Глава 5

                                      САНДРА

День закончился. Вернее, я очень надеялась, что он закончился.
Я стояла в пустой ординаторской, уставившись в мутное стекло окна. За ним — серый город, дождь стучал по асфальту мелкой дробью. Такой же звук я слышала сегодня в операционной — капли крови по полу, когда мы спасали мальчишку после аварии. Весь день — скальпели, лампы, крики санитаров, запах йода и пота под маской.
Я сняла халат и на секунду позволила себе вдохнуть глубже. Запах ткани был пропитан больницей, и от этого внутри стало ещё тяжелее. Хотелось одного: дойти домой, закрыться от всего и лечь в постель.
Телефон на столе дрогнул, экран вспыхнул.
Сообщение.
«Сандра, подмени меня, умоляю. Срочный вызов, но я не могу. Ты же знаешь — это те, кому нельзя отказать. Объясню потом. Пожалуйста. — Лина»
Я нахмурилась. Лина. Моя коллега, подруга, мы вместе начинали интернатуру. Она всегда была немного странной — пропадала по вечерам, иногда брала частные вызовы, о которых ничего не рассказывала. Но я не задавала вопросов: чужие тайны — чужие.
Я устало провела рукой по лицу.
— Чёрт... Лина, Лина...
Сердце уже ныло от предчувствия. Но я набрала ответ:
«Ладно. Где меня ждут?»
Пришёл адрес. Я не узнала его. Загородный особняк, район, куда простые врачи не ездят. Но у меня не было сил анализировать. Подруга просит — я поеду. Всё остальное завтра.
Я взяла свою чёрную сумку с инструментами. Обычно я брала её лишь на дежурства, но, если это вызов, без неё никак.
На секунду задержалась у зеркала. Лицо уставшее, глаза красные, волосы выбились из хвоста. Но в этих глазах я ещё узнала себя. Того человека, который даёт шанс другим жить.
— Сандра де Виль, — прошептала я самой себе. — Врач. Всего лишь врач.
В глубине души что-то шептало: «Нет. Сегодня — не всего лишь».
Я выключила свет и вышла в коридор.
Экран телефона снова мигнул. Второе сообщение от Лины:
«Не переживай, тебя встретят. Клиенты обеспеченные, свои причуды, сам понимаешь. У ворот больницы будет машина. Просто сядь в неё и поезжай. Они заплатят хорошо. Спасибо тебе, ты меня очень выручишь.»
Я reread twice.
"Клиенты обеспеченные." Ну конечно. Богатые люди всегда боятся больниц: слишком много посторонних глаз, слишком мало приватности. Чаще всего это просто капельницы, панические атаки, или же им нужен кто-то, кто подтвердит, что всё "под контролем".
Я вздохнула и положила телефон обратно в карман.
— Богатые со своими капризами, — пробормотала я себе под нос.
Но если честно, мне даже было немного легче от этой мысли. Если это обеспеченные люди, значит — тишина, комфорт и, возможно, даже кофе в хрустальной чашке. Никаких драных коридоров и криков санитаров.
Я вышла из бокового выхода больницы, зябко натянув ворот пальто. Дождь хлестал по асфальту, забивая звук шагов. Возле тротуара ждала машина — чёрная, с тонированными окнами, слишком дорогая, чтобы оказаться здесь случайно.
Дверца открылась сама. За рулём сидел мужчина в тёмном пальто, лицо скрывала тень. Он даже не повернул головы, только глухо бросил:
— Доктор Лина?
Я на секунду замерла. Сердце дрогнуло, но губы сами сложились в ответ:
— ...Да.
Я не сказала больше ни слова. Ложь повисла в воздухе, холодная и липкая, но водитель не задал ни одного лишнего вопроса. Он кивнул и переключил передачу.
Салон пах кожей и табаком. Никаких разговоров. Только моё собственное дыхание и стук дождя по крыше. Я положила сумку на колени, пальцы машинально нащупали металлические застёжки инструментов внутри. Внутри было чувство, будто я вступаю в игру, правила которой не знаю.
Я смотрела в окно. Город растворялся позади, фонари тянулись жёлтыми дорожками, а дорога становилась всё темнее. Ни музыки, ни радио, только мотор и равномерный дождь.
В какой-то момент я поймала себя на мысли, что хочу спросить — куда мы едем? Но язык будто прилип к нёбу. Что-то в поведении водителя говорило ясно: он не из тех, кому стоит задавать вопросы.
Я глубоко вдохнула, прижавшись плечом к двери.
"Лина говорила — богатые клиенты. Просто странные богатые клиенты," — пыталась я убедить себя.
Но чем дальше мы уезжали от больницы, тем сильнее становилось ощущение, что я еду в место, из которого дороги назад не будет.
Машина свернула с основной дороги. Колёса мягко перешли с асфальта на гравий, и сразу стало темнее. Фонари улицы остались позади, теперь нас окружал лес, густой и мокрый от дождя. Ветки тянулись к машине, словно хотели остановить.
Сердце у меня рухнуло вниз, когда впереди в свете фар показались ворота. Высокие, кованые, чёрные, они возвышались, как вход в чужую крепость. На них — узоры, переплетённые линии, и что-то похожее на герб. Герб который я узнала ,семья Джованни .
Возле ворот стояли двое мужчин. Высокие, в длинных плащах, под дождём они выглядели словно статуи. Но руки у обоих лежали близко к поясу, где под одеждой угадывалось оружие. Один шагнул к машине, посмотрел в салон сквозь стекло. Его взгляд был тяжёлым, холодным, и на секунду мне показалось, что он видит меня насквозь.
Водитель чуть опустил стекло. Между ними проскочило короткое слово — шёпотом, быстро. Щёлкнул замок, ворота медленно распахнулись, жалобно скрипя, будто не хотели впускать.
Я крепче прижала сумку к груди.
Мы въехали внутрь. Дорога тянулась к дому через ухоженный парк. Деревья стояли ровными рядами, но в их тени всё казалось слишком чёрным. Вспышки молний иногда вырывали из темноты силуэты — то ли статуи, то ли люди.
И вот впереди вырос особняк. Огромный, мрачный, каменный. Ни одной тёплой детали: чёрная крыша, высокие стены, окна — словно глаза, из которых кто-то смотрит наружу. Свет горел только в верхних этажах, а от этого казалось, что дом живёт своей отдельной жизнью.
Машина остановилась у лестницы. Перед дверями стояли ещё трое. Их пальто блестели от дождя, лица оставались в тени, только блеск глаз выдавал, что они наблюдают. В руках они держали оружие — не скрывая.
Двери особняка были массивные, деревянные, тёмные, с коваными ручками в виде львиных голов. Величие и угроза в одном.
Я вышла из машины. Дождь тут же обрушился на меня, ледяной, тяжёлый. Люди у входа проводили меня взглядом — не отрывая, не мигая. В их взгляде не было любопытства, только настороженность и молчаливый вопрос: "кто ты и зачем здесь?"
Я поднялась по ступеням, чувствуя, как каждая капля стекает по лицу и шее, а внутри разрасталась тяжесть.
Эти двери казались не просто входом в дом. Они были чертой. Переступив — назад дороги не будет.
Одна из массивных дверей скрипнула, когда её отворили.
Не человек открыл — сама тяжесть дома будто впустила меня.
Внутри было тепло, но это тепло не успокаивало. Огромный холл, мраморный пол, стены, украшенные тёмными панелями. Свет здесь не был ярким, наоборот — лампы давали мягкое, приглушённое сияние, из-за которого тени цеплялись за углы и потолок.
Я шагнула внутрь, и дверь за спиной закрылась с глухим ударом. Звук такой, что у меня по коже пробежали мурашки. Будто поставили печать: назад дороги нет.
В холле стояли люди. Не слуги. Не охрана. Они были чем-то средним между тем и другим: дорогие костюмы, но выражение лиц и поза выдавали привычку держать оружие. Их взгляды упали на меня одновременно, будто я оказалась под прицелом.
Один из них подошёл ближе. Высокий, с резким профилем, волосы зачёсаны назад. Он смотрел так, будто взвешивал, не стоит ли сразу выставить меня за дверь.
— Доктор, — сказал он низким голосом, и в этом слове не было уважения, только холодная констатация.
Я кивнула, стараясь держать лицо спокойным.
— Да.
— Следуйте за мной.
Я пошла за ним, каблуки отдавались гулким эхом по мрамору. Ощущение усиливалось: я в чужом доме, и каждый шаг слышен слишком громко.
По пути я заметила: на столике у стены лежали пистолеты, аккуратно, как декоративные элементы. На другой стороне холла — картина, тёмная, с охотой или войной, я не успела рассмотреть. И от этого казалось, что весь дом дышит историей насилия.
Мы поднялись по широкой лестнице. Слева мелькнули силуэты — двое мужчин в коридоре, и снова тот же взгляд, настороженный, холодный. Нигде не было случайных людей. Здесь каждый стоял на своём месте, словно клетки живого организма.
У массивной двери наверху мужчина остановился, посмотрел на меня ещё раз, будто проверял, выдержу ли я то, что будет дальше.
Потом постучал — дважды, коротко, резко.
И в этот момент я впервые почувствовала: меня ведут туда, где ждёт не просто пациент.
Что за этой дверью — что-то, что изменит мою жизнь навсегда.Дверь открылась, и я шагнула внутрь.
Запах крови ударил в лицо сразу. Резкий, густой, металлический, такой тяжёлый, что захотелось отшатнуться. Но ноги будто вросли в пол.
На диване, раскинувшись, лежал мужчина. Его живот был разорван пулей, рубашка прилипла к телу, пропитанная алым до черноты. Кровь сочилась из-под грубого жгута, сползая на пол, образуя тёмные пятна. Одна рука висела безвольно, пальцы дрожали, как у человека, балансирующего на грани жизни.
Я вдохнула слишком резко — и воздух обжёг лёгкие.
Паника кольнула, но вместе с ней поднялась другая сила — злость. На себя, на ситуацию, на мир. Я шагнула ближе.
И тогда услышала голос.
— Лина...
Я подняла глаза. В углу комнаты стоял мужчина.
Его взгляд. Боже.
Тёмный, резкий, бездонный. В нём смешалось всё: ярость, боль и угроза. Казалось, если я двинусь не так, он меня разорвёт на месте.
Я сглотнула.
— Я... — слова застряли, но он перебил меня ещё до того, как я смогла произнести хоть что-то.
— Ты не Лина. — Его голос был хриплым, но в нём не было сомнений. Каждое слово звучало как приговор.