Глава 7: Протест

Сцена, сколоченная к празднику, стояла в самом сердце школьного двора, окружённая тыквами с вырезанными рожицами. Их свечи отбрасывали пляшущие тени на лица толпы. На подмостках гремела какая-то группа — сладковатый поп-рок, под который притоптывали девчонки в клетчатых мини-юбках.

— Янне, ну давай же, дай я тебя хоть немного разрисую! — не унимался Тим, размахивая перед носом друга кисточкой с чёрной краской. — Я зря, что ли, подставлялся, тыкаясь в мамину косметичку? Это для атмосферы!

— Да катись ты, Мёрфи! — Янне отпрянул, будто от раскалённого железа. — Мне ещё на семейный ужин являться! А я там буду с рожей, как у дешёвой шмары! Что я Маргарет скажу?

Тим, не сбавляя натиска, сделал новый выпад, его собственное лицо уже было испещрено паутиной и трещинами, будто старый фарфор.

К ним подошёл Арни. Его обычно невозмутимое лицо превратилось в сюрреалистичное полотно: подтёки чёрной туши, серебряные блёстки и нарисованные швы, словно его голова была собрана из лоскутов.
— Парни, мы следующие, — произнёс он, поправляя ремень бас-гитары.

— И ты в это ввязался? — взорвался Янне, с ужасом оглядывая басиста. — Я думал, речь о косухах и банданах! А не об этом... карнавале уродов!

Тим и Арни переглянулись и одновременно прыснули со смеху. В следующее мгновение Арни юркнул за кулисы и вернулся с горящими глазами:
— Выходим! Прямо сейчас!

Янне сжал губы. Он отодвинул край занавеса и увидел море лиц. Пальцы сами сжали гриф гитары так, что кости побелели. В висках стучало. Он пытался представить, каково это — выходить на стадионы, как это делали легенды. Какие нервы надо иметь, чтобы не рассыпаться под взглядами тысяч?
— У меня не получится... — прошептал он.

Пока его мысли метались, сзади подкрался Тим. С широкой, почти безумной ухмылкой он толкнул Янне в спину и махнул рукой:
— Пошли, герой! Время твоё пришло!

***
Янне вышел на подмостки импровизированной сцены, нервно обводя взглядом пеструю толпу одноклассников. Тиму всё-таки удалось его уболтать — подтекшие углем тени придавали его серым глазам неестественную глубину, а бордовая помада, размазанная по векам, создавала эффект лихорадочного жара. Сдавленно кивнув ребятам, он поправил ремень гитары Yamaha — единственной ценной вещи, купленной на сэкономленные от обедов деньги. Ударные Тима высекли нервный ритм, и зал замер.

Первая же нота, сорвавшаяся с искаженного дисторшном звука, разорвала в клочья сладковатую атмосферу, оставленную предыдущей поп-группой. Это был переработанный до неузнаваемости трек «The Badlands» — утяжеленный, сырой, дышащий яростью.

Янне запел. Его голос, на октаву выше хриплого вокала оригинала, рвался из груди с какой-то отчаянной силой, обрастая собственными мелодическими обертонами. Толпа у сцены зашевелилась, как единый организм, первые головы принялись качать в такт. Он вещал им о вещах, которые обычно замалчивали за благополучными фасадами чикагских особняков — о боли, что гложет изнутри, о страхе быть не тем, и о ярости, которую некуда деть. Его юношеский тенор срывался на пронзительный, почти животный крик, сливаясь с воем гитары в едином катарсисе.

Поцарапанная гитара висела на нем, как тяжелый топор дровосека. Справа мощный светловолосый басист в косухе вбивал в толпу упругую басовую линию, а сзади рыжий барабанщик, с искаженным не улыбкой, а скорее оскалом лицом, выбивал из установки яростные, почти армейские дроби.

***
Воздух на школьном дворе сгустился, стал тяжёлым и наэлектризованным. Сладковатый поп-рок будто выветрился, уступив место чему-то сырому и настоящему. Патлатые парни в растянутых футболках и рваных джинсах вытеснили к задним рядам принарядившихся девчонок и самодовольных футболистов.

Десятки рук взметнулись в воздух, тянусь к сцене, ловя каждый звук. И странное дело — комок нервов, что сжимал горло Янне, растворился, будто его впитала и переварила эта буря из чужих сердец. Где-то в центре, перед самыми подмостками, зародилась, а потом и разрослась мош-яма — живой, бушующий водоворот из тел, в такт отбивающих ритм. Даже пара учителей у стенки перестала делать вид, что просто наблюдает, — в их глазах читалось неподдельное любопытство, а один, тот, что помоложе, даже слегка притоптывал.

Янне отрывался по-настоящему. Впервые за долгое время он чувствовал не просто разрешённую, а самую что ни на есть настоящую свободу. Слова лились сами, рождаясь где-то глубоко внутри, а в груди сердце чётко и яростно отбивало ритм бочки, сливаясь с музыкой воедино.

Когда последний аккорд повис в воздухе, оглушённый собственным адреналином, Янне наконец смог оценить происходящее. Восторженные, раскрасневшиеся лица. Аплодисменты, перерастающие в грохот. Кто-то выкрикивал название их группы, которое они придумали всего пару недель назад. Кто-то свистел.

Янне нервно, почти неловко ухмыльнулся, проводя рукой по взмокшим волосам. Он поймал взгляд Тима — тот сиял за ударной установкой, как сумасшедший. Арни, отдыхаясь, поднял вверх руку с гитарным медиатором.

В этот миг всё было идеально.

***

— Чёрт, опаздываем, — проворчал Льюис, нажимая на газ. «Old's Mobile» рыкнул и рванул вперёд, заставляя пустую банку из-под колы покатиться по полу. — Ты-то зачем за мной потащился? — он искоса взглянул на брата, приподняв бровь.

Доран пожал плечами, откидываясь на потёртый велюр сиденья. Он ловко прикурил от автомобильной зажигалки, и салон наполнился едким дымом.

— Не хочу сидеть с этими придурками, — выдохнул он струйкой дыма в запотевшее стекло. — Лучше уж съездить с тобой, куда тебе там надо, чем слушать, как Оливер строит из себя благодетеля.

— Зачем мы вообще сюда приперлись? — Доран с тревогой посмотрел на брата.
Льюис провел рукой по подбородку, его взгляд метнулся к шумной школьной толпе. — Чёрт, где же он? В этой давке хоть иголку ищи... Ладно, подождём тут.

Он облокотился на руль, пытаясь разглядеть в мелькающих фигурах знакомый силуэт.
***

— А помнишь, как мы на осеннем фестивале в шестом классе устроили бой с тыквами? — негромко спросил Льюис, глядя на праздничный декор. — Потом нас заставили до ночи отскребать тыквенную мякоть со стен спортзала.

Доран хрипло хмыкнул, и в его обычно холодных глазах на мгновение мелькнули тёплые искорки.

— Помню. Ты тогда из самой крупной тыквы пытался сделать светильник Джека, а в итоге устроил потоп из семечек, — он мотнул головой, смахнув пепел. — До сих пор не понимаю, как нам удалось спрятать это от отца.
***
Доран лениво скользнул взглядом по знакомому фасаду школы, скупо оценивая перемены. «Капитально тут подновили за восемь лет», — мысленно отметил он, заметив свежую краску на ставнях и новое покрытие на баскетбольной площадке.

— Объясни-ка мне, — Доран повернулся к брату, закуривая «Camel» без фильтра, — с какой стати тебя, солидного мужика в отглаженной рубашке, потянуло на школьные посиделки среди бела дня? Неужто заскучал по сборам макулатуры и уборкам двора?

Льюис хрипло рассмеялся, поправляя воротник:
— Дело не в ностальгии. Просто вляпался в авантюру одного юного хулигана. Пообещал прикрыть его, пока он там с друзьями на сцене отплясывает свой концерт. — Он показал большим пальцем в сторону школьного двора. — А теперь, как ответственный взрослый, обязан вернуть блудного музыканта домой.

- А кого мы ждем?- Поинтересовался Доран без особого интереса в голосе.

— Старшего сына Оливера, — Льюис бросил взгляд на школьные двери. — У Янне есть младший брат, Саймон. Разница между ними почти как у нас в детстве, может помнишь? Тот самый малый, который доставал тебя и ломился к тебе в комнату.

Доран поежился от воспоминаний.

Льюис нервно посмотрел на потертый кожаный ремешок своих часов.

— Чёрт, Янне задерживается. Наверняка сейчас в уличном туалете оттирает с лица эту чёрную краску, — Льюис хрипло рассмеялся, представляя картину. — Пойду поищу его, а то Маргарет, наверное, уже точит ножи к нашему возвращению.
***

Янне тихо шмыгал носом — после выступления на пронизывающем ветру он успел основательно простыть. Он украдкой бросал короткие, исподлобья взгляды на молчаливого мужчину на переднем сиденье, словно пытаясь разгадать в его чертах что-то знакомое или, наоборот, совершенно чуждое. Льюис, не отрываясь от дороги, оживлённо что-то рассказывал, заполняя паузу в машине.

— Эй, Янне, знакомься, — наконец обернулся он, — это тот самый родственник. Брат Маргарет и твоего отца, ну и мой, конечно.

Парень коротко, почти невежливо кивнул и тут же уткнулся взглядом в проплывающие за окном улицы. Доран изучал его отражение в зеркале заднего вида, и Янне чувствовал этот тяжёлый, оценивающий взгляд на себе.

— Ну как, как выступление? — спросил Льюис, пытаясь разрядить обстановку. — Нормально, — устало выдохнул парень, прижавшись горящим лбом к холодному стеклу.

Льюис вздохнул, нащупал в бардачке смятую пачку «Marlboro» и бросил её через сиденье. — На, закури, пока не доехали. Проймёт.

Янне оживился,  приоткрыл окно, ловко чиркнул зажигалкой и сделал первую глубокую затяжку, выпуская дым в осенний воздух. Доран, не выразив ни малейшего удивления, молча последовал его примеру, доставая свою пачку. В машине повисло молчание, нарушаемое только шумом ветра и тихим потрескиванием тлеющей бумаги.