Глава 12

                                     Сандра

Я вышла в зал тихо, стараясь не привлекать внимания. Но их голоса  низкие, напряжённые были слышны ещё в коридоре. Рокко сидел в кресле, тяжёлый стакан виски в руке. Напротив него  Данте. Его присутствие ощущалось почти так же гнетуще, как и Рокко.
Они говорили о каком-то Матео, каждое слово звенело угрозой. Я не знала, кто это, но по интонации... он явно был причиной всей этой боли.
Я остановилась у двери, сердце билось слишком быстро. Казалось, любое движение выдаст моё присутствие.
— Если Диего умрёт — я сожгу этот город, к чёрту всех. — голос Рокко был низким, глухим, пропитанный яростью.
Моё дыхание сбилось. Я поймала себя на том, что смотрю на него слишком долго. Его профиль в тусклом свете казался выточенным из камня. Глаза — полные боли, которую он пытался утопить в алкоголе.
Данте молчал несколько секунд, потом сказал спокойно:
— Ты не один. Но молись, чтобы Матео был жив. Иначе — нам придётся резать по-живому.
Я сжала руки в замок, ногти вонзились в ладони. В горле пересохло. Всё, что происходило здесь, было слишком опасно, слишком чуждо моей жизни. И всё же я не могла оторваться от этого зрелища — двух мужчин, разговаривающих о смерти и мести так же буднично, как я в больнице обсуждаю диагнозы.
В этот момент Рокко резко поднял взгляд и встретился глазами со мной.
Я замерла. Лёд пробежал по позвоночнику. Но в его взгляде, полном мрака и гнева, мелькнуло что-то ещё. И от этого стало страшнее вдвойне.
— Не спишь? — его голос разорвал тишину, будто плеть.
Я вздрогнула, но ответ сорвался сам собой:
— Хотела... убедиться, что с Диего всё в порядке.
Внутри меня боролись страх и странное чувство — будто я должна быть здесь, даже если весь разум кричал беги.
Я сделала шаг в зал, хотя каждая клеточка моего тела требовала спрятаться обратно за дверью. Взгляд Рокко прожигал меня насквозь, холодный, тяжёлый, такой, что дыхание стало неровным. Данте лишь скользнул глазами по мне и чуть усмехнулся, будто сразу понял, что я здесь чужая.
— Он жив, но не стабилен, — сказала я тише, чем хотела. — Диего держится. Но ему нужен покой и... время.
— Время, — хрипло повторил Рокко, опуская стакан на стол так, что стекло звякнуло. — У нас его нет, Сандра.
Моё имя в его устах прозвучало резко, словно приказ.
Я выпрямилась, хоть сердце готово было выскочить.
— Но если вы хотите, чтобы он выжил, вам придётся дать ему это время. Любая нагрузка — и он может... — я запнулась. Не могла вслух произнести слово умереть.
В комнате повисла тишина. Только дождь за окнами грохотал, словно мир там, снаружи, рушился вместе с моими нервами.
Данте усмехнулся, но без радости:
— Она права, Рокко. Если хочешь мести — нужен твой брат. А сейчас он не солдат, а раненый человек.
Рокко резко встал. Его движение было таким быстрым и опасным, что я отшатнулась на шаг. Он приблизился, его тень накрыла меня.
— Ты слишком смела для того, кто оказался здесь случайно, доктор. — его голос был низким, сдерживающим ярость. — Но если ты думаешь, что я поверю в твою невиновность... ошибаешься.
Я поймала его взгляд — тёмный, колючий, но... там была боль. Та самая, что я видела у пациентов, потерявших слишком много.
— Я не играю с вами в игры, — выдохнула я, сжав кулаки. — Я врач. Я здесь только потому, что он ранен.
— Только поэтому... — повторил он тихо, почти шёпотом, но в его голосе было столько недоверия, что стало холодно.
На секунду его глаза задержались на моём лице, и я вдруг почувствовала что-то странное: будто мы оба понимаем — ни я, ни он уже не выйдем из этой комнаты прежними.
Данте встал, нарушив эту натянутую тишину:
— Мы все втянуты, нравится это кому-то или нет. И доктор тоже.
Я сжала зубы. Внутри всё сжалось в клубок — страх, злость, и ещё что-то, от чего сердце колотилось сильнее.
— На сегодня хватит, — резко сказал Рокко, будто ставил точку. Его глаза метнулись к Диего, потом снова ко мне. — Тебе наверх.
— Что? — я вскинула брови, пытаясь не показать, что сердце ухнуло вниз. — Я должна...
— Должна? — он оборвал, и в его голосе было столько стали, что я непроизвольно шагнула назад. — Ты уже сделала своё. Дальше я сам разберусь. А ты пойдёшь и сядешь рядом с моим братом. И не сдвинешься оттуда, пока я не скажу.
Я почувствовала, как вспыхнула злость горячая, дерзкая.
— Вы не имеете права так разговаривать со мной. Я здесь не пленница.
Его губы тронула едва заметная усмешка, но холодная, без единой капли тепла.
— Ошибаешься. Ты здесь — потому что я так решил. И уйдёшь только тогда, когда я скажу.
Я стиснула зубы, кулаки дрожали. Хотелось крикнуть, ударить его, доказать хоть что-то. Но он шагнул ближе — настолько близко, что я почувствовала его дыхание.
— Спорить со мной — последнее, что тебе стоит делать, Сандра. — Его голос был низким, как гул грозы. — Ты хотела спасти жизнь? Вот твоя задача. Всё остальное — не твоё дело.
В груди сжалось так сильно, что стало трудно дышать. Я опустила глаза, хотя внутри всё кипело.
— Я не привыкла, чтобы за меня решали.
— Привыкай. — Он сказал это тихо, но каждое слово впилось в кожу, как нож. — Поднимайся. Спать ты будешь в комнате Диего. Смотри за ним ночью. И если с ним что-то случится, винить я буду только тебя.
Он отвернулся, будто я перестала существовать, и налил себе ещё виски. Для него это было приказом. Для меня — цепью, которая оплела руки и ноги.
Я развернулась и вышла из зала, но в груди всё горело. Я ненавижу, когда со мной так обращаются. Ненавижу его. И ненавижу себя за то, что не смогла ответить.
Ступени под ногами скрипели так, будто смеялись надо мной. Каждое движение вверх было тяжёлым, будто я поднималась не к комнате больного, а к собственному приговору. В коридоре пахло дорогими сигарами и старым деревом, стены будто впитали чужие секреты, чужую боль.
Я толкнула дверь в комнату Диего и тишина навалилась, как бетонная плита.
Он лежал неподвижно, кожа бледная, почти прозрачная, волосы прилипли ко лбу. На белой простыне уже проступили тёмные пятна — кровь, которую не удалось до конца остановить. Машинально я проверила его пульс  слабый, но есть.
— Чёрт... — выдохнула я почти беззвучно и опустилась на стул рядом.
Тишина резала слух. И только его дыхание тяжёлое, рваное  подтверждало, что он всё ещё здесь.
Я посмотрела на дверь. Где-то там  Рокко. Холодный, жёсткий, несгибаемый. Он посадил меня сюда, как надсмотрщик ставит собаку на цепь. Смотри за ним, Сандра. Его жизнь — твоя ответственность.
Я сжала кулаки. Хотелось выбежать в коридор, крикнуть ему в лицо, что я не вещь, не его игрушка. Но стоило взглянуть на Диего и гнев сжался внутри, оставив только пустоту.
— Ты хотя бы не слышишь всего этого, — шепнула я ему. — Может, тебе повезло больше.
Я поправила ему одеяло, проверила повязки, сжала зубы, подавляя тремор в руках. В груди всё ещё стоял вкус его слов  холодных, грубых. И в то же время... в его взгляде мелькнула та искра, которую я никак не могла вытравить из памяти.
Почему ты такой? Почему делаешь всё, чтобы я тебя ненавидела... и почему у меня не получается?
Я откинулась на спинку стула. За окном барабанил дождь, и каждый удар капель по стеклу отдавался в сердце. Я закрыла глаза, но вместо сна пришёл страх.
Страх, что ночь будет длиннее, чем я выдержу.
Страх, что Рокко прав  и я уже не уйду отсюда прежней.
Я не заметила, как провалилась в сон.
Не сон даже мучительное забытьё, полное обрывков образов: кровь, дождь, чьи-то глаза, в которых слишком много власти.
Проснулась от холода. Сначала не поняла  комната та же, но темнота сменилась серым рассветным светом. Где-то за окнами стих дождь, и утро пробивалось робко, словно боялось тревожить стены этого дома.
Я поднялась со стула, чувствуя, как ноет всё тело. Диего лежал так же. Лицо осунувшееся, губы сухие. Его дыхание было чуть ровнее, и это стало моим единственным облегчением.
— Держись, — тихо сказала я, поправив одеяло. — Ты не имеешь права уйти.
Я подошла к окну. Стекло было влажным от капель, и за ним виднелся двор: серые машины у ворот, несколько мужчин в чёрном, стоящих по периметру. Даже утром они выглядели как тени.
Внутри было пусто. Только усталость, злость и вопрос: что со мной будет дальше?
Дверь открылась резко, без стука.
Я вздрогнула.
На пороге стоял он. Рокко.
Вид у него был такой, будто ночь для него прошла не легче, чем для меня: рубашка расстёгнута, взгляд тяжёлый, будто вырезанный из камня.
— Ты ещё жива? — его голос разрезал тишину.
— Жива, — ответила я холодно, хотя голос предательски дрогнул. — И твой брат тоже.
Он прошёл в комнату, встал рядом с кроватью Диего, посмотрел на него долго, молча. Я почувствовала, как воздух стал гуще, словно стены не выдержат этой тяжести.
— Ты останешься здесь и днём, — сказал он резко, даже не оборачиваясь. — Пока он не поднимется на ноги.
— Это не обсуждается? — вырвалось у меня.
Рокко повернул голову, и в его глазах мелькнуло что-то такое, от чего по коже побежали мурашки.
— Нет, Доктор. В этом доме обсуждать со мной никто не будет.
Я сжала руки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы не выдать дрожь. В груди поднималось всё — злость, страх, и странная... странная сила, которую я не понимала.
Он подошёл ближе.
— На кухне тебе дадут завтрак. Но помни — ты гостья здесь не по своей воле. А значит... — он задержал паузу и скользнул по мне взглядом так, что дыхание перехватило. — Лучше не испытывай моё терпение.
И он вышел, оставив после себя холод, будто комната опустела.
Я прижалась к подоконнику.
Господи, во что я вляпалась? И почему внутри не только страх, но и что-то другое?..
Я долго не решалась выйти из комнаты.
В коридоре тянуло прохладой, и дом казался ещё мрачнее при свете утра. Стены, обитые тёмным деревом, гулко отдавали каждый шаг. Тишина стояла тяжёлая, словно здесь боялись говорить лишнее слово.
Я спустилась по лестнице, стараясь держать спину прямо, хотя сердце билось слишком громко.
Кухня встретила меня запахом свежего хлеба, кофе и чего-то мясного. И — взглядами.
Трое мужчин за столом встали сразу, когда я вошла. В их жестах не было вежливости — только настороженность. Чёрные рубашки, руки с жилами, лица жёсткие. Они смотрели так, будто в любой момент я могла оказаться угрозой.
— Она? — спросил один из них, не сводя глаз с меня.
— Да. — Голос Рокко раздался позади, и я вздрогнула. Он стоял у двери, словно тень, и я поняла: он следил, чтобы я не свернула не туда.
Я подошла к столу и села, чувствуя, как колени предательски подрагивают. На тарелку поставили омлет и тёмный хлеб, рядом чашку кофе. Я не сразу решилась взять вилку.
Один из мужчин усмехнулся:
— Что, заблудилась пташка?
Я молча опустила взгляд, пытаясь не выдать дрожь.
— Заткнись, — отрезал Рокко, даже не повышая голоса. В его словах было столько льда, что тот замолчал мгновенно.
Я сделала глоток кофе. Горечь обожгла язык, но она была единственным, что отвлекало от этой атмосферы.
— Ты работаешь врачом, да? — спросил другой, склонив голову набок. — Должна знать, куда влезла?
Я подняла глаза и посмотрела прямо на него. Страх был, но смелость в этот момент оказалась сильнее:
— Я знаю только одно: ваш друг жив потому, что я оказалась здесь.
Он прищурился, но промолчал. В углу кухни раздался чей-то смешок.
Рокко шагнул ближе, и я почувствовала его присутствие за спиной.
— Она останется здесь, пока не скажу я. — Его голос был спокоен, но от этих слов воздух стал ещё тяжелее. — И если кто-то будет сомневаться в моём решении... — он перевёл взгляд на мужчин, и они опустили глаза. — Вы сами знаете, чем это закончится.
В этот момент я поняла: этот дом не просто место, это клетка. Красивая, роскошная, но клетка.
И в ней не решаешь ничего.
Я сделала ещё глоток кофе и постаралась не выдать того, как дрожат пальцы.
Но я не позволю им сломать меня. Ни ему, ни его людям.
Я смотрела на Рокко, когда он протянул мне телефон. Его взгляд был тяжёлым, холодным, будто каждое моё слово сейчас могло стоить мне свободы.
— Говори, — его голос был резким, — но не вздумай строить из себя героиню.
Я дрожащими пальцами взяла трубку.
— Алло... Давид? — мой голос прозвучал тише, чем я хотела.
— Сандра! — крик в динамике почти оглушил меня. — Где ты?! Что случилось?!
Я сжала глаза, пытаясь дышать ровно.
— Я в порядке. Правда. Со мной всё хорошо.
— Ты врёшь, — он задыхался, — я слышу. Сандра, скажи, где ты! Я приеду!
Я чувствовала, как взгляд Рокко прожигает меня насквозь. Его рука чуть заметно дернулась, будто готова вырвать телефон в любую секунду.
— Давид, — я выдохнула, стараясь звучать спокойно, — не переживай. У меня просто... работа задержалась. Меня попросили подменить.
— Какая, к чёрту, работа?! — голос брата сорвался. — Я знаю, что что-то не так. Сандра, ты плачешь?
Я прикусила губу. Слёзы действительно жгли глаза. Но я знала — одно неверное слово, и Рокко не простит.
— Всё хорошо. Я скоро вернусь. Обещаю.
— Сандра, клянусь Богом, если с тобой что-то случится...
И тут Рокко резко наклонился ко мне и холодно произнёс, так, чтобы Давид тоже слышал:
— С ней ничего не случится. Пока она рядом со мной.
На том конце воцарилась тишина. Давид, похоже, понял, что я не одна.
— Кто это? — спросил он глухо.
Я почувствовала, как Рокко чуть усмехнулся, глядя мне прямо в глаза.
— Достаточно, — он вырвал у меня телефон и отключил вызов.
Я сжала руки в кулаки, пытаясь унять дрожь. Давид теперь знал, что я в беде. Но я понятия не имела, во что это всё выльется.