Part 11 |Ну, тогда напомню тебе кое-что..|

Я медленно поднялась на ноги, хотя в голове всё ещё стучало и казалось, что пол шатается. Джейн держала меня под локоть, но я отстранилась и сделала пару шагов к Тому.

Он весь горел — плечи напряжены, взгляд бешеный, кулаки всё ещё сжаты. Но стоило мне приблизиться, как он резко выдохнул и шагнул ко мне.

— Рейн... — голос у него дрогнул. Он осторожно обхватил меня за плечи и притянул к себе, так крепко, что у меня перехватило дыхание. — Прости. Я должен был быть рядом. Чёрт... Прости.

Я закрыла глаза, уткнувшись лбом в его грудь. Я чувствовала, как бешено колотится его сердце.

— Всё... всё хорошо... — прошептала я хрипло. — Я... в порядке.

Он провёл рукой по моим волосам, словно убеждаясь, что я настоящая, живая. Потом резко поднял голову и крикнул через плечо:

— Джейн! Найди Билла! Мы уходим.

— Да-да, щас... — пробормотала Джейн, оглядываясь с испуганными глазами. — Том, только... осторожно, ладно?

Том наклонился ко мне, его губы почти коснулись моего виска.

— Всё. Уходим отсюда. Хватит этой грёбаной вечеринки.

Я чуть кивнула, чувствуя, как он берёт меня за руку и буквально ведёт прочь сквозь коридор, освещённый мигающими огнями. Позади слышались крики и шум, кто-то ругался, кто-то что-то орал Марко.

Но всё это уже звучало далеко. Потому что Том держал меня за руку. И с каждым шагом я всё сильнее цеплялась за него.

____________________________

Мы приехали к дому Тома и Билла. Я даже не посмотрела, как он выглядит снаружи — всё казалось размытым и неважным. Внутри тоже ничего не запомнилось: ни мебели, ни запахов, ни мягкого света ламп. Всё слилось в какую-то блеклую пелену. Чувство стыда и вины разъедало меня изнутри, будто медленный яд.

Пока Джейн, спотыкаясь, пыталась втащить Билла в одну из комнат, Том почти на цыпочках повёл меня в другую. По каким-то мелким деталям я поняла — это его личная комната. Стены были тёмными, на стуле висела аккуратно брошенная куртка, а в воздухе стоял лёгкий запах его духов, который я уже умела узнавать.

Том пнул дверь ногой, придерживая меня, чтобы я не упала. Каждый мой шаг был тяжёлым, ноги подкашивались, но в голове вдруг начала пробиваться болезненная, обжигающая трезвость. Всё стало слишком ярким, слишком настоящим.

Он осторожно уложил меня на кровать. Ткань простыни казалась ледяной на разгорячённой коже. Том расправил одеяло и накрыл меня, словно хрупкий фарфоровый предмет, который может треснуть от одного неверного движения. Я только молча отвернулась лицом к стене. Лучше выглядеть пьяной... чем встретиться взглядом с его исцарапанным, опухшим лицом. Мне хотелось кричать от осознания, что всё это произошло из-за меня.

Том сел на край кровати и медленно провёл рукой по моим волосам, нежно заправив прядь за ухо. От этого прикосновения у меня болезненно сжалось горло.

— Это не твоя вина. Я не должен был тебя оставлять одну. — почти шёпотом сказал он, так ласково, что сердце сжалось в комок.

Я зажала губы, едва не подавившись рыданиями. Всё внутри меня трещало. Хотелось просто провалиться в матрас, чтобы меня больше не существовало. Но я дождалась, пока он тихо встанет и закроет за собой дверь.

И в ту же секунду, как защёлкнулся замок, я расползлась. Слёзы полились горячими потоками. Я плакала тихо, будто боялась, что меня услышат, но грудь ходила ходуном, а в горле стоял беззвучный крик.

Я чувствовала себя грязной. Сломанной. Жалкой. Всё снова и снова вертелось в голове: взгляды людей, прикосновения, страх в глазах Тома, вкус солёной воды бассейна на губах, кровь на его лице. Я была уверена — он теперь никогда не сможет смотреть на меня по-прежнему.

Где-то в этой буре боли и стыда я всё-таки провалилась в сон. Наступила темнота. И впервые за весь этот безумный день мне показалось, что там, в темноте, стало чуть-чуть спокойнее.

___________________________

Я проснулась от того, что солнечные лучи слепили глаза, пробиваясь сквозь щель между шторами. Голова гудела, будто внутри колотили молотами. Сначала я не сразу поняла, где нахожусь. Ощущение чужой постели, чужого запаха и непривычной тишины заставило меня сжаться, будто что-то опасное притаилось совсем рядом.

Я медленно села, уткнувшись локтями в колени. Всё тело было ватным, ноги дрожали, а в горле пересохло так, словно я съела пригоршню песка. Одеяло медленно сползло с плеч, и я увидела, что всё ещё одета в худи Тома. Оно пахло им — табаком, свежестью и едва уловимым запахом его духов. Под ним на мне оставалось только нижнее бельё. Я всё ещё была босиком, и ступни зябко коснулись прохладного пола.

Я осмотрела комнату внимательнее. На тумбочке стояла электрогитара, аккуратно прислонённая к стене. Над кроватью висели фотографии музыкантов и какой-то концертный постер. У изголовья была полка с книгами. Тут же валялась бейсболка и лежали браслеты, которые я не раз видела на руках Тома. В груди неприятно кольнуло — теперь я точно понимала, чья это была комната.

В памяти снова всплыли обрывки вчерашней ночи: музыка, бассейн, прикосновения чужих рук, гнев Тома, кровь... Я сжалась ещё сильнее, будто пыталась стать меньше, незаметнее.

Я быстро протёрла глаза и, поджав плечи, вышла из комнаты. В коридоре стояла тишина, но через несколько шагов до меня донёсся шум голосов с первого этажа — смех, перебивающие друг друга реплики и звон посуды.

Я на цыпочках подошла к лестнице, придерживая худи на себе, будто боялась, что оно сейчас соскользнёт. Волосы всё ещё были чуть влажными после бассейна, и холод пробирал кожу.

Шаг за шагом я спустилась вниз, сжимая виски от боли в голове.

Когда я вышла на кухню, все взгляды тут же устремились на меня. Том стоял, облокотившись о стол, его взгляд моментально стал мягче, но в глазах оставалась тревога. На лице всё ещё красовались ссадины и синяк на скуле.

Билл сидел на столе возле плиты, болтая ногами и периодически подхватывая кусочки еды прямо из сковороды. Джейн, с ногами на стуле, держала в руках огромный стакан зелёного смузи и выглядела так, будто ей хотелось провалиться сквозь землю.

И ещё одна женщина стояла у плиты — светловолосая, ухоженная, с таким же выразительным взглядом, как у Тома и Билла. Она что-то помешивала в сковороде и в этот момент обернулась ко мне с тёплой, но немного обеспокоенной улыбкой.

Том первым нарушил тишину:

— Рейн... как ты себя чувствуешь? Всё в порядке? — он чуть выпрямился, будто готов был подойти ко мне в любую секунду.

Билл расплылся в хитрой ухмылке:

— Может, продолжим вчерашние игры? — и начал театрально смеяться.

Не успел он договорить, как в него полетела тряпка от Джейн.

— Заткнись, придурок! — рявкнула она, швыряя в него ткань. — Вообще рот закрой!

Билл, ловко увернувшись, лишь надул губы.

Женщина у плиты — мать Тома и Билла — тепло посмотрела на меня, всё ещё помешивая еду:

— Привет, дорогая. Не хочешь позавтракать? Или обед уже... — Она взглянула на часы. — Голова не болит? Ты совсем бледная.

Я застенчиво замялась в проходе, теребя рукав худи. Голос еле выдавливался:

— Немного гудит...

— Иди сюда. — Мать Тома протянула мне стакан воды и таблетку. — Вот, выпей. И скоро всё будет готово, садись.

Я робко сделала пару шагов вперёд и взяла воду, чувствуя, как все на меня смотрят.

В этот момент Том отделился от стола и подошёл ближе. Его рука коснулась моего локтя, мягко, но уверенно.

— Я дам тебе одежду. И... — он на секунду запнулся, заметив, как я отвела взгляд от его лица. — И ты можешь принять душ. Всё хорошо, слышишь? — Голос его был тихий, почти шёпот.

Я молчала, не поднимая глаз. Мне казалось невыносимым смотреть на его ссадины. Но Том аккуратно поднял мой подбородок пальцем и заставил встретиться взглядами.

— Всё хорошо. — сказал он твёрже. — Пошли. Я покажу тебе, где ванная.

В глазах его всё ещё пылала тревога. И капля чего-то ещё — чего-то тёплого, отчего у меня засосало под рёбрами.

Я кивнула едва заметно, всё ещё теребя рукав его худи, и позволила ему увести меня прочь от любопытных взглядов.

Пока Том вёл меня на второй этаж, я лишь молчала и смотрела в пол. Кажется, я стала меньше ростом и тенью сама себе — настолько сильно хотелось исчезнуть.

Открыв дверь своей комнаты, Том шагнул внутрь первым и подошёл к комоду. Я осталась стоять у двери, всё ещё теребя рукав его худи, чувствуя, как пальцы дрожат. Стыд и чувство вины буквально впивались в кожу, оставляя невидимые раны.

Он начал рыться в ящиках, отодвигая футболки, худи, какие-то тёмные джинсы. Шуршание ткани казалось в этой тишине оглушающим.

Наконец, он выпрямился, держа в руках огромную белую футболку с серыми абстрактными узорами и черные шорты на верёвке.

— Оно будет тебе огромным... но думаю, сойдёт. — сказал он, оборачиваясь ко мне. Его голос был тёплым, но в нём чувствовалась сталь.

Я лишь продолжала смотреть в пол, как будто мои глаза не имели права подниматься к его лицу.

Он положил одежду на кровать и подошёл ко мне почти вплотную. Я могла слышать его дыхание, чувствовать исходящее от него тепло.

— Рейн. — позвал он мягко, но так, что в голосе слышалась твёрдость, заставляющая меня вздрогнуть.

Я молчала.

— У тебя что-то болит? Ты только скажи.

Я покачала головой сначала медленно, а потом чуть быстрее.

— Нет... нет... просто... Том... прости... — мой голос сорвался.

Том поднял руки и мягко положил ладони мне на щеки. Его пальцы были тёплыми и осторожными, будто он прикасался к тонкому стеклу. Он медленно поднял моё лицо, заставив меня встретиться с ним взглядом. Его карие глаза были полны тревоги и какого-то глубокого света.

— Ты не хочешь на меня смотреть из-за моего лица? — спросил он тихо.

— Это всё из-за меня! Из-за меня... прости... ты не должен был... — начала я, но он мягко перебил, не отпуская моего лица.

— Рейн, поверь, я не жалею о ссадинах на своём лице. И я не виню тебя в этом. Я даже рад, что получил эти синяки, защищая тебя. — прошептал он. — Была бы на твоём месте другая... я бы, конечно, тоже заступился. Но она не была бы той, ради которой я готов мир перевернуть.

Я стиснула губы, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Том продолжил, чуть ближе наклонившись ко мне, чтобы наши лбы почти соприкоснулись:

— Я обещаю, такого больше не повторится. Но из-за этого не стоит себя сжигать изнутри и отказываться от жизни, Рейн. Не надо.

Я уже готова была расплакаться, но в последний момент пересилила себя. Пару секунд мы просто стояли молча, и я разглядывала маленькие ссадины и порез у него на скуле.

— Том... — тихо начала я. — У тебя... кровь ещё засохла... и вообще... ты не обрабатывал раны.

Он хмыкнул, чуть усмехнувшись.

— Ну... как-то не дошли руки. — сказал он, осторожно убрав ладони от моего лица. — Но если честно, уже немного щиплет.

Я подняла взгляд чуть увереннее, пусть и сквозь покрасневшие глаза.

— Дай мне... обработать. Пожалуйста. — голос всё ещё дрожал.

Он удивлённо моргнул, а потом на его губах появилась едва заметная, почти мальчишеская улыбка.

— Ладно. Договорились. Но с одним условием.

Я нахмурилась.

— Каким?

— После того как ты мне всё обработаешь... — он наклонился чуть ближе, заговорщицки понизив голос. — Ты идёшь в душ. И переодеваешься. А потом я познакомлю тебя со своей семьёй как положено. Без этих... — он слегка подёрнул край худи. — полураздетых видов.

Щёки мои тут же вспыхнули, и я вжалась в худи ещё сильнее.

— Хорошо... — прошептала я, чуть отвернувшись.

— Ну, всё. Пошли в ванную, медсестра. — усмехнулся Том и взял меня за руку, ведя по коридору.

В его ладони мне вдруг стало чуть теплее. И чуть спокойнее.

Мы с Томом вышли в коридор, и он не забыл прихватить приготовленную для меня одежду и большое мягкое полотенце. В ванной он одним движением открыл верхний шкафчик и вытащил большую красную сумку-аптечку.

— Присаживайся. — сказала я, взглянув на его рост. — А то мне неудобно тянуться.

Том хмыкнул и, послушно опустившись, сел на крышку унитаза. Его колени слегка развелись в стороны, а я осталась стоять напротив него, раскрыв аптечку и доставая антисептик, вату и пластыри.

Он сидел спокойно, опершись руками о свои бёдра, и просто смотрел на меня. Причём слишком уж внимательно. Его взгляд медленно скользил от моего лица к волосам, потом к ключицам, к щеке, на которой всё ещё блестели следы слёз.

Я нахмурилась, чуть смущённо покраснев.

— Что?.. — спросила я, слегка отводя взгляд. — У меня что-то на лице?

Том усмехнулся, уголки его губ чуть дрогнули.

— Нет... просто смотрю. — ответил он тихо, а потом, чуть наклонившись вперёд, спросил: — Ты вообще помнишь, что вчера творилось на той игре?..

Я напряглась, в руках чуть задрожал флакон с антисептиком.

— Кое-что помню... — пробормотала я. — Но... не всё.

Он внимательно вглядывался в мои глаза, будто пытался прочитать, вру ли я. Я отводила взгляд, потому что в голове сразу всплыл наш поцелуй... и то, как тепло мне тогда было.

Я принялась осторожно обрабатывать рану у него на скуле. Том слегка поморщился, но ни звука не издал.

— Значит, не всё... — протянул он, медленно раздвигая колени чуть шире, чтобы мне было удобнее наклониться. Наши тела оказались совсем близко, я чувствовала его тепло, его дыхание у своей кожи.

— Том... не двигайся. — попросила я шёпотом, сосредоточенно обрабатывая царапину на его подбородке.

Он хмыкнул, слегка склонив голову к моему уху.

— Ну, тогда напомню тебе кое-что... — произнёс он почти шёпотом.

Прежде чем я успела понять, что он имеет в виду, его пальцы обхватили меня за талию и за мягкие ягодицы, притягивая ближе. Я пискнула от неожиданности, но ватка так и осталась в моей руке. Том медленно потянулся ко мне и осторожно коснулся моих губ своими. Поцелуй был сначала лёгким, почти невесомым, но через пару секунд стал глубже и чуть требовательнее.

Я сначала застыла, а потом сама ответила на его поцелуй, опустив руку ему на плечо. Сердце бешено колотилось, будто хотело выскочить наружу. Том чуть отстранился, его лоб коснулся моего.

— Ты это помнишь? — прошептал он, едва касаясь моих губ.

Я густо покраснела и отвернулась чуть в сторону, не в силах выдерживать его взгляд.

— М-м-м... возможно... — пробормотала я.

Он усмехнулся.

— Вот и хорошо.

Он снова коснулся моих губ, углубляя поцелуй. Я инстинктивно подалась к нему ближе, почти вжимаясь в его грудь. Его руки всё ещё крепко держали меня за талию и бедра.

И вдруг дверь в ванную резко распахнулась.

— Том, ты... ОЙ!!! — раздался громкий визг Джейн.

Я вздрогнула и едва не уронила флакон с антисептиком. Том чуть не опрокинулся назад, но успел ухватиться за край раковины. Джейн, увидев нас в таком виде, резко отвернулась, закрыв ладонями глаза, и заголосила:

— Боже... Я... Я ничего не видела! Простите! Я тупо хотела спросить... НЕ ВАЖНО!!!

Я горела как факел.

— Я... эм... надо поторопиться... мне в душ... — пробормотала я скороговоркой, чуть отстраняясь от Тома.

Он лишь ухмыльнулся, наклоняясь ко мне, чтобы быстро коснуться губами моей макушки.

— Хорошо. Давай закончим с этим делом. — сказал он мягко, позволив мне снова обработать ему губу и наложить маленький пластырь.

Когда я закончила, он коротко кивнул.

— Спасибо, медсестра. — улыбнулся он и, прежде чем выйти, тихо добавил: — И... не вздумай закрываться от меня после душа.

Я кивнула, всё ещё красная до кончиков ушей. Том подхватил аптечку и моментально закинул её обратно в шкафчик и прежде чем выйти, ещё раз чмокнул меня в макушку.

Как только дверь за ним закрылась, я осталась стоять посреди ванной, вцепившись пальцами в край раковины. Моё сердце всё ещё не хотело сбавлять темп. Я была в шоке, в смятении... но где-то глубоко внутри меня разливалось тепло и странное чувство счастья.