Глава 1: Обыденность

Пролог

Янне давно построил свои внутренние правила, свою крепость, неподвластную общим рамкам. Школа была просто локацией, где нужно присутствовать физически. И лишь с друзьями он позволял себе проявлять настоящий характер.  Всего двое людей, которые знали его настоящего. И все, что было за пределами этого маленького круга, включая промозглый чикагский ливень, было просто шумом.
  Мимо проехала машина, заставив парня вздрогнуть, он явно спал на ходу. Весь оставшийся путь он смотрел себе под ноги, не замечая школьников.
В школе горел яркий свет, парень поморщился, когда вошел в здание. Гул разносился по всему коридору. Янне не понимал, откуда столько энергии может быть у людей с утра, он проклинал каждого, кто здесь находился.

- Эй, доброе утро!- подбежал к нему парень.
- Иди к черту, Тим,- проворчал Янне,- не действуй мне на нервы с утра.
- Да я вижу ты выспался,- улыбнулся приятель.

Янне фыркнул, захлопнул со всей силы дверцу шкафчика и побрел к кабинету математики. Дребезжащий металлический звук на мгновение перекрыл общий гул, за что Янне заработал несколько неодобрительных взглядов. Ему было плевать. Мимо, словно торнадо в кроссовках, прошмыгнул его младший брат, Саймон. Он, как обычно, сжимал в руке полуобгрызенный шоколадный батончик с орехами, яростно жуя этот перекус на ходу. Казалось, его рот и руки существовали в независимом друг от друга режиме. Саймон всегда держал при себе что-то съедобное, а его путь из школы был заранее спланированным маршрутом по точкам с чипсами и газировкой. Он кинул Янне короткий, ничего не значащий кивок, даже не замедляя шага, и растворился в толпе у расписания. Янне наблюдал за ним с странной смесью брезгливости и привычной снисходительности. Они были полными противоположностями: пока Саймон растворялся в этой каше из людей, шума, сахара и видеоигр, Янне всеми силами от нее отгораживался.
Дверь в кабинет математики была для него входом в камеру пыток. Мистер Харрис, учитель с вечно подергивающимся глазом и засаленным галстуком, уже выводил на доске формулу, скрип мела действовал Янне на нервы, как скрежет ножа по стеклу. Он плюхнулся за заднюю парту, единственное место, которое считал по-настоящему своим, и уставился в запотевшее от дождя окно. За ним продолжал свой бессмысленный бег мокрый мир, и Янне завидовал каждой капле, унесенной прочь от этих стен.

Резкий порыв ветра встряхнул ветви старых вязов за окном, заставив пожелтевшую листву закружиться в прощальном танце. С неё тяжёлыми каплями сорвалась дождевая вода, принявшись барабанить по мутному школьному стеклу частым, нетерпеливым стуком. И тут же, разрезая воздух, прозвенел долгожданный звонок.
Янне сорвался с места одним из первых, словно пружина. Он не шёл, а почти бежал по коридору, на ходу запихивая в потертый рюкзак учебники. Его движения были резкими, полными целеустремленности, которой он никогда не проявлял на уроках. Весь его вид говорил о том, что он куда-то очень спешил. И на то была веская причина: с этой недели городская библиотека меняла свой режим работы. Каждую осень она оставалась открытой до самого позднего вечера. Для Янне это означало одно — после школы его ждало безраздельное царство тишины, пахнущее старой бумагой и пылью, где можно было отсиживаться часами среди бесчисленных стеллажей.

- Янне, постой! — из размышлений его выдернул знакомый голос за спиной, парень слегка замедлил шаг, но не остановился полностью. Он лишь обернулся через плечо, всем видом показывая, что у него нет ни секунды.

- Чего? — его тон был таким же колючим и сухим, как опавшая листва под ногами.

Тим, запыхавшись, подбежал ближе и, сияя, протянул ему смятый, ярко разрисованный от руки флаер. — Помнишь нашу старую идею? Ту самую, про группу? — глаза друга горели таким азартом, что, казалось, могли высушить все лужи от недавнего дождя.

- Ну? — Янне бросил короткий, равнодушный взгляд на листок и тут же отвел его, демонстративно изучая потолок. Весь его вид кричал: «Меня не интересует этот бред».

- Так вот, — Тим с упоением проигнорировал каменное выражение лица приятеля, — Арни вчера купил барабанную установку! Целую! Урвал у какого-то старого знакомого почти за бесплатно, в обмен на свою приставку. Представляешь?

- Иии? — вяло протянул Янне, чувствуя, как по спине пробегает холодок предчувствия.

- Я придумал логотип для нашей группы! — выпалил Тим, и от его широкой, восторженной улыбки при свете школьных ламп поблескивали брекеты. — Осталось тебе достать тексты и занять роль вокалиста!

Янне изучающе посмотрел на друга. В его глазах горел такой искренний, почти детский огонь, что Янне на мгновение почувствовал себя старым и изможденным циником. Ему стало жаль разрушать эти наивные фантазии, но одно лишь упоминание о «музыкальной деятельности» резко вернуло его к суровой реальности. В памяти всплыли обрывки того жуткого скандала, что разразился дома несколько месяцев назад.

Они с Саймоном находились на попечении тети Маргарет. Жили они в ухоженном, просторном, но вечно скрипящем доме, который когда-то принадлежал родителям тети — Фредерику и Норе. Те, переехали загород, оставив дочь с двумя трудными подростками. У самой Маргарет никогда не было своих детей. Оливер оставил своих сыновей сестре, изредка навещая их, и оставляя дежурные советы по воспитанию. Сам он проживал со своей новой невестой в Испании. Льюис, самый младший брат, приходился дядей подросткам, он работал в сфере продаж, и часто навещал племянников и сестру.

Именно Маргарет, как всегда вспыльчивая, устроила тот самый скандал. Она застала Янне в гараже, где он пытался наиграть на старой акустической гитаре пару аккордов. Её тихое, но ледяное «Прекрати это немедленно.» и последующий разговор о «неблагодарности» и «кощунстве» отрезали все пути к музыке в этих стенах. Гитару он больше не видел.

- Вокалист? — наконец выдавил Янне, и его голос прозвучал хрипло и неестественно громко в почти опустевшем коридоре. — Тим, ты с ума сошел. Я на публике двух слов связать не могу. Да и... — он мотнул головой в сторону выхода, туда, где был их дом, — здесь это не прокатит. Маргарет... ты же помнишь.

Его взгляд упал на собственные кеды. Энтузиазм Тима казался теперь не просто наивным, а опасным. Он грозился всколыхнуть то, что с таким трудом было закопано и притоптано.

В коридоре стало тише, основная толпа уже рассосалась. Где-то вдали хлопнула дверь учительской. Янне вздохнул, сдаваясь.

- Ладно, — он выхватил у Тима из рук флаер и сунул его в карман, не глядя. — Посмотрим на ваши барабаны. Но только посмотрим. И если ты будешь долбить, как в прошлый раз, я сбегу через пять минут.

Тим не сдержал победного возгласа и тут же попытался сделать вид, что это просто кашель. Янне уже пожалел о своей слабости, но где-то глубоко внутри, под слоем привычного цинизма, шевельнулось давно забытое чувство — щемящее, острое любопытство. Возможно, сегодня вечером пыльные стеллажи библиотеки подождут.
***
Воздух в гараже был густым, спертым и казался разряженным, словно перед грозой. От запаха старого масла, пыли и сладковатого аромата резины у Янне слегка кружилась голова, а в животе всё сводило от непонятного, щемящего волнения. Он стоял в углу, прислонившись к стеллажу с покрытыми паутиной банками краски, чувствуя себя чужаком.

Арни, не говоря ни слова, с жестом, полным непоколебимой решимости, протянул ему микрофон. Чёрный, потрёпанный, с облезлым логотипом — он выглядел как символ всего, от чего Янне пытался бежать.

- Я здесь на время, — резко отмахнулся он, отводя взгляд. — Не думайте, что я поддержу вашу безумную затею. У меня даже с собой гитары нет, — его голос прозвучал грубее, чем он хотел, выдавая внутреннюю борьбу.

В прошлом, ещё до переезда к тёте, он был тем самым ядром — гитаристом и вокалистом одновременно. Но та группа, собранная наспех из таких же одержимых мечтой одноклассников, прожила всего несколько недель. Однако те несколько репетиций подарили ему чувство, которое он больше нигде не находил — абсолютного облегчения, возможности выкричать всё, что давило, и забыться в мощном потоке звука. Сейчас его музыкальная жизнь ограничивалась простым прослушиванием кассет. Когда по вечерам, Маргарет уходила в свою комнату разбирать счета или смотреть сериалы, он доставал из тайника под кроватью свое сокровище с записями любимых групп и слушал их на повторе в наушниках, боясь сделать звук чуть громче.

Арни, не смутившись, молча взял бас-гитару, несколько раз провёл пальцами по струнам, настраивая её. Тим, сидя за ударной установкой, прокрутил палочки в воздухе и отбил первый, чёткий и на удивление слаженный ритм. Арни тут же подхватил низким, бархатистым звучанием баса. И завязался своеобразный, ещё сырой, но уже живой дуэт — мелодичная линия баса причудливо сплеталась с чётким ритмом бочки.

Янне, сам того не замечая, начал слегка постукивать костяшками пальцев по краю стола, его нога отбивала такт, а губы чуть слышно мычали какой-то знакомый мотив. Но поймав себя на этом предательском проявлении интереса, он резко мотнул головой, словно отгоняя наваждение, и снова натянул на лицо привычную, неприступную маску.

- Мы планируем подготовиться и выступить на школьном фестивале в честь Хэллоуина, — выпалил Тим, не прекращая играть. — Что думаешь?

В гараже повисло тяжёлое, давящее молчание, нарушаемое только эхом последних аккордов. Часть Янне, дикая и свободная, отчаянно боролась за своё право на это чувство, за этот побег. Но каждый раз, когда он пытался представить себя на сцене, перед глазами вставало не море лиц одноклассников, а одно-единственное — бледное, искажённое разочарованием и гневом лицо тети. Её тихий, ледяной голос в голове звучал громче любой музыки.

- Я... я не могу, — бросил он коротко, срываясь с места. Его голос дрогнул. — Мне пора. Удачи, парни.

Он схватил свой рюкзак и почти выбежал из гаража, хлопнув дверью так, что с полки с грохотом упала старая банка с гвоздями. Он бежал, не оглядываясь, вдыхая холодный вечерний воздух полной грудью, пытаясь заглушить внутреннюю дрожь. Он знал, куда направится теперь — в тихое царство библиотеки, где единственным звуком будет шелест страниц, а не зов бешеной бочки.