Глава 15

                                      РОККО

Я закрыл за собой дверь, оставив Сандру в гостиной. Её взгляд всё ещё жёг спину, будто она пыталась достучаться до чего-то внутри меня. Но я не позволил. Нельзя. Если дам слабину этот мир разорвёт нас обоих.
Коридор встретил меня тишиной. Только гул дождя за окнами да приглушённые голоса охраны внизу. Я шёл медленно, чувствуя, как усталость оседает в мышцах, как тяжёлым грузом давит на плечи. Но я не мог позволить себе отдых. Не сейчас.
— Рокко.
Голос прозвучал из тени у лестницы. Я остановился. Высокая фигура вышла на свет — Данте. Мой друг, мой человек, тот, кому я доверял, как себе. Его глаза — острые, внимательные, всегда чуть насмешливые, но сейчас серьёзные, холодные.
— Ты приехал быстро, — сказал я.
— У меня был повод, — отозвался он, и уголок его губ дрогнул. — И, возможно, для тебя будет хорошая новость.
Я нахмурился.
— Говори.
— Наши ребята поймали одного из шавок Матео. Живого. Привезли сюда. Сейчас внизу, под присмотром охраной.
Сердце ударило сильнее. Я почувствовал знакомую жажду — не крови, нет. Жажду ответа.
— Живого? — уточнил я.
— Настолько живого, насколько можно. — Данте пожал плечами. — Пара синяков, разбитая губа, но дышит. И, кажется, уже жалеет, что вообще родился.
Я усмехнулся. Холодно, без тени радости.
— Веди.
Мы спустились вниз по узкой лестнице, ведущей к одному из боковых крыльев особняка. Туда, где стены толще, двери тяжелее, а крики наружу не выходят.Мои люди стояли у входа — чёрные костюмы, оружие на виду, лица каменные. Они молча расступились, пропуская нас внутрь.В комнате было полутемно. Единственная лампа свисала с потолка, качаясь от сквозняка. Под ней  стул. На стуле мужчина, руки связаны за спиной, голова опущена. Его дыхание хрипло отдавалось эхом в бетонных стенах.
Я подошёл ближе. Его лицо было избито: рассечённая бровь, синяк под глазом, губы распухли. Но глаза горели. Я видел этот огонь смесь страха и упрямства.
— Он молчал всё это время, — сказал Данте, прислоняясь к стене. — Но, думаю, для тебя он найдёт слова.
Я встал прямо перед пленным.
— Смотри на меня.
Мужчина поднял голову. Его взгляд метнулся, задержался, потом снова опустился.
— Ты работаешь на Матео, — сказал я спокойно. — Ты был на складе.
Он молчал. Только дыхание сбилось.Я наклонился ближе.
— Из-за тебя мой брат сейчас лежит между жизнью и смертью. — Голос стал тише, но в нём зазвенела сталь. — Ты думаешь, у тебя есть выбор — молчать?
Он сжал челюсть. Я заметил, как напряглись мышцы на его шее.
Данте усмехнулся.
— Упрямый. Но это ненадолго.
Я поднял руку, и Данте сразу замолчал. Всё внимание должно быть на мне.
— Ты скажешь мне всё. Где Матео. С кем он работает. Кто был на сделке. Иначе... — я наклонился ещё ближе, так что наши лица оказались почти рядом, — я разберу твою жизнь по кускам. Начну с костей.
Он вскинул взгляд. Там была злость. Но и дрожь тоже.
— Я... ничего не знаю, — прохрипел он. — Я просто был там... просто передавал.
— Передавал? — повторил я. — Что?
Он замолчал.
Я резко выпрямился и медленно обошёл вокруг него. В комнате воцарилась тишина, прерываемая только его дыханием.
— Знаешь, что самое забавное? — сказал я. — Ты думаешь, что защищаешь его. Думаешь, он тебе что-то должен. Но Матео никогда не прикроет своих. Он бросает людей, как карты на стол. Ты для него никто.
Мужчина сжал кулаки, насколько позволяли верёвки.
— Врёшь... — прохрипел он. — Матео... он... он заботится...
Я усмехнулся.
— Заботится? О ком? О тех, кого оставил умирать на складе? Ты видел, как он уходил первым. Видел, как прикрывал себя, а не вас.
Тишина. Его дыхание стало тяжелее. Я знал — трещина появилась.
Данте шагнул вперёд, присел на корточки напротив пленного.
— Слушай, парень. — Его голос был мягким, почти дружеским. — У тебя есть шанс. Один. Либо ты говоришь всё, что знаешь, и у тебя останется жизнь. Пусть даже короткая, но жизнь. Либо... — он скривился, кивая в мою сторону, — я бы выбрал первый вариант.
Я снова подошёл ближе.
— Где Матео?
Мужчина закрыл глаза. Секунда. Две.
— На юге... — выдохнул он наконец. — У него вилла... за городом. Там он собирает людей. Я не знаю, сколько их...
Я почувствовал, как что-то холодное внутри меня ожило.
— Уже лучше, — сказал я. — Что насчёт поставок?
— Через порт... — он сглотнул. — Контейнеры. Но я не знаю даты. Я не в курсе.
Я посмотрел на Данте. Он кивнул едва заметно. Мы получили больше, чем ожидали.
Я снова наклонился к пленному.
— Если соврал... — я сказал тихо, почти шёпотом, — ты пожалеешь, что родился.
Его глаза дёрнулись. Я знал — он понял.
Я выпрямился и сделал шаг назад.
— Уведите его, — бросил я охране.
Двое мужчин тут же вошли и увели пленного прочь. Его шаги, сбивчивые и неуверенные, скоро стихли в коридоре.
В комнате остались только мы с Данте.
Он посмотрел на меня внимательно.
— Что думаешь?
— Думаю, — ответил я, — что у нас появился след.
— Но он может быть ложным, — заметил Данте.
Я кивнул.
— Может. Но я всё равно пойду по нему.
Мы замолчали. Я чувствовал, как в груди закипает злость, как в голове мелькает образ брата, бледного, безжизненного.
— Я не позволю ему умереть, — сказал я глухо. — Не позволю, чтобы Матео отнял ещё одного близкого.
Данте молча кивнул. Его глаза стали мягче. Он понимал.
— Мы найдём его, — сказал он. — Клянусь.
Я сжал кулаки.
— Да. Найдём. И уничтожим.
Утро Рокко
Я проснулся рано. Часы показывали чуть больше шести. В доме ещё царила тишина — даже охрана сменяла караул полушёпотом, будто боясь потревожить воздух. После последних дней я спал плохо: мысли цеплялись одна за другую, душили, как железные руки. Сны приходили обрывками — кровь, склад, Диего, мамино лицо. Каждый раз, открывая глаза, я чувствовал ту же тяжесть на груди, и казалось, что ночь не принесла отдыха, а лишь добавила усталости.
Я встал. Потянулся, напрягая мышцы, и накинул спортивную одежду. Тёмные штаны, футболка, лёгкие кроссовки. Я всегда начинал день с пробежки. Она очищала голову, ставила всё на места. Без неё я бы давно потерял контроль.
Вышел во двор. Воздух был свежий, чуть влажный — ночью прошёл дождь. Земля под ногами ещё пахла сыростью, а листья деревьев блестели каплями, как мелкими осколками стекла. Я глубоко вдохнул, чувствуя, как лёгкие наполняются прохладой.
Мои люди стояли у ворот. Один из них кивнул, когда я проходил мимо. Никто не задавал вопросов — все знали мою привычку. Пробежка для меня была таким же ритуалом, как дыхание.
Я вышел за пределы особняка и побежал.Первые шаги были тяжёлыми — тело сопротивлялось, мышцы ныли, словно напоминая о недавних ранах и бессонных ночах. Но чем дальше я уходил, тем легче становилось. Дыхание выровнялось, удары сердца стали чёткими, ритмичными.Улицы вокруг моего дома были пустынны. Жилой район, где чужие не ходят без приглашения. Дома — закрытые ворота, охрана на углах, камеры под каждым углом. Здесь всё было безопасно, но даже здесь я чувствовал тревогу.
Каждый поворот давал время для мыслей.
О Диего. Его лицо, белое, как простыня, когда я в последний раз заходил к нему ночью. Его слабое дыхание. Слова врача: «Всё зависит от ближайших дней». Эти слова сверлили голову, как пули. Я не позволю ему умереть. Не позволю потерять его так же, как мы потеряли мать.
О Лиле. Моя сестра. Её глаза, полные слёз, когда она увидела брата. В её взгляде было что-то, что я давно не видел — детская вера в меня. Она смотрела, как на единственного, кто может удержать этот мир от разрушения. Я обязан оправдать это.
О Сандре. Вот тут мысли становились опасными. Я не должен был думать о ней. Но думал. Её руки, ловко двигающиеся, когда она перевязывала Диего. Её глаза, в которых смешивались страх и сила. И её слёзы ночью в зале, когда я застал её на грани. Я видел, как она пыталась спрятать слабость, но не смогла. И видел, как внутри меня что-то дрогнуло. Я ненавидел эту дрожь.
Я бежал быстрее, будто хотел убежать от этих мыслей.

Воспоминания
Каждый удар ног о землю отдавался эхом в голове. Я вспоминал.
Маму. Её улыбку. Её руки, тёплые и мягкие. Как она защищала нас от отца, от его гнева, от его мира. Как однажды её не стало. Я до сих пор помню тот день. Запах крови в доме. Крики. Пустота.
Я клянусь, я не позволю повторить это. Никогда.
                               ...
Пробежка заняла почти час. Пот стекал по лицу, футболка прилипла к спине. Но тело было живым, а голова — яснее. Я возвращался по длинной аллее, ведущей к дому. Ворота уже открывались, когда я приближался.
Особняк возвышался передо мной. Большой, холодный, каменный. Для других — символ власти. Для меня — крепость, в которой я держал всех, кого должен был защитить.
Я замедлил шаг. Сердце всё ещё билось в ритме бега. Я вдохнул глубже, почувствовав, как утренний воздух смешивается с запахом роз в саду.
И именно в этот момент я поднял глаза.
Она стояла у окна.
Сандра.
Белая занавеска мягко колыхалась рядом с её лицом, а сама она стояла неподвижно, словно статуя. Её волосы падали на плечи, свет утреннего солнца играл в их прядях. Она не заметила, что я увидел её сразу. Она смотрела вниз — прямо на меня.
Наши взгляды встретились.
Я остановился.
Это был всего лишь миг, но он показался вечностью.
Её глаза... Чёрт. В них было слишком много. Там был страх — он прятался глубоко, но был. Там была усталость. Но больше всего — интерес. Она смотрела на меня не просто как на мужчину, который держит её здесь против воли. Она пыталась понять.
Я чувствовал этот взгляд на коже, как прикосновение.
И в то же время видел в нём вызов. Она не отводила глаз. Даже когда я поймал её взгляд, она не отвела. А ведь могла. Любая другая опустила бы голову, сделала вид, что не заметила. Но не Сандра.
Я медленно выдохнул.
Я не знаю, что именно промелькнуло в этот момент. Но в груди будто что-то дрогнуло. Искра. Небольшая, но опасная.
Я чуть приподнял подбородок, как будто отвечая на её вызов. Наши взгляды держались ещё секунду, две... И только потом она отступила. Сделала шаг назад, и занавеска упала, скрыв её силуэт.
Я остался стоять во дворе, глядя на то самое окно.
Что, чёрт возьми, она делает со мной?
Я привык контролировать всё. Каждого человека. Каждое слово. Но с ней я чувствовал себя так, будто часть контроля ускользала. Она не боялась смотреть в глаза. Она не играла роли, не пыталась казаться сильнее, чем есть. Она просто была собой. И этим выбивала меня из равновесия.
Я провёл рукой по лицу, вытирая пот, и направился к дому.
Нужно было вернуть холод. Нужна была сталь. Я не мог позволить себе слабость.
Я толкнул дверь особняка плечом, тяжёлое дерево со скрипом поддалось, впуская меня в холл. Тело всё ещё гудело после пробежки, дыхание было ровным, но мышцы натянуты, как струны. Влажный воздух двора сменился прохладой дома, пропитанной запахом камня и старого дерева.
И тогда я увидел её.
Сандра. Она стояла на лестнице, чуть выше середины пролёта, словно статуя, застыла в свете раннего утра, пробивавшегося через высокие окна. Волосы падали на плечи мягкими прядями, а тонкая ткань на ней чуть шевелилась от сквозняка. Она смотрела вниз — на меня. И в её взгляде не было страха, но и привычной твёрдости тоже. Что-то другое. Слишком живое. Слишком опасное.
Мои шаги гулко отозвались по мраморному полу. Она сделала движение — будто собиралась продолжить спуск, но замерла. Между нами было всего несколько метров, но казалось, что пропасть.
И тогда я услышал звук.
Гравий во дворе. Тяжёлые колёса, медленные, уверенные. Машина въехала внутрь. Чёрный кузов блеснул сквозь стеклянные двери. Я знал этот силуэт слишком хорошо.
Я шагнул ближе к окну. Сердце ударило сильнее, но не от неожиданности — от ярости.