Глава 5: Разоблачение
Льюис изо всех сил пытался отгородиться от навязчивых мыслей, которые, как прилипчивые тени, преследовали его. Кто бы мог подумать, что все обрушится разом — словно спланированный удар судьбы. Внезапное возвращение брата, исчезнувшего восемь лет назад без объяснений, откровенное признание племянника о музыке и грядущая свадьба Оливера. Льюис сжал руль так, что костяшки побелели, пытаясь заглушить нервную дрожь и навязчивое желание закурить.
По мере приближения к аэропорту тревога лишь нарастала, переходя в мелкую, неконтролируемую дрожь в пальцах. Он не представлял, как теперь выглядит его брат, с каким выражением лица ему предстоит встретиться, какие слова найти после стольких лет молчания. Со стороны эта встреча могла бы показаться рядовой формальностью — будто брат всего лишь ненадолго отлучался в командировку, а не разорвал все связи с семьей, оставив за собой шлейф боли и недосказанности.
Заглушив двигатель на почти пустой парковке, Льюис все же сдался. Дрожащей рукой он прикурил, делая первую глубокую затяжку. Дым горьким комком заполнил легкие, но не принес желанного успокоения. Он посмотрел на табло: до прилета рейса оставалось еще двадцать минут. Он приехал слишком рано — теперь ему предстояло томительное ожидание, наедине со своими мыслями и дымом сигареты, медленно тлеющей в тишине.
***
- Ну-ка, что тут у нас интересного? — прошептал Янне.
С особым трепетом, словно археолог, извлекающий древние артефакты, он начал поочередно вынимать содержимое коробки. В этот момент он напоминал ребенка, который наконец-то добрался до заветного рождественского подарка.
Коллекция оказалась неожиданной: потрепанный блокнот, испещренный записями и рисунками, несколько пожелтевших фотографий, пара аудиокассет в самодельных обложках, свернутый в трубку плакат, несколько значков с неизвестными символами, черные шнурки для кед, словарь и странная открытка без подписи.
- Ну ладно, значки и кассеты — это понятно, но словарь? И шнурки? — озадаченно пробормотал парень, перебирая находки. — Хотя шнурки ничего так, стильные. Такие сейчас днем с огнем не сыщешь — везде одни скучные однотонные.
Отложив в сторону словарь и шнурки, Янне взял в руки фотографии. На первой было запечатлено несколько ребят, репетирующих в тесном подвале. Снимок, сделанный на пленочный фотоаппарат, получился слегка размытым. Трое парней смотрели в кадр, улыбаясь, а четвертый отвернулся, его лицо скрывали длинные светлые волосы.
- Интересно, кто это? — вслух поинтересовался Янне.
На второй фотографии те же самые ребята выступали на сцене чикагского клуба. Внизу была аккуратная надпись: «Чикаго, 1976».
Взяв в руки блокнот, Янне обнаружил стихи, тексты песен с аккордами и отрывочные записи о событиях тех лет. Все было написано торопливым, слегка корявым почерком — словно автор боялся упустить мысль.
Достав старый кассетный плеер и наушники, парень вставил первую кассету. Вначале послышался чей-то молодой, но уже оформившийся голос, что-то кричавший своему другу, а затем зазвучала музыка. Тот же парень оказался вокалистом. На самодельной обложке было выведено название группы: «The Badlands». Их музыка оказалась агрессивной, пронизывающей до мурашек, а тексты местами пугали своей откровенностью.
- Что все это делает в нашем доме? — задумчиво произнес Янне.
Прослушав обе кассеты по два раза, парень твердо решил выяснить, можно ли где-то найти еще записи этой загадочной группы.
***
- Давно не виделись, — раздался за спиной голос с легким акцентом.
Льюис обернулся. Перед ним стоял его брат. Взрослый, изменившийся, но в чем-то прежний. За восемь лет он вытянулся до внушительных ста восьмидесяти восьми сантиметров, его волосы теперь ниспадали на плечи пепельно-светлыми прядями. Стиль в одежде остался прежним — бунтарский дух угадывался в каждой детали, только вместо кричащих принтов на футболках теперь были сдержанные однотонные цвета, да и сам крой стал чуть аккуратнее.
- А ты всё в тех же кедах, Доран, — усмехнулся Льюис, и в его голосе прозвучала горькая ностальгия.
— А ты всё тот же хулиган, куришь пока мамка не видит? — парировал Доран, и в углу его губ дрогнула едва заметная улыбка.
Льюис сделал паузу, прежде чем задать следующий вопрос, хотя ответ знал заранее:
— Сразу отвезти в апартаменты или заскочишь к нам?
Доран поморщился, будто от внезапной боли, и отрицательно покачал головой. Он приоткрыл окно, чтобы закурить, и первый клуб дыма вырвался на прохладный вечерний воздух. — Я ещё не готов увидеться с остальными. Думаю, будет проще, если всё произойдет сразу, при всех.
Льюис кивнул, понимая логику брата. Но что-то беспокоило его в этом спокойствии Доранa. Раньше в его глазах горел огонь — тот самый, что спорил с отцом до хрипоты. Теперь же его взгляд стал холодным и отстранённым. Те самые пронзительные голубые глаза, всегда полные энтузиазма, теперь напоминали два осколка льда — красивые, но ничего не выражающие.
— Думаю, ты прав, — наконец сказал Льюис, заводя машину. — Отдохни с дороги.
***
Маргарет сидела за кухонным столом, погруженная в составление списка покупок к предстоящему празднику. Кончик ее карандаша с легким шуршанием скользил по идеально гладкой бумаге, выводя аккуратные строчки одна за другой. В списке царил безупречный порядок: сначала мясо и птица, затем гарниры, овощи, специи и, наконец, деликатесы к столу. Воздух на кухне пах свежесваренным кофе и ванилью от остывающего на решетке бисквита.
— А газировку впишешь? — неожиданно раздался прямо у нее за ухом детский голос.
Маргарет вздрогнула так, что карандаш выскользнул из ее пальцев, а рыжие кудри беспорядочно взметнулись.
— Саймон! — воскликнула она, прижимая руку к груди, где сердце колотилось, как птица в клетке. — Ты в эту неделю уже превысил всю годовую норму сахара! — ее брови строго сдвинулись.
— Но это было еще в прошлую субботу! — не сдавался мальчик, делая большие щенячьи глаза.
— Я сказала: газировка — только по выходным, — ее голос приобрел стальные нотки, а в уголках губ дрогнула победоносная улыбка. — Так что можешь вычеркнуть эту несбыточную мечту из своего воображения. Забудь о ней до субботы.
Саймон обиженно надул губы, поняв, что битва проиграна, и побрел к себе, шаркая носками по идеально чистому полу. Заглянув в окно, он замер: по старой яблоне, что росла прямо под окном брата, ловко спускалась знакомая худощавая фигура в черной толстовке. Янне спрыгнул на землю, отряхнул ладони о потертые джинсы и пулей ринулся в сторону парка.
— Когда же он, наконец, поймет, что в доме есть вполне функциональная дверь? — пробормотал Саймон себе под нос, качая головой.
Побег через окно второй спальни стал для Янне фирменным трюком, когда нужно было исчезнуть из дома незаметно для бдительных глаз тети. На этот раз его целью был музыкальный магазин «Overdrive» на окраине парка. После вчерашней находки на чердаке он не мог выбросить из головы загадочную группу «The Badlands». Он должен был узнать, сохранились ли где-то их кассеты, и что вообще известно об этой группе, чья музыка звучала как голос из другого измерения.
***
Октябрь медленно угасал, но осень в тот день была на удивление мягкой, хоть в воздухе уже витала прохладная сырость, предвещавшая скорые холода. Янне неспешно брел вдоль знакомого парка — каждого его закоулка, каждой скамейки и поворота тропинки. Прохожие, кутавшиеся в стильные пальто и шарфы, мелькали в его восприятии размытыми силуэтами, лишенными лиц и смысла.
Свернув в знакомый переулок, он на мгновение замедлил шаг. Это место хранило память о побеге — того раза, когда тетя буквально впихнула его в машину, чтобы везти к отцу. Янне тогда выскользнул на светофоре и растворился в городском потоке, найдя укрытие именно здесь, среди граффити и огрызков чужой жизни.
У входа в музыкальную лавку «Overdrive» парень сжал в кармане заветную кассету, словно талисман, и толкнул тяжелую дверь. На него пахнуло смесью старого дерева, кожи и табака, а из колонок у прилавка лился гитарный рифф какого-то хэви-метала.
Янне, чувствуя легкую неловкость от звонка колокольчика над дверью, направился прямиком к прилавку.
— Привет, — его голос прозвучал тише, чем он планировал. — Не найдется чего-нибудь из этого? — Он протянул кассету продавцу.
Мужчина лет тридцати, в потертом джинсовом жилете поверх черной футболки и в узких джинсах, внимательно взял кассету. Его пальцы с начищенными до черноты ногтями бережно перевернули ее.
— Хм, — он задумчиво потер бороду, испещренную седыми волосками. — The Badlands... Звучит знакомо. Не против, если послушаем?
Янне молча кивнул. Продавец вставил кассету в плеер, и через мгновение помещение заполнилось рычащим звучанием гитар и хриплым вокалом.
— О, да, вот теперь вспомнил! — его лицо озарилось. — У тебя демо-запись, раннее творчество. Но у них есть и студийный материал, записанный позже. Как раз осталась пара кассет, коллекционеры разобрали.
— Я обе заберу, — практически выдохнул Янне, уже доставая из кармана смятые купюры.