глава 24

Кащей стоит прямо в зале, смотря на растерянную Ольгу, которая сидит на диване. Она совершенно не ожидала, что тот явится к ней в квартиру. Сам стоит, пытается отдышаться, будто кросс пробежал.

- Ты чего тут забыл? – недовольно спрашивает Ольга, прожигая его взглядом. Не нравится, что тут стоит. Сама помаду на его шее замечает, и это убивает в ней последние остатки самообладания. Встает и с размаху ему пощечину дает. Внутри все жжет от того, что он вновь игрался, использовал и манипулировал ей. – Мудак! Пошел отсюда нахер!

Оля кричит, громко и четко, желая, чтобы он исчез. Испарился из ее жизни. Давно такой дыры в груди не чувствовала. Кащей стоит, молча терпит ее закидоны, сжимая челюсть. Чувствует свою вину перед ней. а Оля сама уже не заметила, как слезы по горячим щекам стекают, пока она все орет и бьет его куда попадет. Следом за пощечиной, идет вторая, когда Оля уже не сдерживается в рыданиях, желая убить его.

Кащей медлит. Терпит стоит, потому что вину чувствует. Даже демоны его, сами сожрать готовы за его выходки.

- Я ненавижу тебя, - горячо шипит Ольга, вытирая слезы с щек. – Я хочу, чтобы ты навсегда пропал из моей жизни! Я жалею, что когда-то встретила тебя!

Он все еще молчит, лишь тяжелым взглядом прожигает ее. своими руками ее перехватывает, чтобы больше не била. Оля вырывается, потому что ей противны его прикосновения.

- Как ты вообще посмел, заявиться ко мне после другой?! Ты вообще сумасшедший? – истерично смеется шатенка, а он молчит. – Ты блядун, вот кто ты. И даже не смей оправдываться передо мной. Я ненавижу тебя!

- Успокойся, - тихим голосом говорит Кащей, а Оля смеется ему прямо в лицо. Он видит свежую кровь на ее губе, и аккуратно вытирает.

- Не трогай меня! – вопит Ольга, а Кащея это уже раздражает. – Вали отсюда!

- Тормози царевна, - предупреждающе говорит Кащей, пока Оля все же вырывается из его рук, и хватает вазу, стоящую на стенке. – Оля, опусти вазу.

- Я отпущу ее в тебя! – рычит шатенка и кидает ее прямо в Костю. Он успевает пригнуться, и избежать удара вазы со своей головой. Мужчина видел такой злой Ольгу первый раз. Она была в ярости, это он понимал точно.

Ее слезы превратились в топливо, которое подпитывало ее агрессию. Ольга буквально была пропитана ей. Зеленые глаза источали ненависть, и желали убить Кащея в эту же секунду.

Тут даже он напрягся от напора на него. Потому что потом в него летело все, что попадалось ей под руку. Она кричала что-то бессвязное и кидала в него вещи. Кащей сдерживался, но ровно до момента, пока шатенка не схватилась за его кухню, разнося там все.

Скидывала со стола чашки, пепельницу, и все еще не переставала рыдать. Так Ольга пустила в Кащея еще пару тарелок, пока он боялся к ней подойти, лишь успевал избегать ее киданий предметов в себя. Он не на шутку начинал переживать за состояние шатенки.

Когда она взяла нож в руки, он, казалось, постарел лет так на десять.

- Царевна, не смей, - угрожающим голосом говорит Костя, пока Оля бешеными глазами в лицо его всматривается.

- Ты мной манипулировал, пользовался, относился как к вещи, а я не могу тебя убить? – с усмешкой спрашивает Ольга, и метает нож. Кащей сжал зубы от боли, когда нож оказался в его плече. Оля даже и бровью не повела, насмотревшись у Ореховских еще большего дерьма. Подходит к нему медленным шагом, словно кошка. – Я больше не игрушка Кащей.

И вытаскивает нож. Костя лишь сильнее сжал зубы, пока из плеча начинает течь кровь.

- Сумасшедшая блять, - рычит он и направляется в ванную, чтобы взять аптечку. И вовремя закрывает деревянную дверь, потому что там через секунду вновь оказывается нож.

А Оля и вправду себя безумной чувствует. Но это лишь наоборот нравится ей. Видеть страх в карамельных глазах. Он поплатится за все содеянное. Костя обрабатывает рану, и снимая рубашку перевязывает ее бинтом с дезинфицирующим раствором.

Демоны затихли, словно сами боялись разъяренную Ольгу.

Его квартира больше похожа на поле битвы. Везде осколки, торчащий нож из двери, минное поле, не иначе. Он выходит и замечает Ольгу, стоящую в спальне. Заходит за ней, и закрывает дверь.

- Уходи отсюда, пока Тяп-Ляп не лишились главы, - недовольно говорит Ольга и даже не поворачивается к нему, снимая платье.

Его глаза исследуют стройное тело шатенки, будто никогда его не видел. Глаза темнеют от желания. Пульсация в плече усиливается, но он сжимает челюсть, чтобы стерпеть боль.

- Ты посмел ко мне заявиться с чужой помадой на шее, - бесцветным голосом говорит Оля. – Я правда жалею, что встретила тебя. Ты самая главная ошибка в моей жизни.

Он подходит сзади ближе, и не может удержаться, чтобы не коснуться ее. демоны подталкивают к действиям, пока он тихо теряет голову с ней. Касания ощущаются невесомо, но доставляют Оле физическую боль. Отходит от него, словно он был чумой.

- Не трогай, - тихо говорит Оля и накидывает шелковую сорочку на голое тело. – Уходи, и больше не смей заявляться ко мне.

- Оль прекрати, - уже не выдерживает Костя ее истерик, и разворачивает к себе, впиваясь в лицо. – Я признаю свои ошибки, и что я мудак. Но я тебя предупреждал.

- Ты реально больной Кащеев? Ты думаешь я буду измены терпеть? Многие мужчины хотят быть на твоем месте, а..

- А ты выбираешь меня, так в ком из нас проблема? – ядовито скалится Кащей, словно желает ее до конца довести. – Ты сама подписалась на все это, так кто из нас больной?

- Оставь меня в покое, я больше не допущу таких ошибок.

- Уже допустила, своим возвращением в Казань. Я же предупреждал не возвращаться, теперь я не отпущу тебя, - он рывком прижимает к своей голой груди ее за талию. В карамельных глазах пляшут черти, словно радуясь безумию Ольга. Они вновь делят его на двоих.

- Я скорее с ума сойду, чем с тобой сойдусь, - шепчет она, а взгляд все равно падает на губы. Но она не действует, и тогда Кащей впивается губами в нее, поддаваясь искушению ведьминых глаз.

Оля пытается его оттолкнуть, но тот словно пропечатался к ней, не желая ее отпускать. Губы целуют так резко, быстро, пока язык грубо проникает в рот, сплетаясь с ее. Ольга словно оказывается в бреду. Два года без его губ были чем-то слишком сложным. Оля задыхается рядом с ним, его ядом, который он источает.

Его рука, проткнутая ножом, большо шлепает по ягодице, сжимая ее в своей большой руке. Это вызывает в Оле целую бурю эмоций. От ненависти, до жгучего желания чтобы он не останавливался ни на секунду. А сама его губу прикусывает, аж до крови, чувствуя металлический вкус. Даже в поцелуе свой характер показывает.

- Царевна, ты никуда не денешься от меня, понимаешь это? – подцепляет ее подбородок рукой, и смотрит в зеленые глаза, которые пылают ненавистью. – Хоть тысячу ножей метни, я из ада за тобой вылезу.

Вот и вернулся настоящий Кащей. Его ипостась в лице личного кошмара стояла перед ней. Пыль в глаза пускал, что другим стал, такой же мудак на самом деле.

Его широкая спина полностью закрывает ее фигуру, и он нависает над ней словно скала. Высокий, широкоплечий, крепкий. Не иначе идеал, созданный дьяволом. Ольга молчит, не желает отвечать, лишь прикусывает губу, мечтая его и вправду прирезать.

- Молчание, знак согласия, - с улыбкой отвечает Кащей, и вновь притягивает ее к себе за подбородок, целуя. Мокро, горячо, прикусывая губу до боли в ответ. Желает, чтобы еще хуже себя чувствовала, и поэтому шлепает по ягодице еще один раз. Оля не может сопротивляться, но ненавидит его.

- Я не хочу тебя, - жестко шепчет Ольга, пытаясь его оттолкнуть. Врала и себе, и ему, но слышать это было неприятно. – У меня другой есть в Москве.

- Не пизди хотя бы мне царевна! – рявкает Кащей, потому что злиться. Его раздражает лишь одна мысль о том, что шатенку трогает другой.

- Ты думал я тебя ждать буду? Ты был лишь развлечением в Казани, - шепчет, и это ощущалось хуже, чем ранение от ножа.

- Заткнись!

- Он такой властный, всегда грубо целует, и также грубо трахает, - на ходу придумывает Ольга, видя, как его руки начинают трястись от злости. А ей нравится это, мечтает довести его, чтобы ушел.

- Заткни пасть Оля!

- У него такой...

Она не успевает продолжить, как он чуть ли не до боли целует, толкая ее к кровати. У Оли в ушах звенит, пока страх смешивается с ненавистью. Она и вправду не хотела его, но тот словно потерял всю выдержку, кидая ее на кровать. А Оля испуганным взглядом смотрит в его безумные, жалея, что вообще затеяла эту игру.

Он жестко прижимает ее к матрасу, пока зубами кусает кожу на шею. Она елозит, пытаясь выбраться, но Кащей был каким-то невероятно сильным, даже не чувствуя ее сопротивления.

- Кость я не хочу...

- Замолчи, - жестко говорит Кащей, сильнее прикусывая кожу на груди. Оля вскрикивает от боли, и не замечает того, что на щеках вновь влага из глаз.

- Кость, - умоляющим голосом шепчет Ольга, начиная боятся его. Пытается вырвать свои руки из его стальной хватки, но тот не слышит ее, лишь грубее целуя нежную кожу. Засасывает, кусает, оставляя свои метки по всей груди.

- Я не хочу Кащей! – уже вопит Оля. Внутри страшно от того, что он не сдержится и сделает начатое, но он будто не желает слышать ее мольбы. Ей жутко, больно и неприятно. – Кость.

Тот словно в себя пришел, отпуская ее руки, и она сразу схватила руками его лицо, всматриваясь в его взгляд. Он из злого превратился в потерянный, словно только сейчас проснулся. Сердце колотится как бешеное, пока он вглядывается в испуганное лицо Ольги, и большим пальцем вытирает слезы.

- Кость, прости, - тихо говорит Оля, словно чувствуя свою вину.

- Я...я не знаю, что со мной случилось царевна, - вина сквозит в голосе, но извинения так и не срываются с губ. Он встает с кровати и выходит на балкон, где закуривает.

Ольга вытирает слезы, пытаясь прийти в себя. Квартира выглядит как местом съемок боевика. Везде осколки, перевернутая вверх ногами кухня, хаос в зале. Еще и нож в двери. Оля будто сама себя не узнавала, не верила, что это сделала она.

Заходит к нему на балкон, смотрит на широкую спину, где виднеются новые шрамы, которых она не помнила и тату.

- Прости, - тихий голос врезается в уши, и Кащей хочет закрыть уши руками. Вообще ее голос слышать не хочет.

- Я тоже виноват, но с Людой не было ничего, - признается мужчина и Ольга выдыхает. – Она еще на свадьбе пыталась, но я оттолкнул.

- Зачем мне все это говоришь? – спрашивает Ольга с интересом. Он поворачивается к ней и замечает красные глаза.

- Просто чтобы знала, мы в Москву переезжаем, расширяться тоже надо.

- Я не хочу быть с тобой, - честно признается Ольга, хотя внутри все рвется забрать слова обратно, но они уже слетели с губ.

- У тебя нет выбора, тебе его никто не давал царевна, - шепчет мужчина, приближаясь к ней с опасным блеском в глаза. – Я предупреждал тебя, чтобы ты сюда не приезжала больше. Ты нарушила мой наказ, теперь пожинай плоды.

***

Чета Суворовых зашла в квартиру. Лена никак не могла справится с тем, чтобы расстегнуть платье, и из-за этого раздраженно вздыхала. Вова хищно улыбнулся, скользнул взглядом по стройной фигуре высокой черноволосой и ему словно снесло крышу.

Подходит к ней сзади, и помогает расстегнуть платье. То падает к ее ногам, и он замечает лишь белые кружевные трусики, на загорелой коже. В его глазах огонь загорается, пока Лена разворачивается и с гордо поднятой головой прямо в глаза ему смотрит, прикрывая грудь.

- Чародейка, - шепчет Суворов, и приближается к ней ближе. Она стоит, даже не двигаясь с места, сама желает, чтобы ближе подошел. От их маленькой пакости на собственной свадьбе ей до сих пор голову кружит. – Не против? Брак же фиктивный.

- А брачная ночь настоящей должна быть, - облизывая пухлые губы языком говорит Лена. Вова больше не сдерживается и притягивает ее к себе за талию, врываясь в ее рот. Целует ее смачно, грязно, хватая за шею, слегка сжимая.

Лена пальчиками умелыми расстегивает его пуговицы на рубашке, чуть ли не сдирая ее с мужчины. У нее в ушах звенит, голову кружит от его поцелуев, пока Суворов скидывает рубашку на пол демонстрируя свой торс, и Лена ноготками проводит по его подтянутому телу.

Он ее к себе ближе притягивает, пока руки опускаются на ягодицы, сжимая их. И ловит первый вздох в свои губы от кареглазой. Ее руки сжимают его плечи, пока он двигается в сторону кухни. До спальни идти слишком далеко, а желание, которое охватило двоих слишком сильное.

Губы Суворова опускаются на шею, пока ее руки касаются головы, проводя пальцами по ней. Он прижимает ее поясницу к столу, пока дерево неприятно впивается в нежную бронзовую кожу. Лена гладит его плечи, гладит голову, пока он усаживает ее на стол, и раздвигает ее длинные ноги, вставая между ними.

Воздух искрит, когда Суворов касается губами груди, и кареглазая рвано дышит, хватая воздух ртом. Он выбивал всю почву из-под ног. Казалось, до Суворова она никогда никого так не желала, как его. Хотелось, чтобы он уже оказался в ней, пока мужчина медлил, хватая губами сосок. Языком обводит, посылая разряды тока по телу. Лена выгибается ему на встречу, пока его вторая рука сжимает вторую грудь.

- Вов, - рвано шепчет Лена, пока мужчина слегка зажимает сосок зубами, заставляя черноволосую шипеть. Но ей это нравится, хочет большего. – Тебя не смущает мое прошлое?

- Ты решила тут по душам поговорить? – с усмешкой спрашивает Суворов, отстраняясь от груди.

- Просто спрашиваю, - фыркает та. – Быдло.

- Не смущает, ты девчонка взрослая, я тебя еще в школе помню, а прошлое у всех разное, я не пиздюк чтобы понятиям этим следовать, - серьезно говорит Вова, хотя все еще массирует грудь девушки, пока та глаза закатывает, и ногами его талию обвивает. – Во взрослой жизни другие понятия. Я по мужским живу, а не пацанским.

- Поцелуй меня, - тихо шепчет Лена, и тот исполняет просьбу. Его рот ощущался чем-то фантастическим, как и язык, который сплетался с ее, целуя и она теряет голову.

Слегка прикусывает его губу, и слышит смешок. Плавными движениями губ, касается шеи, оставляя нежные поцелуи. Если он с ней слишком груб, то она слишком нежна. Настолько, что Вова аж теряется, чувствуя влажные поцелуи на шеи, и хрипло вздыхает. Потеряет он с ней голову окончательно.

Ее губа проходятся по груди, пока он резко не хватает ее за волосы, и не впивается в губы. Лене нравится такая грубость от всегда такого хорошего Суворова. С ней он словно раскрывал какую-то свою другую часть. Потаенные желания, грехи и секреты. Перед ней он обнажен душой, вываливая весь мрак на кареглазую.

Его пальцы касаются клитора, пока черноволосая вздыхает. Он касается клитора через ткань, дразня ее. Губы оставляют влажные поцелуи на груди, пока он слишком медленно касается самого желанного.

- Я хочу..- шепчет Лена и он чуть сильнее надавливает пальцем, заставляя девушку терять мысли.

- Что хочешь? – с блестящими глазами спрашивает он.

- Я..

Опять не может сказать, потому что он ускорил движение по клитору, уже чувствуя влагу.

- Если хочешь, попроси, - дьявольски шепчет тот, и Лена уже сомневается, что он такой хороший.

- Тебя хочу Суворов, - выпалив эту фразу, на удивление для нее самой краснеет. И радуется, что на кухне плохой свет и тот не видит этого. – Возьми меня.

Ему не нужно было повторять дважды, и вот уже он входит двумя пальцами в нее, а Лена хватается за края стола, чтобы сдержаться. Первый стон вылетает из губ, когда Суворов целует ее шею, и ускоряет движение пальцев в ней, чувствуя, насколько было мокро и узко.

Она губу закусывает, пытаясь сдержаться, но стоны все равно вылетают. А Вова за ее лицом наблюдает, сходя с ума. Сжимает ее грудь, и ускоряется еще сильнее, пока кареглазая стонет. Его член уже больно упирается в классические брюки, и он желает его освободить.

Не доведя ее до конца, дрожащими руками от желания расстегивает штаны и снимает их вместе с бельем. Лена закусывает губу от неожиданности, когда он опускает ее на пол, разворачивая к себе спиной.

Нажимает на поясницу, заставляя прогнуться, и входит в нее, пока та сильнее хватает край стола. Вова жестко берет ее волосы в свою руку, и сжимает, доставляя боль. Правда удовольствие смешивалось с болью, и это вызывало еще большее возбуждение.

Он сам не сдерживается, когда второй рукой чуть ли не до синяков сжимает ее бедро, ускоряясь. Желает полностью собой ее заполнить, а Лена стонет, прогибаясь под ним.

Внутри так горячо, мокро, что он хрипло выдыхает от этого чувства, когда она сжимается вокруг его члена. Кухня наполняется тяжелым дыханием, рваными стонами, шлепками. Его рука звонко опускается на ее ягодицы, и Лена сильнее закусывает губу.

Рука отпускает волосы, и грубо хватает за шею, прижимая голую спину к своей груди. Та стонет еще громче, а у Суворова в ушах звенит аж, насколько было хорошо. Лена чувствует твердую грудь своей спиной, и рвано вздыхает.

Узел внутри живот сжался настолько, что Лена казалось сейчас чуть ли не потеряет рассудок.

- Я близко, - жарко шепчет он, и она кивает ему, но хватка на шее усиливается, и Лена впивается ногтями в эту руку.

Он вдалбливается в нее быстрее, и оба громко кончают. Лена в руках сильных обмокает, пока тот целует с особой нежностью в плечо и ведет ее в спальню.

Она ложится на кровать, и он осыпает ее лицо поцелуями, нежно растягивая удовольствие. Ноги ватные, в голове гудит, а ей внутри так хорошо.

Сегодня она занималась будто любовью, а не грязным сексом, после которого всегда хотела отмыться.

***

Оля проснулась полностью разбитой. Кащей еще спал в зале, потому что она устроила истерику, отказываясь спать с ним, и тот уступил ей, засыпая в зале.

Выпив таблетку от головы из единственной целой кружки, она, вооружившись веником и совком, стала убирать осколки. Те были разбросаны по всей кухни, коридору к спальне, и в зале. Квартира была в полном хаосе, но девушка не жалела. Выплакала все на год вперед, разбиваясь как эта чертова синяя ваза на осколки прямо перед ним.

Она замечает повязку на его плече, на которой выступила кровь, и лишь хмыкает. Пусть спит и боится ее. Сам выбрал такую, пусть пожинает свои чертовы плоды. Все выкинула в мусорку, понимая, что из посуды осталась одна тарелка и кружка.

Кащей просыпается и как ни в чем не бывало идет чистить зубы, меняет повязку на плече и заходит на кухню попить воды. Выпил невесть сколько, но даже похмелья не наблюдалось. Заметил чистую квартиру, и заодно вынул нож из двери, кидая его на стол.

- Истерика окончена? – с усмешкой спрашивает он, закуривая прямо на кухне.

- Я могу тебе повторить, - ядовито улыбается Ольга.

- Всю посуду перебила царевна, кто компенсирует? – ухмыляется. Как вспомнит ее горящие глаза, безумие, так еще сильнее ее хочет. Он болен, не иначе.

- Заткнись Кость, и вали отсюда, я все помню, между прочим, - рявкает Ольга и собирается уйти, но он останавливает ее.

- Я тебе уже вчера все сказал, - тушит сигарету в раковине. – Ты моя, и даже не смей уходить, когда я говорю.

- Я уже все вчера сказала, я тебя ненавижу, а ты любви моей просишь? – смеется откровенно над ним, и он опять начинает злиться. Плечо начинает колоть, и он сжимает челюсть. – Думать головой, а не членом надо. Я ушла купаться, чтобы, когда вышла тебя здесь не было.

Откидывает его руку, словно прокаженный, а он прибить ее готов. Дверь в ванную хлопает и через пару минут он слышит плеск воды. И неожиданная идея приходит ему в голову, пока он дьявольски улыбается.

Ольга настраивает воду, и чуть ли не в кипятке моется, обдумывая все это. Все что происходило последнее время. Парни все в Москву перебираются, а значит Лена им план свой тоже рассказала. От всего этого голова пухнет. Как их карьера дальше сложится? Отношения с Кащеем? Как перед Ореховскими оправдываться Лена с Олей будут? Сильвестр имел на Ольгу свои виды, но границы пока не переходил.

Он же Кащею его башку кудрявую прострелит, и глазом не моргнет. Оля делает воду холоднее, чтобы в себя прийти. Если он сдохнет, она, наверное, поплачет. И не один день. Принесет ему две гвоздики, выпьет рюмку и хмыкнет. Как представит его на каменной плите, аж внутри все сжимается. Ненавидит, но не допустит смерти его.

Каким бы мудаком не был, сердце за него болело. Костьми ляжет, но ему умереть не даст.

Оля настолько в своих мыслях была, что даже не услышала скрип двери. Поворачивается и упирается лбом в широкую грудь. Удивленно смотрит на него, а он хитро улыбается, пока в глазах черти пляшут. Продумал все сучонок.

Даже не спрашивает ее, притягивая за шею к себе в поцелуй. Вода льется на них, а целует он ее развязно, даже пошло, переходя все ее границы. Срывал с нее броню, которую она выстраивала перед ним. Сдается, сама хочет его. В себе путается опять, пока внутри хаос от его крепких рук на голой талии.

Вода льется в глаза, и девушка даже не смотрит на него, зарываясь руками в мокрые кудри, и тянет, доставляя ноющую боль. Кащей усмехается ей в губы. Всегда больно сделать ему хочет, и он знает же, что сделает.

Сам как мотылек на огонь летит, хотя знает, что вот его погибель стоит.

Голая, со стройной фигурой, пока ее ладошки за шею ближе притягивают. Он тонет в ней, словно в ебаном болоте. Она словно засасывала его в пучину собственного ада. Ебаного ада в голове, при виде нее. Черти внутри пляшут уже на его будущих костях, а он все грубыми руками задницу ее сжимает, пока та стонет ему в рот.

Вода стекает по горячим телам, пока она грудью к его прижимается. Чувствует его стояк, который упирался ей чуть ниже живота. Словно в лихорадке с ним, всю дрожь бьет, когда он впивается в шею, и засасывает кожу.

Их связь оседает на языке горечью. Поцелуи словно наполнены отчаянием. Это их ад, от которого они горели каждый раз.

Оля молила его, просила, чтобы тот исчез, но тот с ноги выбивал ее закрытые двери. Снимал броню, вырывал с плотью, оставляя после себя ноющие раны, которые сам же потом и зализывал. Самая большая ошибка в жизни Ольги стоит прямо напротив, пока его руки грубо сжимают ее грудь, а после касаются губами, прикусывая сосок. По ней словно разряд тока проходится, что аж отскочить хочется. Но остается, выплевывая воду изо рта.

- Я ненавижу тебя, - горячо шепчет Ольга, пока он прижимает ее к кафелю холодному. Горячее тело касается плитки, и она громко вздыхает от такого контраста. Его рука надавливает на поясницу, и та прогибается. Оля всегда прогибается под его гнетем.

- А я люблю, - лукаво шепчет мужчина, пока вода окутывает тела.

Оля стоит, словно замерла. Много раз в любви признавались, но от его признания почему-то внутри тепло. Горячо, словно раскаленный металл. Он ее с ума сведет. А Кащей на это и надеется. Делиться с ней своим же безумием, словно в лихорадке, ускоряя движение пальцами в ней.

Она прогибается, а он ухмыляется, слушая ее стоны. Вода мутила зрение, но он щурился, чтобы отчетливее ее разглядеть. Обожал смотреть на ее лицо, когда та под ним стонала, хватая пухлыми губами воздух. Или, когда плечи его сжимала, оставляя следы полумесяцев на коже.

Жесткой хваткой касается бедер, оставляя следы пальцев на молочной коже. Входит даже без предупреждения, а Оля ищет за что же зацепиться, пока он вжимает ее лицо в эту проклятую стену.

Демоны ликуют, облизывая его темную душу. Он сам ликует, что вновь с ней. и так спокойнее.

Ольга слишком сильно прикусила разбитую губу, и из нее пошла кровь. Кащей ее грубой хваткой за шею берет, и слизывает эту кровь, окончательно теряя рассудок.

Она словно ебаная чума, которая убьет его точно. А он голову преклоняет перед ней, засасывая нижнюю губу, пока из нее идет кровь, и оба чувствуют привкус металла.

Оля с громким стоном кончает, пока Кащей выходит из нее и кончает следом.

Оба тяжело дышат, воздух оседает на них, и Олю словно по щеке бьют, приводя в себя. Отталкивает грубо от себя Кащея, и хватает полотенце махровое, закутываясь в него.

Вышла из душа, оставляя его одного. В принципе, как и всегда. Костя всегда поражался ее холодности, словно самая холодная зима была рядом с ним. Аж кровь стыла в жилах рядом с шатенкой.

Когда-нибудь она будет причиной его смерти, это уж он знал точно.