глава 11

Близился июнь, пока Кащей пропал аж на две недели. Олю на самом деле это беспокоило. Настолько привыкла спать с ним, как его руки сжимали ее хрупкое тело в своих руках, как горячие губы впивались в ее, а горящие глаза раздевали взглядом.

Она даже соскучилась, правда не признается в этом даже под дулом пистолета. Он никогда не услышит слов любви от нее. Не заслуживает. Особенно сейчас, когда вновь пропадал.

Они уже ездили в свои первые гастроли, приезжая в близлежащие города к Казани, увеличивая свою популярность. Времени на работу становилось меньше, и Ольга планировала заканчивать с репетиторством, пока Юра уже сказал им примерную оплату за выступление. Они наконец-то начинали видеть плоды своих работ, что не могло не радовать.

Мужчина расписывал их гастроли в июне, и как бы давая намеки, чтобы они успели за пару дней решить все свои проблемы, и уволиться, потому что теперь у них все будет по-другому.

Вова привел ее к Олегу, который торговал на рынке импортными товарами, а его никто не трогал, потому что Кащей крышевал. У них все получилось, и Фифу этого убрать тоже, и точку получить. Правда эти головорезы вновь ополчились на Кащея с Вовой и помяли их немного.

Кащей отдыхал, пока другие женщины зализывали его раны, которые он сам не мог. Бухал, как черт настоящий. Буянил, трахался, и чувствовал ебаную дыру внутри из-за Оли. Чувствовал, что та не любит, и опять таскается со своим Вовой, которого он прибить хочет.

Лене безумно не нравился Вова, который так и мельтешил перед Ольгой, вновь заставляя ту испытывать чувства. Она прекрасно знала, кто такой Суворов Владимир и что он из себя представляет. И ее совершенно не радовало, что тот крутится вокруг ее подруги.

Лена вообще много что знала про ухажеров своих подруг, просто умела молчать и хранить тайны. Имея связь с влиятельным мужчиной, она имела по козырю на каждого, и в случае чего собиралась эти козыря применить. Если те только подумают сделать что-то плохое ец, или девочкам. Лена была хитрой, умной, и совершенно ледяной. Не имела сочувствия, доброй получалось быть сквозь зубы, потому что боялась. Боялась показать кто она, боялась доверять людям, вспоминая, как часто те ее бросали. Она свое сердце запечатала за семью печатями, и кто их все откроет станет самым настоящим счастливчиком, только сама никого не подпускала.

***

Оля в очередной раз была на рынке, у Олега, который показывал ей новые платья. Они были импортные, ткань из франции, что заставляло девушку трепетать. Это было ее первое дорогое платье, которое хотелось купить.

Красивое изумрудное платье струилось по стройной фигуре, выделяя талию. Оно шло словно колокольчиком, что безумно шло Ольге. Летнее платье, длиной выше колена безумно смотрелось на ней.

Именно в этот день она и столкнулась со своим личным наказанием в лице Кащея, который прогуливался по рынку, а рядом щебетала блондинка. Она его раздражал своей бесконечно болтовней, еще и увязалась за ним, когда он приехал собирать дань со всех, за его крышу.

Так они и столкнулись. Оля расширила свои ведьмины глаза, которые вгрызались в его лицо и с осуждением смотрели. Стало так обидно. Аж глаза на мокром месте были. Какой же он урод.

А Кащей смотрит, а душа ликует. Вот она причина его алкогольных срывов стоит прямо перед ним. Стоит и готова глотку перегрызть ему. А он стоит и губы улыбка украшает. В этом ошеломительном платье, от которого фантазия разыгрывалась. Блондинка все щебечет, дергая его за рукав рубашки, пока он как вкопанный стоит.

Брезгливо так ей сказал:

- Свали.

И к Оле направился, карамельными глазами изучая ее лицо, словно жизнь не видел. Хотя сам ушел, но сейчас был рад.

А Оля стоит, аж воздух из легких выбили. Понимала, что не единственная у него, но видеть это, было совсем другое, нежели чем думать. Вызывало обиду, что опять предпочли другую, а не ее. хотелось ударить его, пощечину дать, чтобы стереть улыбку тупую на его лице.

Он как ни в чем не бывало пожал руку Олегу, и впился взглядом в нее. Оля хотела заплатить, как Кащей что-то шепнул Олегу, и тот уже просто так отдает ей это платье.

- Не нужны твои подачки, - гордо сказала зеленоглазая, поднимая подбородок. Заплатила сколько надо, и взяв пакет со старыми вещами направилась на выход с рынка.

Кащей за ней направился, желая прибить. Позорит его перед Олегом, которого тот боятся должен.

- Не иди за мной! – рявкнуал Оля. Не ревновала, злилась, что даже он предал. Хотя и не обещал ничего ей, тогда что переживает так? Она же тоже не обещала ему ничего, вольна делать что вздумается.

- Сам решу, что делать, - с ухмылкой сказал мужчина, и в следующую секунду закинул ее к себе на плечо, направляясь к Волге.

- Ты больной?! Отпусти! – верещала шатенка, а тот словно не слышал ничего, лишь шлепнул по ягодицам, как бы говоря: мол замолчи.

От такого действия девушка чуть ли не задохнулась от возмущения. Что он вообще себе позволяет? Пропадает, с девками ходит, а теперь ее грязными руками трогает.

Он ее в Волгу усадил, дверь закрывая, и поехали в сторону ее дома. она возмущалась, пока он улыбался. Радовался, что шатенка в его машине сидит. Соскучился, но ей не скажет никогда.

- Ты вообще слышишь? – возмутилась Оля, пока тот был словно в вакууме.

- Не хочешь отдохнуть? – спросил тот, закуривая в машине.

- С тобой? Нет.

- Погнали, в тишине побудем немного. Погода блеск, - настаивал кудрявый, что выводил Ольгу из себя. – Мясо пожарим, отдохнем, потом денька через два сюда вернемся.

Звучало жутко соблазнительно, и Оле хотелось согласится, но гордость была выше, словно душа девушку, не позволяя согласится.

- Я подумаю, - гордо сказала шатенка, и выпорхнула из машины, даже не оборачиваясь.

***

Вот и через два дня она все же ехала в загородный дом Кащея, недовольно щурясь от солнца. Один только бог знал, что помогло кудрявому ее уговорить, но она поехала. Устала от Казанского шума. Устала от Каазани в принципе. Юрий Николаевич дал девушкам три дня отдыха, ожидая их потом на гастроли, которые будут длится аж две недели. Это пугало шатенку, но и также будоражило, все было в новинку.

Кащей светился словно слиток золота, гордясь что добился своего. Шатенка безусловно злилась, но когда он ей кольцо золотое дарил, то она шокировано смотрела, но подарок приняла. Не оправдывался, ведь по факту вместе они не были, и он не изменял ей, но чувствовал себя подлецом.

Дом находился недалеко от Казани, всего в сорока пяти минутах, в хорошем поселке, где были дорогие дома. вот и дом Кащея был один из таких. Хороший двухэтажный каменный дом встретил ее своим светлым кирпичом. Все было так хорошо, красиво, но совсем неуютно. Как будто без души, что вызывало холодок по коже.

Он не мог перестать смотреть на нее, когда она переоделась в вишневый сарафан, ходя по его дому словно был ее. Она взяла сок, и направилась на улицу, чтобы посидеть и насладиться звуками природы, почувствовать ее.

Шум в голове у Оли испарился, когда она прикрыла глаза и слушала пением птичек. Все вокруг уже давно цвело, радуя глаз и душу. На улице хотелось проводить больше времени, не испытывая сильного желания лететь домой.

Она вернулась в дом, наблюдая как мужчина разобрал пакеты, забрал оттуда мясо, бутылку пива, и уже был в уличной беседке, где был мангал. Она засмотрелась на него.

Широкоплечий, стоял в трениках черных и без майки, ловя теплые солнечные лучи. Словно греческий бог. Стоял и мясо резал, маринуя в белом ведерке. Оля губу закусила, вспоминая как царапала эту спину. Внутри что-то загорелось, желая вновь почувствовать его спину под своими пальцами, а его в ней. Она покраснела от таких мыслей стараясь отогнать их подальше и решила себя хоть чем-то занять.

Взяв овощи, девушка их помыла, и некоторые нарезала на большие куски, чтобы их на шампур или в решетку положить. Помидоры и огурцы просто помыла и положила на тряпку, чтобы вода стекла.

Вообще все в доме было довольно дорогим, и ухоженным, сразу видно было что кто-то следил за всем этим. Интерес кто это делала сжирал Ольгу, но она держалась, чтобы не лезть во все это.

Она окончательно путалась в своих же чувствах к Кащею и замечала раздражение от этого. Он то пропадал, а потом заявлялся как ни в чем не бывало, кидая ей предъявы по поводу Вовы, хотя сам был не понятно с кем.

Оля вообще заметила, что мужчина был человеком настроения. Если у него все хорошо, то и у остальных должно быть также, или что он эгоист.

Кащей молча пил пиво, пока нарезал мясо и мариновал его в ведерке. Он уже хотел есть, хотя и они накупили продукты как раз на два дня, но он был бы не прочь что-то перекусить. Из радио он услышал песню девчонок и сделал погромче, пританцовывая на месте. Его настроение было на высоте, и он собирался поднять его шатенке, которая все еще обижалась.

Он приготовил ей очередной подарок, и надеялся, что тот ей понравится. Спрятал в свою сумку небольшую, которую взял на всякий случай с самыми необходимыми вещами.

Оля задумчиво кусала внутреннюю сторону щеки, когда складывала большие куски овощей в тарелку, пока мужчина, наоборот, занес ведерко в дом и поставил в холодильник. Куда и поставил ее тарелку с овощами.

Костя делал все молча, совершенно не разговаривая с ней, и Ольге хотелось прибить его на месте. Зачем звал если молчит?

- Можешь что-нибудь на скорую руку приготовить? Я есть хочу, - попросил мужчина и Оля оторопела от такой наглости. Пропал, заявился с девкой, а сейчас ее готовить просит.

- Тебе надо, ты и готовь, - язвила девушка, но сама картошку чистить начала. Все же благодарность ему была выше, и поесть приготовить могла.

- Приготовь царевна, я в долгу не останусь, - с улыбкой сказал мужчина, пока карамельные глаза в свете солнца были похожи на тягучую карамель, словно втягивая ее в это.

- Ладно, - бросила Ольга, быстро отворачиваясь, чтобы не смотреть на него.

Мужчина улыбнулся ей в спине, и вернулся на улицу, разжигая костер. Он попутно пил пиво, и сейчас отдыхал душой, казалось такого давно не было. Кащей сам того не замечал, как безумно устал от Казани, устал от бандитской жизни, но вылезти оттуда уже не мог. Только вперед ногами если.

Ему было спокойно здесь. С ней. Она в принципе была единственной женщиной, которая была в этом доме, кроме матери. И сейчас он так отчетливо ощутил, что хотел бы с ней здесь жить.

Тонул в ней. Утопающий, но спасения не искал. Хотел утонуть в ведьминых глазах, в ее темных немного вьющихся волосах. Он в принципе хотел с ней все.

Ольга пожарила картошку, нарезала овощной салат, вынося все это в беседку и ставя перед мужчиной. Сама тоже проголодалась, и решила поесть с ним вместе.

Пиво с ним пить не было желания, и он открыл ей вино полусладкое, чтобы у нее настроение поднялось. Ходила вся такая хмурая, гордая, а он любил, когда улыбалась.

Они ели в тишине, наслаждаясь теплом от солнца, треском дров в огне, и звукам птиц, которые весело щебетали. Ветер был летний, мягкий, словно нежно касался кожи, вызывая приятные мурашки по телу. С ним было хорошо. Вот так просто сидеть, есть жареную картошку, смотря на то, как он щурился, смотря на солнце.

Такой домашний. Уютный. Был бы таким всегда, Оля возможно и смогла бы и быть с ним. Хотя кому она лжет, она, итак, с ним, терпела его выходки, хотя хотелось послать далеко и надолго.

- Чего хмурая такая царевна? – веселье сквозило в его голосе, и Оля лишь хмыкнула. Всегда веселился. Чертов клоун.

- Да так, сижу думаю, как не прибить тебя, - улыбнулась шатенка, пока карамельные глаза врезались в ее.

- За что же? – ехидно спрашивал он, хотя и сам знал прекрасно за что. Золотое кольцо блестело на ее пальце, и ему грело душу что носила его подарок.

- Надоело Кость, - его имя слетело с ее губ, и он вздрогнул. Уже и сам забыл, как его зовут, но Оля услужливо напомнила. – Твои пропажи мне надоели. Либо предупреждай, либо не приходи больше.

От такого выбора он нахмурился, потому что считал, что мог делать все что душе угодно, а тут какие-то условия. Он терпеть не мог рамок и ограничений, считая, что только он может ставить условия. Но суда по ее взгляду, она была серьезной, но он лишь кивнул, даже не беря это во внимание.

- Хорошо, - согласился он, и Оля, гордясь собой чувствовала превосходство.

Они доели, и девушка помыла посуду, и вернулась к нему.

Пока мужчина насаживал на шампур кусок мяса, она разложила овощи на решетку, и присела на стол, делая глоток вина. Пока он стоял к ней спиной, она без зазрения совести разглядывала его.

Высокое тело возвышалось над мангалом. Широкая спина, на которой была небольшая россыпь родинок, странных татуировок и мышцы, которые виднелись при каждом его движении. Оля закусила губу, пока в голове всплывали совершенно не хорошие мысли, и ее бросало в жар из-за собственной фантазии.

Он был дьяволом. Сейчас она убедилась в этом точно. Невозможно было быть таким привлекательным, манящим, харизматичным, источающим такую энергию, от которой тебя чуть ли не трясло, что она аж сбивала с ног. Он не был красивым, но был интересным. Хотелось всматриваться в его лицо.

Скулы, немного пухлые губы, чуть широкий нос, карамельные глаза, густые брови и кудри, все это делало его внешность необычной и привлекающей внимание. Он источал опасность, словно сейчас развернется и пырнет тебя этим шампуром, наслаждаясь тем, как жизнь уходила из твоих глаз.

Он был сплошным красным светом, а Олин любимый цвет был красным.

Кащей закончил насаживать мясо и выпив пива закурил. Оля хмыкнула, выказывая свое недовольство и он повернулся к ней, смотря хищными глазами. Опять они вернулись в эти роли. Но Ольга чувствовала себя уверенно и не сжималась под его чертовыми глазами.

Он ухмыльнулся, при виде того, как девушка выпрямила спину, и с гордостью смотрела в его глаза. Непокорная царевна. Как же он любил укрощать.

Выкинув сигарету, он приблизился к ней, ставя бутылку на стол, на котором она сидела. Оля внимательно наблюдала за его движениями, отмечая какие же были красивы выступающие вены на его сильных руках.

Он раздвинул ее ноги своей коленкой, вставая между, и прижимая к себе ближе за поясницу. Оля удивилась, но все еще ждала продолжения его действий, задержав дыхание.

Костя наслаждался ее доверием к нему. Наслаждался ей всегда в принципе. Она была создана для наслаждения из его пороков. Она олицетворяла его порок.

Ка же он наслаждался, когда впился губами в ее пухлые губы. Или, когда ее тонкие ручки коснулись крепких плеч, а кожа под ними горела. Желание сразу зажглось в нем, но он еще сдерживался.

А вот Оля не сдерживалась, когда буквально прилипала к нему, обхватывая ногами его. Рука мужчины сжимали ткань сарафана на ее талии, пока вторая проводила медленными касаниями по спине.

Оля дрожала под его руками. А Кащей упивался этим. Его самооценку повышало это. Его эго вновь щупальцами обласкивало внутренности.

Она станет свободна, только если он умрет. Он никогда не оставит ее. и она принадлежит ему на всю жизнь.

Оля совершенно не думала об этом, пока ее мужчина требовательно целовал, сминая мягкие губы под своими и вызывая вновь хаос мыслей. Он был таким противоречивым, ужасно заносчивым и просто невыносимым! Но она совершенно ничего не могла с собой поделать, когда вновь сдавалась ему в поцелуе. Ольга устала бороться. С ним. С собой.

Кащей ликовал внутри. Как же он был доволен собой, доволен тем, что отобрал у Вовы некогда важного человека из его жизни. Столько лет прошло, но они как дети еще соревновались, правда теперь цена стала выше. Человеческие чувства. Жизнь. Но это устраивало обоих.

***

От запаха вкусного мяса у Оли скручивался живот. Кащей был искусным поваром в плане мяса, умея готовить его всегда идеально. Овощи не подгорели на мангале, и сейчас, когда они выложили все в тарелки, открыли вторую бутылку вина, Оля чувствовала себя впервые за долгое время отдохнувшей.

Она ни о чем не думала, ее никто никуда не дергал, и она просто жила и наслаждалась этими мгновениями. Сидя в его большой олимпийке, и кушая вкусное мясо, запивая дорогим вином, она украдкой подумала, что хотела бы жить в таком доме. Возможно даже с ним.

От таких мыслей хотелось рассмеяться, но девушка почему-то хмурилась. Они сидели в лучах закатного солнца, пока на улице становилось прохладно, и это приятно оседало на коже. Было хорошо. Было спокойно.

- Вкусно? – довольно спросил мужчина, смотря на голодную Ольгу, пока та кивала, не желая разговаривать с набитым ртом. Она была такой домашней, что у Кащея аж сводило скулы от улыбки. Он был счастлив, что не позволял себе долгое время. Счастье было роскошью в его жизни, за которое нужно было дорого платить.

- А чей это дом? – прожевав спросила девушка. Костя задумался, что же ей ответить.

- Отца моего, - кратко сказал он, словно не желал, чтобы в душу к нему лезли. А Оля наоборот, цепкой хваткой снимала слой за слоем, добираясь до его чернющей души.

- Наверное состоятельный человек, - предположила девушка.

- Вор в законе Оленька, в гробу лежит уже как лет десять.

Ольга подавилась, пока кусок мяса словно в горле застрял.

- В смысле?

- В прямом, отсидел, вышел, бандитом был очень известным, Тяп-Ляп его по началу была, помер, и я главным стал, династия, - на последнем слове он усмехнулся, но почему-то эта усмешка звучала горько. Оля цепким взглядом заметила в карамельных глазах тоску. – Состояние сколотил немереное, но толку в нем.

- Деньги имеют вес в жизни, сам знаешь, - аккуратно начала Ольга, пытаясь удержать диалог. Копаясь в нем. Проникая в самые потаенные углы его темной души.

- Имеют, только хули в них толк, если ты в гробу, грош цена им, - мужчина высказывался грубо, попивая уже неизвестно какой бокал вина.

- А мама где? – тихо спросила девушка, боясь его спугнуть. Они впервые за почти два месяца разговаривали о чем-то настолько личном.

- Давно заграницей, нечего ей тут делать, - отрезал мужчина, словно не желал говорить об этом. Он так яростно жевал мясо, что аж слышалось постукивание зубов.

- Тут сын, а может потом и внуки будут, - рассуждала девушка, вводя его в смех. Он смеялся, так громко, а потом резко также замолчал. Ольга испугалась его такого впервые. Холодок прошелся по спине.

- Че смотреть тут Олюсь? Сына бандита? Который по стопам мужа убитого пошел, и его участь может та же ждать? – он заливался смехом, но это было больно слышать. Семья видимо была его больным местом.

- Шанс все поменять у всех есть, - сказала Ольга, и мужчина со злостью откинул приборы и встал, забирая пачку сигарету и свой бокал.

Ольга осталась в гордом одиночестве, пока Кащей пошел куда-то. Она даже не могла предположить куда. Участок был огромным, местность она не знала, но понимала, тот вернется и одну ее не оставит.

Понимала, что задела, что копаться не нужно было, но так интерес сжирал, что же скрывалось у него за этой всей мишурой. Броня. Кащей был бронированным человеком, это она поняла только сейчас. Чтобы что-то о нем узнать, ты в начале эту броню или пробей или сними, аккуратно, семимильными шагами.

Оля же ему казалось сдирала с него эту броню тонкими ручками, вороша забытое прошлое, от которого он так бежал. Больно. Колюче. Но это было его. Опять погорячился, одну оставил, может карма его такая? Всю жизнь одному быть, мотаться как неприкаянный везде. Нигде ему не рады, никому не нужен, словно щенок потерянный.

А он приходит, к ней в постель ложится теплую, которую она своим телом нагрела. Он уже пьяный, допил и вина бутылку, и скурил невесть сколько сигарет. Оля сонная, но в объятия его принимает, а он все губами за нее цепляется, лишь бы нужным себя почувствовать.

Оля мягкая такая, податливая в руках как пластилин тает. Ощущается на губах как самая сладкая черешня. И он теряет голову. Он уже потерял счет, сколько раз ее терял рядом с ней. И вот даже если сейчас к виску пистолет приставила, он бы позволил ей выстрелить, оседая на ее губах.

С ней чувствовал себя нужным. Важным. Когда шею тонкую целует, демоны внутри ликуют, не желая, чтобы тот останавливался. Он все гонит, разгоняя ее кровь, заражая обоих этим безумием.

Она к нему как кошка ластится, позволяя трогать себя, сжимать, стонет под его руками. Кащей влажным языком по груди проходится, пока рука ноги ее длинные раздвигает. Оля вся горит.

Она всегда с ним горит, словно в печке. В адском пекле чувствует себя.

Извивается вся под ним, манящая такая, что аж зубы сводит. Впивается губами в кожу нежную, следы оставляет, багровые на груди, а Оля все стонет, пока его пальцы активно двигаются в ней. Ногтями в плечи широкие впивается, чтобы чувствовал, что в безумии таком же как и он.

Кащей не может, не сдерживаете, когда рядом с ней. Она под ним стонет, желая, чтобы в ней оказался. А сейчас так нежно было, целовал протяжно, пальцами нежно водил.

Первый толчок заставил внутри все сжаться, пока сердце сталкивалось с ребрами, грозясь вылететь из грудной клетки. Губы Мужчины были мягкими, целовал нежно, пока доставлял ей удовольствие своим членом, двигаясь медленно, растягивая безумие на двоих.

Потом лежит рядом с ней, волосы ее мягкие перебирает, смотря в глаза ведьмины, которые душу выжигают, но так спокойно только с ней. Оля под монотонные движения глазки закрывает, и засыпает. А Кащей все любуется ей, не понимая как же жил раньше.

***

Мужчина, проснувшись, понял, что выспался, впервые за несколько месяцев. Сейчас было спокойно и тихо, правда шатенку рядом с собой он не увидел. Спустившись на первый этаж, он услышал музыку из радио, песня девочек, под которую Оля качала головой и слегка двигала бедрами, что-то нарезая.

На кухне стоял запах еды. Вкусно, теплой и домашней. Желудок у мужчины заурчал, но он не мог сдвинуться с места, словно очарованный этой зеленоглазой. Оля нарезала мелко помидор, и закинула его в сковородку, разбивая туда несколько яиц. Девушка не так давно проснулась, и жутко хотела есть.

Она вызывала целый вихрь чувств в его темной душе. А он так отвык чувствовать, что удивлялся как ребенок.

Подошел к ней сзади, нежно талию обхватил и поцелуй в шею оставил. Оля такая маленькая, хрупкая, по сравнению с ним. У самой мурашки табуном по телу, но старается не показывать волнения. Самой осознавать, что привязалась не хочется, но понимает это.

- Доброе утро царевна, - прошептал он, вновь касаясь оголенного плеча.

- Доброе, - кратко отвечает девушка, но не поворачивается, чтобы щеки красные не увидел.

- Вспылил вчера, одну оставил, не буду так делать больше, - он не извинялся напрямую, но чувствовалась вина в его словах.

- Тему больную задела значит, - констатировала шатенка, и тот кивнул.

А он ей за все нервы, потрепанные подарок, обещанный на шею, вешает. Красивый кулон золотой, на котором кошка с зелеными глазами, на нее похожа. Она губами пухлыми его жадно целует в губы, как бы благодаря за подарок, а его демоны ликуют, что понравился подарок ей. С ума сходит от нее, желая, чтобы это мгновенье было вечным.

Они поели вместе, убрались, и вот уже так нехотя в Казань ехали. Оле впервые так не хотелось уезжать, и когда из дома выходила, прям тоску ощутила. Представляла сколько дел и планов в Казани и хотелось все бросить и тут остаться.

Тут было тихо. Как и в его голове рядом с ней.