, кто-то ждёт.

Не котёнок.