глава 13

Оказалось тот мальчик жил в соседнем доме, рядом с Олей. Гроб несли парни с Универсама, пока Ольга не могла двинуться с места, наблюдая за всем этим. Внутри все холодело от этого осознания, и она понимала, что в его смерти виноваты эти бандиты.

Дома девушка чувствовала горечь на языке, когда пила коньяк в гордом одиночестве. Она совершенно не знала этого парня, но ей было жаль его по-человечески. Такой молодой, невинный и уже на том свете. От таких мыслей бросало в дрожь.

А потом ближе к вечеру заявился пьяный в кол Кащей. Голова гудела, и ему срочно нужно было встретится с ведьмиными глазами. Вот и сейчас, сама пьяная сидит, взглядом прожигает ненавистным. Думает, что тоже виноват, а ему и оправдываться не хочется. Пусть видит правду.

Тяжелую, злую и холодную правду, которая шею обвивает и словно душит. Он не милый мальчик. Смерть – словно его близкая подруга, и он по ночам с ней сидит за рюмкой водки. Вот кто он. Руки по локоть в крови, а он ее этими руками хватает, и к себе прижимает.

Оле это не нравится, она не любит пьяного Кащея, слишком злой. Старается вырваться, но тот словно оковами держит ее, не отпуская.

- Отпусти, - угрожающе говорит шатенка, но тот словно не слышал, опьяненный не коньяком, а ее глазами.

- На улицах старайся не ходить, - предупредительно сказал он.

- Может не жить еще? Я таких как вы бояться должна?! – вскрикнула зеленоглазая, совершенно не боясь его.

- Должна, - ярость охватила его, и он сильнее сжимал хрупкое тело, чтобы та чувствовала его власть. Но Ольга чувствовала лишь накатывающуюся на нее злость.

- Не должна! Из-за таких как ты мальчика убили! – взревела Ольга, и оттолкнула Кащея, у которого начинали темнеть карамельные глаза. Она обвиняла его в тех вещах, в которых совершенно ничего не понимала.

- Ты с кем разговариваешь?! Думай своей головой глупой! – яростно крикнул на нее Кащей, заставляя сильнее злиться.

- Как всегда нажрался и ко мне прибежал! Кому ты нужен то по факту? – орала Ольга, выплескивая весь яд на него. Он отравлял ее жизнь своим присутствием.

- Ты че мне тут несешь? – он схватил ее за локоть железной хваткой, зло смотря. – Пошла на хуй отсюда! Ты кому нужна? Без ебла своего ты че из себя представляешь?

Его крик стучит в голове, словно бил ее по мозгам. Оля казалось сейчас взорвется, пока злость текла в венах вместо крови. Она с силой оттолкнула его, собираясь уйти. Но у мужчины были другие планы, и он схватил ее за руку.

- В глаза мне смотри, когда разговариваешь со мной, - рычал мужчина, пока рука Ольги звонкой пощечиной обрушилась на его лицо, выводя мужчину из себя окончательно. Его рука сомкнулась на плечах, прижимая ее к стене, смотря в эти блядские глаза, которые ненавистно прожигали его.

- Сука, - ухмыльнулся он, - Ты руки свои не распускай!

- Из-за таких как вы, мальчики маленькие умирают, а ты сука на них навариваешь! – рычала Ольга, которая была больше похожа на фурию, чем на девушку, желая разорвать Кащея.

А он упивается своим превосходством над ней. Физическим, моральным. Он может сломать ее, и даже не почувствует вину.

- А тебе нравится, когда я тебя ебу? Когда этими руками, которые по локоть в крови сжимаю твое тело? Нравится когда целую? – он издевался, пока Ольга извивалась, пытаясь выбраться. – Нравится. И ты сама под бандита ложишься, за цацки или еще за какую хуйню. Пытаешься показаться другой, не такой как все, пока ты телка продажная. Давалка, каких блять в Казани полно!

- Вали нахер отсюда! К свои телкам, давалкам, ко мне не приходи! – рявкнула Ольга, пока Кащей упивался своей властью.

- Не тебе меня выгонять.

- Пацана убили, а тебе даже не стыдно, какой ты ужасный!

- Я убил? – задал вопрос Кащей, пока Оля стояла и молчала, прожигая его взглядом. – Ты предъявы кидаешь тому, кто в этом не виноват.

Оля молчала. Она просто была слишком переполнена эмоциями, плюс алкоголь, который делал ее еще смелее. Все это явно не играла ей на руку, и Кащей это понимал, хотя был не лучше.

- Отпусти меня, - сказала шатенка, пытаясь вырваться. – И прекрати меня трогать!

- Ебать тебя мне можно, а трогать нет? – он смеялся, пока у Оли, казалось, глаза вылезут из орбит. Она не позволяла таких высказываний в свою сторону, а Кащей плевал на все это. – А че мне еще делать нельзя?

- Все! В мою сторону ничего тебе делать нельзя!

- А как именно не трогать? Так? – и на этих словах, его губы впились в шею, пока рука сжала грудь, вызывая рваный выдох из пухлых губ. Оля сейчас ненавидела его сильнее всех на свете, желая ему чуть ли не смерти. – Или как? Ты подскажи мне.

- Иди нахер Кащей, - презрительно выплюнула Оля, и следом щеку зажгло. Она повернула голову удивленно смотря в карамельные глаза, которые потемнели от злости. Он тяжело дышал, и ударил ее. с размаху дал пощечину.

Оба молчали. Оля стояла шокированной, прижимая руку к щеке, которая жгла. Она почувствовала привкус металла во рту, видно от удара она слишком сильно прикусила еще и щеку, вызывая кровь. Внутри все горело, и ей хотелось убить Кащея.

Пока тот сам был в шоке, она оттолкнула его, выбегая в коридор.

- Я ненавижу тебя, - рявкнула Оля, и обувшись вылетела из квартиры, пока Кащей даже не успел сообразить выйти за ней.

Она бежала, стараясь убежать настолько далеко насколько могла. Пока в легких адским пламенем гореть не начало. Да Оля вся в принципе сейчас горела, словно в печке была.

Щека жгла, и слезы сами непрошенными гостями лились из глаз, пока она шла к тому человеку, который обещал помочь. Который защитит ее, не подложит под Кащея, не побоится его.

Так было противно от себя, от всей этой ситуации, что аж хотелось блевать, от самой себя. Сама легла под него, сама целовала, даже скучала, а он взял все и перечеркнул. Было больно. Хотя он ничего не обещал, но сейчас при воспоминаниях о тех словах хотелось все забыть. Они резали не хуже ножа, только по ее, итак, исполосованной душе.

Все чего хотелось Ольге, просто пропасть. Ей нужно было отдохнуть, прийти в себя, элементарно чтобы она могла поехать в следующий тур. она не вернется к Кащею, никогда больше.

Хоть и было больно физически, она чувствовала себя грязной, словно ее жизнь ничего не стоила.

Вова удивленно смотрел на Ольгу, которая стояла в слезах у его порога. Как только он открыл дверь, девушка всхлипнула, и Вова рывком затащил ее в квартиру, прижимая к себе. Сердце бешено колотилось, пока Суворов совершенно ничего не понимал.

- Оленька что стряслось? – тихо спросил голубоглазый, пока девушка хваталась за его майку руками, не желая отпускать.

Вот он Вова. Ее Вова. Такой родной, близкий, который всегда помогал и защищал ее. Даже сейчас прибежала сама к нему, зная, что тот не даст ее в обиду. Пока у Оли внутри все рвало. Она испытывала такое горькое разочарование, хотя Кащей ее предупреждал сразу.

- Вов помоги мне, прошу, - шептала шатенка, смотря красными от слез глазами в голубые. Вова гладил ее по голове, и кивнул, готовый сделать все что та попросит.

- Что случилось красавица? Расскажи мне, - Вова учуял запах алкоголя, и оставив шатенку в зале, пошел на кухню, наливая ей еще коньяка, чтобы та успокоилась. Выложил на тарелку ее любимые помидоры соленые, которые его мачеха закручивала, и еще немного закуски, чтобы плохо не было.

Вова внимательно следил за ней, замечая красную щеку, и осознание будто щелкнуло в голове, вызывая злость. Оля выпила, съела помидор, хотя чувствовала себя просто куском грязи из подошвы.

- Он тебя ударил? – тихий и опасный голос Вовы раздался рядом с Олей, и та вскинула голову, кивая. Слез не осталось, да и сколько уже можно. Она не слабая, не станет реветь из-за этого.

Мягкие пальцы Вовы коснулись красной щеки, дай бог если синяка не будет завтра, иначе он на нем живого места не оставит. Хотелось Кащея сейчас в порошок стереть, за Олю. Знал же, что нихера нормального у них не получится.

Опять вину чувствует. Что не уберег, что не помог, а просто наблюдал со стороны. Хотя знал кто такой Кащей, знал как с девушками себя ведет.

Но то, что он тронул Олю, переходило все границы.

- Вов не надо, не оставляй меня, - Оля вцепилась в его руку, глядя на него широко раскрытыми глазами, словно безумная. – Не уходи.

И он остался. Не мог бросить.

***

Кащей чувствовал себя мразью. Последней. Вновь трахал шатенку, чем-то похожую на ту самую. Даже называть в своей голове ее имя не хотел. Не достоин.

Никогда женщин не бил. Отец бы за это уже давно шкуру спустил с него, оставляя в собственной крови захлебываться. Тот всегда чтил и уважал женщин, и относился как к королеве к его матери.

А Кащей, как всегда, выделился. Стал полным мудаком, отец бы явно не гордился им.

Он ускорял движение в шатенке, которая стонала под ним, цепляясь за его руки, которые слегка придушивали ее. Он, честно говоря, не помнил, как ее зовут, лишь знал, что любила околачиваться в его качалке, где он ее и поймал.

Она была сама не против, когда он дверь качалки закрыл, рюмку налил, а рукой по ноге проводить начал. Вся горела рядом с ним, была влюбленной давно, хотела вот так как любил Кащей. Грубо, страстно, чуть ли вдалбливаясь в нее.

А мысленно он с Олей. Даже не знал куда пошла его ведьма зеленоглазая. Она же его и придушит, точно это понимал. Надо найти и извиниться. Цацку может какую купить, простит же. Выбора у нее нет, поэтому простит.

Как минимум он надеялся.

***

Оля выпросила еще три дня выходных у Юрия Николаевича, чтобы тот не видел небольшого синяка на ее щеке. Мужчина чувствовал, что с ней что-то не так, и видел вокруг нее вьющегося Кащея, что ему не нравится.

А Вова все три дня не оставлял ее. был рядом с ней. Они фильмы смотрели, смеялись, еду вместе готовили, и Оля постепенно приходила в себя. Чувства к Вове были совершенно другими, нежели чем к Косте.

Второго она всей душой ненавидела, пока в первого, казалось, вновь влюблялась. Она не могла не влюбляться. В его обезоруживающую улыбку, в его заботу, то, как он мягко касался ее руки.

Тут и Вова приплыл. Точнее начинал потихоньку тонуть. Оля больше не была тем подростком, которого он помнил. Она выросла в настоящую красавица, и теперь резко обрушиваясь на нее популярность совершенно не испортила ее невинности.

Так и в очередной день, когда никто кроме Лены и остальных девочек не знал где она и что с ней произошло, Оля готовила им ужин, пока Вова ездил к своим родителям, а те домашнее вино передали.

Надо было слышать, как яростно говорила Лена, что если Кащей подойдет ближе, чем на два метра, то она лично его закопает. Ольга смеялась, пока подруга была совершенно серьезна. Лена была на грани того, чтобы сдать Кащея нужным людям, но Оля попросила не делать этого.

Вова уже искупался, пока Оля ставила перед ним ужин. Ей нужно было еще забрать вещи из квартиры Кащея, чтобы вернуться к девочкам. Никогда больше к нему не вернется. Долг отдаст и все.

Вова налил им домашнего вина, и Ольга улыбнулась его хорошему настроению. Вова за все это время даже голоса на нее не повысил, пока Кащей только и мог что орать. Как девушка не старалась, но не могла она выкинуть его из головы, хоть и думала лишь плохо о Кащее, но тот все равно был в голове.

С Вовой было хорошо. Тот рассказывал ей смешные истории про Марата, которому уже было восемнадцать и того отец в Москву увез, чтобы учился. А Вова изредка приезжает к младшему брату, заставляя его учится.

Вова так и не разобрался что испытывает к Аксеновой Оле, но мог с уверенностью сказать, что отпускать ее он не планировал. Она была важным человеком в жизни, и таким останется на всю жизнь.

Правда, когда они бутылку вина допили, и Оля коснулась его губ, оттолкнуть он ее не смог. Он даже усы недавно сбрил, потому что шатенка сказала, что без лучше. Он и подстригся, ходил теперь с короткой стрижкой и без усов, а все гадали что же послужило таким изменениям.

А изменения были из-за человека.

Вот и сейчас, когда горячие пальцы Оли касались задней части его шеи, он буквально таял. Она была активной, целуя его, словно проникала в душу своими касаниями, вызывая необъяснимый трепет.

Вова у Олега на рынке купил халат шелковый, жемчужного цвета и Оля щеголяла в этом халате в его квартире, пока сейчас его пальцы развязывали пояс, откидывая его куда-то в сторону.

А Оля целует, все развязнее, пока руки снимают его майку черную, откидывая к своему поясу. Вова жилистый. Не был таким мясистым как Кащей, но его хватка и руки с выпирающими венами, были такими же крепкими.

Чтобы Кащея из головы выкинуть, она сильнее к нему прижимается, пылая под его губами. А он ее к столу прижимает, сажая на него. Между раздвинутыми ногами встает, и так протяжно целует, пока руки медленно по телу водя, вызывая мурашки.

Вова прижимал ее ближе к свои бедрам, и девушка рвано дышала, пока Суворов целовал ее шею, сдергивая халат и оголяя ее грудь. Девушка цеплялась за плечи, пока червяк внутри нее не давал ей покоя.

«В начале с Кащеем, теперь другу детства даешь, может и прав он?» - ворковал ее внутренний голос, пока девушка пыталась заглушить его поцелуями Вовы.

С Кащеем всегда было тихо. Ее голова была пустой, пока мужчина грубо трахал ее, доставляя удовольствие. С Вовой было нежно, и Оля намекнула на грубость, аккуратно взяв его руку и слегка сжимая на своем горле, заставляя Вову расширить взгляд.

От такого голову сносило хлеще чем от алкоголя, и мужчина грубо притянул ее за шею, впиваясь губами в пухлые губы шатенки. Она только сильнее заводилась от таких действий, пока его язык касался ее.

Внутри было жарко. Она хотела его ощутить, словно вспомнила себя той четырнадцатилетней, подслушивая за старшеклассницей, как ту имел Вова Суворов, ее первая любовь.

Вова, подхватив ее за ноги, понес в спальню, пока стройные ноги шатенки обвивали его торс. Она была легкой в его руках, пока Оля выпивала его душу через поцелуй.

Его горячие пальцы оставляли следы на светлой коже, когда он обхватывал ее грудь, а позже касался ее губами, посылая разряды по телу. Оля разряжалась, как могла, чтобы не чувствовать эту зияющую дыру внутри.

Руки Вовы уже скидывали ее халат на пол, пока пальцы прошлись по внутренней стороне бедра, и он почувствовал влагу на своих пальцах. Ему нравилось, что Оля вся стонала под ним, извивалась прося большего.

Его палец вошел в нее, пока та выгнулась ему на встречу. Вова добавил еще один, наблюдая за тем как красивое лицо расслаблялось, пока он ускорялся. Оля закусывала губу, стараясь сдерживать стоны, пока Вова сжимал ее грудь, целуя.

Она была по истине прекрасной. Это невозможно было не заметить.

Оля обмякла в его руках от оргазма, и он надев презерватив собирался продолжить, пока шатенка его останавливала.

- Сядь Вов, - шептала с придыханием та. Ее губы искусанные, волосы растрепанные, а кожа влажная. Богиня, не иначе.

Вова послушался девушку, потому что интерес был выше. Что же задумала эта дьяволица, ему еще было не понятно. Но когда она опустилась на его член, Вова, наверное, забыл, что такое думать.

Ее хрупки руки крепко обхватили его плечи, пока хватка Вовы усилилась на ее бедрах, которые двигались. Оля стонала, пока губы мужчины засасывали кожу на груди. Его рука оттянула волосы назад, открывая себе доступ к шее, которую он осыпал поцелуями.

Ее кожа пахла им, что вызывало восторг у Вовы. Будто она принадлежала ему.

Вова снял ее с себя, опрокидывая на спину, и входя, чтобы взять ситуацию в свои руки. Мужчина привык быть главным, и сейчас не собирался сдавать позиции. Оля цеплялась руками за плечи, пока рвано дышала.

Сбитое дыхание смешивалось со стонами. Его и её. Сейчас они были одним целым.

Вова ускорился, пока Оля сжимала простынь, и закусывала губу до крови. Громкий стон, и она кончила, словно распадаясь в его руках. Вова закончил следом, падая рядом с ней.

Оба тяжело дышали, и Оля задумывалась, не совершила ли она ошибку? Что будет между ей и Вовой сейчас? Как на это посмотрит Кащей?

От последнего вопроса хотелось закатить глаза, но сил не было. Через пару минут Вова вернулся в постель, накрывая ее и себя одеялом. Усталость в теле была приятной, и он лениво поцеловал ее, прежде чем оба заснули.

Только Оле сейчас стало страшно, что будет если Кащей обо всем узнает?