Глава 2: А может?...

За высокими арочными окнами библиотеки ливень не унимался, отстукивая по старым, местами мутным стеклам замысловатый и неторопливый ритм. В такт ему, словно метроном, двигался мистер Браун — седой библиотекарь, который с завидным постоянством раз в десять минут поправлял сползающие на кончик носа очки в круглой оправе. Он хмурился, вчитываясь в пожелтевшие страницы энциклопедии, почти касаясь носом бумаги. Его преданность книгам была легендарной и не угасала с годами, даже несмотря на зрение, которое предательски ухудшалось с каждым годом, заставляя буквы расплываться в серые пятна. Но он не сдавался, продолжая с упоением погружаться в миры, созданные из бумаги и чернил.

Для мистера Брауна Янне всегда был не просто посетителем, а долгожданным гостем в этом царстве пыльных стеллажей и забытых временем фолиантов. Парень, не говоря ни слова, занимал свое любимое место в самом дальнем углу, заваленном стопками книг, которые так никто и не брал. И вскоре к нему подкатывала старомодная библиотечная тележка, а на ней дымилась скромная жестяная кружка с крепким кофе. Старик садился напротив, откладывал в сторону свою книгу и, сложив на животе руки, внимательно выслушивал все накопившиеся подростковые проблемы, кивая и не перебивая.

- Да, в твои годы подобное кажется настоящей мировой трагедией, — хрипло рассмеялся библиотекарь, и его смех походил на скрип старого переплета. — Но, поверь старику, лет через двадцать ты будешь вспоминать об этом с улыбкой.

Янне невольно улыбнулся в ответ. Именно здесь, в этом тихом углу, пахнущем старой бумагой и воском для паркета, он мог быть собой. Порой ему отчаянно не хватало именно этой простой, отеческой поддержки.

- Но как вы думаете? — тихо спросил Янне, сжимая в руках теплую кружку. — Стоит ли мне возвращаться к ребятам? Я ведь прекрасно знаю, что снова получу дома взбучку от тети. Она... она не понимает.

Мистер Браун отпил глоток кофе, его взгляд стал серьезным и проницательным, каким он бывал, когда искал на полке нужную книгу.

- Определенно стоит! — твердо сказал он, ставя кружку на тележку с таким стуком, что прозвучало это как точка в споре. — Позже ты будешь жалеть не о взбучке, которую быстро забудешь, а о том, что не пошел за своей мечтой, испугавшись чьего-то гнева. Это твоя жизнь, мой мальчик, и никто не вправе тебя останавливать. Пора учиться постоять за себя и за то, что тебе дорого.

Он помолчал, глядя, как за окном потоки воды смывают с города осеннюю грязь.

- Страх — это самая скучная книга в мире, — добавил он уже мягче. — В ней всегда один и тот же конец. А твоя история только начинается. Не позволяй никому переписывать её за тебя.

Янне слушал, и тяжёлый камень сомнений в его груди понемногу начинал превращаться во что-то твёрдое и решительное. Он глянул на часы.

- Кажется, мне пора, — сказал он, поднимаясь. — Завтра попробую обсудить это с ребятами еще раз.

Старый библиотекарь лишь мудро улыбнулся и кивнул, провожая его взглядом. Он знал, что только что вернул книгу на её правильную полку.

- А ведь кого-то он мне напоминает,- призадумался библиотекарь. — Уже и не вспомню, память совсем подводит.

***

Возвращаться домой не тянуло, однако Чикаго уже погружался в сонную прохладу. Улицы, омытые дождем, отсвечивали под фонарями маслянистыми бликами. Влажные липкие листья покрывали асфальт, налипая на подошвы кед и колеса припаркованных машин. Воздух, густой от осенней сырости и свежести, обжигал легкие. Янне медленно перешел дорогу и оказался у своего дома. Рука сама потянулась к спрятанной в потайном кармане пачке сигарет. Он закурил, с наслаждением затягиваясь едким дымом.

- Вредная привычка. Легкие себе гробишь, — раздался с крыльца насмешливый голос Льюиса. Дядя спустился на ступеньку и, постояв секунду, тоже достал сигарету.

- Ты не замечал, что сам себе постоянно противоречишь? — язвительно ухмыльнулся Янне, выпуская дым.

Льюис лишь пожал плечами, уставившись куда-то в даль. Он навещал их стабильно несколько раз в месяц. Пусть Саймон и Льюис были неразлучны, Янне всегда знал, что может рассчитывать на дядю.

- Ну, как в школе? — почти машинально спросил Льюис.
- Да все как обычно. Ничего нового, — отмахнулся парень.

Льюис кивнул, затушил о подошву недокуренную сигарету и жестом позвал племянника за собой. Дверь захлопнулась, разом отрезав уличный шум глухой тишиной прихожей. Из кухни тянуло сладковатым запахом тыквенного пирога, а из гостиной доносился сдержанный голос тети Маргарет, говорившей по телефону. Она, как всегда, была безупречна: идеально сидящие коричневые брюки, подчеркивавшие линию бедер, тугой кожаный ремень на узкой талии, белоснежная рубашка без единой морщинки. Уложенные рыжие кудри оттеняли изумруд ее глаз. От этой картинки, от этого тотального порядка у Янне свело скулы. Его тетя была перфекционисткой до мозга костей и не упускала случая упрекнуть племянника за неопрятность.

Янне снял промокшую куртку, аккуратно поставил грязные кеды у двери и прошел внутрь. Маргарет, не прерывая разговора, властным жестом указала ему на диван.

- Ну, чего опять? — устало вздохнул парень, плюхаясь на мягкую обивку.

Маргарет закрыла ладонью трубку и бросила на него быстрый, оценивающий взгляд, от которого по коже пробежали мурашки. — «Чего опять»? — она повторила его фразу с ледяной вежливостью, уже сунув телефон плечом к уху, чтобы освободить руки. — Мы будем говорить о предстоящих событиях, скоро приезжают родственники, а мы прекрасно знаем, как ты себя ведешь в такие моменты — Она скрестила руки на груди, и ее безупречный вид внезапно показался ему не просто перфекционизмом, а настоящей броней, сквозь которую не пробиться.

Янне почувствовал, как по спине разливается знакомое тепло раздражения. Это будет долгий вечер.

***
За столом царило гнетущее молчание, которое нарушал лишь тихий стук приборов. Янне все еще гадал, к чему вся эта торжественность.

- Скоро праздник, — отпила глоток травяного чая Маргарет, — приедут дедушка с бабушкой, Оливер с невестой и... еще один гость.

Янне механически кивал, пропуская слова мимо ушей. Эти семейные сборы не вызывали в нем ничего, кроме скуки. Решив, что разговор окончен, он отодвинул стул.

- Янне, я еще не все сказала, — голос Маргарет зазвенел, как натянутая струна. — Сядь. Парень с преувеличенной неохотой плюхнулся на место, демонстративно скрестив руки на груди. Его отстраненный серый взгляд встретился с горящими изумрудными глазами тети.

- А теперь к сути. Ты приведешь себя в порядок. Приличный порядок.

- Позволь поинтересоваться, а что именно не в порядке? — спросил он с ледяной вежливостью.

Льюис, уткнувшись в свою чашку с кофе, старался делать вид, что его нет. Он украдкой поглядывал на сестру, каждый раз поражаясь, как далеко она может зайти. Привлекать ее гнев на себя было себе дороже, и он предпочитал оставаться нейтральным наблюдателем в этой ежедневной бутафории.

— Что не так? — ее голос взвизгнул. — Твои выкрашенные в красный цвет патлы, которые ты последний раз стриг, кажется, несколько лет назад! Твои застиранные, растянутые толстовки и вечно перемазанные кеды! Ты выглядишь так, будто только что из-под забора! Так вот, слушай внимательно: к приезду гостей на тебе будет новая рубашка и выглаженные брюки. И если уж ты так молишься на эти свои волосы, то хотя бы вымой их и приведи в человеческий вид!

Янне молчал, смотря куда-то мимо нее, в окно, где медленно садились на провода воробьи. Это молчание вывело Маргарет из себя окончательно.

- Ты меня слышишь?!
- Я всегда тебя слышу, Маргарет. Слышать — не значит соглашаться, — тихо, но отчетливо произнес он.

Льюис подавился кофе и закашлялся, что было единственной бурной реакцией на реплику племянника. Маргарет побледнела. Она обвела взглядом стол, как бы ища поддержки, но наткнулась лишь на усталое лицо брата, смотрящего в пустоту.

- Хорошо, — ее голос внезапно стал тихим и опасным. — По-хорошему не хочешь... Твой отец прислал денег на твое содержание. На новые вещи, в том числе. Если ты не можешь распорядиться ими разумно, я буду вынуждена сама контролировать эти траты. Вплоть до того, что буду ходить с тобой по магазинам. Мы купим тебе все, что я сочту нужным. Понятно?

Теперь замер Янне. Мысль о том, чтобы тетя выбирала ему одежду под своим бдительным оком, была хуже любой лекции о приличиях. Это был не ультиматум, это была казнь.

- Мне не нужны его подачки, — тихо сказал он, — и плевать я хотел на то, как выгляжу.

С этими словами он с грохотом отодвинул стул, и покинул кухню, не дотронувшись до тыквенного пирога. Саймон тихо хрустел чипсами, не обращая внимания.