Глава 14

                                     САНДРА
В комнате повисла тишина, только дыхание Диего разрывалось на рваные куски.
Рокко шагнул ближе, его тень легла на меня. Его голос был холоден и страшен:
— Она остаётся. Делай своё дело.
Лила смотрела на него, потом снова на меня. В её глазах было недоверие, боль и мольба одновременно.
Я заставила себя подойти к кровати, чувствуя, как сердце колотится в горле.
Внутри меня кричал страх: «Ты среди мафии. Ты среди тех, кого боятся все. А ты должна их спасать».
И всё же я положила руку на пульс Диего. Потому что другого выхода не было.
Я вышла из комнаты Диего и закрыла за собой дверь так тихо, как только могла. На мгновение прислонилась к холодному дереву дверного полотна, пытаясь вернуть дыхание в норму. Сердце билось так, словно я сама только что пробежала миль пять под проливным дождём.
Диего был жив. Его состояние стабильно... но от этого легче не становилось. Его кожа — мраморно-бледная, губы пересохшие, дыхание такое слабое, будто он вот-вот ускользнёт сквозь пальцы. Я знала, что сделала всё возможное, но ощущение собственной беспомощности сжимало горло, будто удавка.
Я пошла вниз. Каждый шаг по лестнице отдавался гулом, как удары сердца, и этот звук будто гнал меня прочь, вниз, туда, где можно будет спрятаться хотя бы от самой себя.
Гостиная встретила меня пустотой. Большие окна, за которыми всё ещё лил дождь, отражали тусклый свет люстры. Тяжёлые шторы колыхались от сквозняка, и казалось, что дом сам дышит — холодно и мрачно. Воздух здесь был густым, наполненным запахом дорогого табака, кожи и чего-то ещё металлического, напоминающего о крови.
Я опустилась на диван, словно в последний раз. Сняла очки, положила их рядом и закрыла лицо ладонями. Сначала я просто сидела так, молчала, надеялась, что смогу собрать себя воедино. Но внутри было слишком много. Слёзы сами прорвались наружу  горячие, солёные, обжигающие кожу.
Я рыдала беззвучно, вцепившись ногтями в колени, чтобы хоть чем-то сдерживать себя. Всё тело дрожало. Я ненавидела это свою слабость, свои слёзы, этот дом, в котором каждый уголок кричал о смерти. Я ненавидела себя за то, что осталась здесь, вместо того чтобы бежать. Но сильнее всего я боялась. Боялась, что если позволю себе закрыть глаза, то завтра Диего уже не будет жив.
— Чёрт... — выдохнула я, голос сорвался.
Мне хотелось домой. К своему окну с видом на парк. К старому креслу, в котором я засыпала после ночных смен. Хотелось услышать знакомый голос брата, его осторожные шутки, его заботу. Хотелось просто вернуться в свою жизнь. Но я уже не там. Теперь я здесь — в доме мафии, где каждый шаг может стоить жизни.
Я вытерла слёзы, но они снова побежали, как будто в теле прорвало плотину. Перед глазами стояло лицо Диего — такое беззащитное, хрупкое, несмотря на его силу. Я не знала, за что мне всё это. Но знала, что теперь я связана с ними. Нравится мне это или нет.
Я сидела на диване, уткнувшись лицом в ладони. Слёзы текли, будто из меня вырывали что-то давно спрятанное, тяжёлое. Я старалась дышать ровно, но воздух застревал в горле, превращаясь в рваные рыдания. Дом был слишком пустой и слишком шумный одновременно — капли дождя били по высоким окнам, скрипели половицы, где-то вдалеке гремели двери.
Я ненавидела это место. Ненавидела себя за то, что позволила им меня сюда привезти. Ненавидела слабость. И в то же время чувствовала, что моё сердце сжимается сильнее от мысли: если я сейчас уйду, Диего может умереть.
Я подняла голову. Огромная люстра сверкала так ярко, что глаза начали болеть, но внутри меня оставалась только тьма.
Именно в этот момент я услышала шаги. Медленные, тяжёлые, уверенные. Они отдавались эхом по мраморному полу, и каждая секунда между ударами сердца и звуком его ботинок тянулась, как вечность.
Он спустился по лестнице, и воздух в гостиной изменился. Я почувствовала это кожей.
— Ты что, плачешь? — голос Рокко был низким, хриплым. Грубый, как наждак, и такой же болезненный на слух.
Я быстро вытерла слёзы, будто хотела стереть сам факт своей слабости. Но бесполезно. Его взгляд прожигал меня насквозь.
— Нет, — выдохнула я. — Просто устала.
Он усмехнулся. Холодно, мрачно, как будто ему принадлежал весь мир, и даже мои слова он считал жалкой попыткой спрятаться.
— Ты плохо врёшь, доктор. — Он подошёл ближе, нависая надо мной своей тенью. — Здесь тебе никто не поверит.
Я прикусила губу. Его близость пугала. Пахло табаком, кожей и чем-то острым, мужским. Но ещё сильнее пугало то, что где-то глубоко внутри меня этот запах вызывал странное чувство  смесь страха и чего-то, что я не могла себе позволить.
— Я сделала всё, что могла, — сказала я, не поднимая глаз. — Состояние Диего стабильно. Но если... если пуля задела что-то ещё, если начнётся внутреннее кровотечение, я не смогу это остановить одна. Ему нужно время. Ему нужна помощь.
Я почувствовала, как его пальцы коснулись моего подбородка и заставили меня поднять взгляд. Его глаза были такими тёмными, что в них можно было утонуть.
— Он будет жить, — сказал он. — Потому что я этого хочу.
Слова прозвучали жёстко, но в них было что-то ещё. Боль. Гнев. Скрытая мольба.
— И ты останешься здесь, пока он не откроет глаза и не поднимется на ноги.
Я выдохнула резко, словно меня ударили.
— Ты не можешь решать за меня. Я не твоя пленница.
Его губы дрогнули в тени усмешки, но глаза оставались мрачными.
— В этом доме решаю я. — Он отступил на шаг, но голос стал ещё холоднее. — И не обманывай себя. С тех пор, как ты вошла в эту дверь, ты уже связана со мной.
Сердце пропустило удар. Не от страха  от того, как он это сказал. Будто это не угроза, а констатация факта.
Я вскочила с дивана.
— Ты чудовище. Думаешь, можешь командовать жизнями людей, как тебе вздумается?
Он резко шагнул ближе, так что я снова оказалась в его тени.
— Я уже командую. — Его голос сорвался на рычание. — Если бы я позволил этому миру решать, Диего бы уже был мёртв. А я не позволю.
Я посмотрела ему прямо в глаза. И впервые увидела не только злость. Там было ещё что-то. Страх. Такой же, как у меня.
Я дрожала, но не отступила.
— Если ты хочешь, чтобы я помогла твоему брату, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, — перестань со мной разговаривать так, будто я вещь.
Несколько секунд он молчал. Просто смотрел. Его дыхание было тяжёлым, как у человека, который только что вышел из боя.
А потом он неожиданно медленно провёл пальцами по моей щеке, стирая слезу, которую я не успела убрать. Его прикосновение было жёстким, но в нём не было злости.
— Ты слишком смелая для этого мира, доктор. — Его голос стал ниже, почти шёпотом. — И это тебя погубит.
Я не выдержала и отвернулась. Сердце билось слишком быстро. Слёзы снова навернулись на глаза, но я сдержалась. Я не дам ему этого удовольствия.
— Я... я не могу быть здесь, — прошептала я. — Это не моя жизнь.
Он усмехнулся. Но теперь в этой усмешке не было холода.
— Уже твоя.
Я сжала кулаки. Хотела закричать, ударить его, сбежать... но ноги будто приросли к полу. А он стоял рядом, высокий, тёмный, страшный и... опасно притягательный.
Мы молчали несколько секунд. Только дождь за окнами бил по стеклу, будто кто-то снаружи тоже кричал вместе со мной.
И вдруг он сказал:
— Сядь.
— Что?
— Сядь, Сандра. — Его голос был таким твёрдым, что спорить было бессмысленно.
Я медленно опустилась обратно на диван. Он стоял передо мной, скрестив руки на груди.
— Тебе нужно спать. Сегодня ты останешься в комнате моего брата. Если с ним что-то случится ночью, ты будешь рядом.
Я хотела возразить, но слова застряли. И только кивнула.
Он чуть наклонился ко мне, и его взгляд пронзил насквозь.
— Ты думаешь, я держу тебя здесь силой. Может быть, так и есть. Но знай одно: если бы я не хотел тебе доверять... ты бы уже не сидела передо мной.
Я замерла. Эти слова были страшнее любой угрозы. Но внутри что-то дрогнуло. Искра. Маленькая, опасная.Я отвернулась, чтобы он не увидел моих глаз.Он выпрямился. Его тень исчезла, но ощущение его близости всё равно жгло кожу.
— Спокойной ночи, доктор, — сказал он. И ушёл, оставив меня одну в гостиной.
Я сидела и пыталась дышать. Но внутри меня всё ещё горело то, что он оставил своим взглядом и прикосновением.